FANTASTIC BABY

С их первого раза прошло уже довольно много времени. Как по мнению Чжиена – он ждал непозволительно долго, по внутренним часам – целую вечность, что этого первого раза, что, так и не наступившего, второго. Сразу навалилось столько всего, что, приходя домой по вечерам, лидер без ног валился на первую попавшуюся относительно плоскую поверхность и отрубался. После первого месяца такой жизни, сны эротического содержания почти полностью заменили обыкновенные среднестатические сны, снившиеся Чжиёну через раз. И он уже ничему не удивлялся. Ни тому, что во снах Таби из милого, в чем-то наивного хёна внезапно превратился в демона похоти, раз за разом берущего его прямо в воздухе. Не было удивительным и оказаться на сцене в свете софитов посреди беснующейся толпы абсолютно голым. Разве что в одних черных кожаных перчатках до локтей. Они плотно обхватывали руки, резко контрастируя с бледной кожей предплечий… Ладони скользят по подтянутому животу, мягко массируя, опускаются ниже; пальцы нетерпеливо обхватывают налившийся член, проводят по всей длине, обводя головку, смахивая выступившие капли. Кожа перчаток мягкая, совершенно не такая, как кожа собственных рук, и это заставляет чувствовать себя совсем по-другому, что перед глазами начинают мелькать пошлые картинки из утренних фантазий. И он продолжает ничему не удивляться. Ровно до тех пор, когда, вроде как, проснувшись, оказывается связанным. Заломленные наверх запястья стянуты веревками, глаза завязаны непроницаемой тканью, во рту небольшой мягкий шарик, прикрепленный к кожаным ремешкам, неприятно давящим на щеки. Ноги широко разведены и так же крепко связаны, как и руки, под поясницей заботливо подложена подушка. Нет, Чжиён не испугался. Пожалуй, когда он понял, что не спит, ему стало скорее интересно, чем страшно. Первым порывом было естественное желание вырваться, из груди рвалось возмущение, но Чжиён усилием воли подавил его. Он догадывался, кто бы это мог быть, и предвкушение приятно пекло изнутри. Все, что ему оставалось – неподвижно лежать распростертым и таким открытым на кровати. Связанным, неспособным ни пошевелиться, ни сказать ни слова. Слюна накапливалась во рту, сглотнуть ее не было никакой возможности, приходилось отодвигать языком шарик так, чтобы она тоненькими струйками стекала вниз, и дальше по подбородку. И, пока Чжиён думал, насколько это унизительно, Сынхён сходил с ума от возбуждения. От того, как припухшие от укусов губы обхватывали черный шарик кляпа, от темных маленьких бусинок сосков, темных и влажных - его стараниями. Он не мог отвести взгляда от ярких пятнышек, цепочкой ведущих к паху, от тонкой фигуры с острыми тазовыми косточками, узкой талии, обманчиво хрупкой мускулатуры, плеч и груди, изящных изгибов длинной беззащитной шеи, четкой линии челюсти – тоже попробованной на вкус. От небольших ладоней с длинными пальцами… Тело Чжиёна расслабилось, позволяя теплым прикосновениям овладеть его мыслями, полностью занять его затуманенную голову. Невозможность видеть усиливала чувствительность, обостряла их до сладкой дрожи. После почти месяца неопадающего возбуждения, он весь превратился в одну сплошную эрогенную зону. Мягко говоря, ему сейчас сносило крышу и так не особо крепко державшуюся за стенный остов разума. К рукам добавился жаркий горячий жадный язык, влажно скользящий от изгибов шеи к тонким ключицам, обводящий напряженные соски, спускающийся все ниже и ниже, придвигаясь к центру его возбуждения. Чжиён, постанывающий в кляп и выгибающийся так сильно, насколько позволяли веревки, от действий Сынхёна, представлял собой безумно желанную картину… «Сама развратность», уже привычно подумал ТОП. Он думал, что, возможно, перед ним раскинулся сам бог разврата и похоти. Полностью в его власти… Ведь такие стройные и длинные, совершенные своей формой, ноги просто не могли принадлежать обычному смертному. От узких бедер до самых кончиков пальцев, полных скрытого изящества, до пальчиков на ногах, то, как он поджимал их, когда ласкающие его руки проходили по внутренней стороне бедер, совсем рядом с ноющим членом, то, как подрагивали колени, не зная, то ли сомкнуться вместе, то ли развестись как можно шире. То, как Чжиён выгибал спину, обрисовывая тонкий рисунок ребер, резче очерчивая впадинку на мягкой коже живота. Он был сгустком желания. И принадлежал ему. Вот в этот самый час и минуту, и ТОП всерьез опасался, что может сойти с ума от всей этой вседозволенности. От того, что ему позволено. И, возможно, он и сам самую чуточку бог, ведь не может это совершенство, бог-Чжиён, принадлежать Сынхёну-человеку?.. Но мысль не задержалась в его голове дольше мгновения, потому что Джи особенно громко вскрикнул и задрожал всем телом. Руки старшего прижались к нежным бокам, спускаясь ниже, впитывая дрожь ладонями. Пальцы осторожно принялись кружить вокруг тугого входа, смазанные любрикантом. Чжиён вскрикнул, как только один палец проникнул внутрь, продолжая двигаться и сгибаться, прокручиваться, принося не то боль, не то наслаждение, - было непонятно через дымку возбуждения, разливающегося от жаркого дыхания на своем члене. ТОП обводил языком аккуратную головку, проводил по уздечке, спускался ниже, к самому основанию, посасывая разгоряченную кожу яичек. И Чжиён не заметил, как к первому пальцу добавился второй, раздвигая тугие стенки мышц, третий… Но Сынхён, решив, что подготовил его достаточно, резко вытянул пальцы, на что Чжиён жалобно застонал, потеряв ощущение наполненности. Старший расстегнул кляп, вытянул его изо рта Джи, развязал повязку, сняв с глаз, и мягко поцеловал в яркие припухшие губы. Стянул веревки с его ног и рук, позволяя зарыться в волосы, обхватить за талию, скрестить лодыжки за спиной. Одним быстрым движением смазал член и приставил его к колечку мышц, продвигаясь внутрь, замирая на несколько мучительных мгновений, наблюдая за реакцией Чжиёна. Но тот почти сразу начал двигаться, сам насаживаясь на член хёна. ТОП слегка отклонился назад, задавая небыстрый темп, мягко покачивая бедрами. Он видел как его плоть, находясь внутри, распирает живот младшего, так, что можно проследить очертания его члена. Такой тонкий… ТОП протяжно застонал от вида раскинувшегося перед ним Чжиёна, увеличивая скорость, врываясь все быстрее и быстрее, точно попадая по простате, заставляя младшего цепляться пальцами за простынь, стонать не своим голосом, порыкивая и закатывая глаза от резких толчков. Сынхён закинул ноги любовника себе на плечи, прикасаясь всем телом к телу Чжиёна, входя так глубоко, что Джи казалось, что его сейчас проткнет, постоянно давя на простату, не позволяя выплыть из пучин удовольствия… Сынхён слегка наклонил голову, мягко заглядывая Чжиёну в глаза. Он надеялся, что не переборщил. Чжиён солнечно улыбался, обвивая Таби всеми конечностями, головой прильнув к широкой груди, слушая биение сердца любимого. - Сынхён-хён, вот уж чего я не знал, так это того, что ты знатный извращенец. Но не переживай, мне даже нравится. Знаешь, в следующий раз нужно будет одеть перчатки…