Часть 1
7 ноября 2015 г., 18:39
Это иллюзия, что мы не вместе, обман чувств, игра моего собственного воображения.
Кто бы мог подумать, что я стану одержим тобой? Это кажется таким невозможным, но с каждым днём мне всё легче в это поверить.
Началось всё на восьмом курсе. Нас всех пригласили доучиться ещё год в Хогвартсе. Я принял предложение нового директора школы МакГонагалл незамедлительно, лишь бы не оставаться одному в доме на площади Гриммо, 12. Когда я остаюсь один, воспоминания и чувство удручённости накрывают меня с головой. От этого становится так паршиво, что и вовсе не хочется жить.
Многие отказались от предложения, они не смогли принять кошмар, творившийся в этих стенах. Каждый потерял что-то очень важное для себя в той жестокой войне и предпочёл убежать от воспоминаний и страхов. Возможно, и мне следовало бы поступить точно так же, чтобы прошлое не преследовало меня. Но оно было повсюду, так что не имеет значения, где я буду, оно всё равно достанет меня. Мне лишь бы не оставаться одному.
Из восьмикурсников Слизерина осмелились явиться немногие. И это совсем не удивительно, ведь теперь их презирают ещё больше, хоть и не все были причастны к делам Тёмного лорда. Были те, кто сохранил нейтралитет в войне или успел вовремя переметнуться на нужную сторону. Жаль, о тебе нельзя было сказать того же.
Наша первая встреча после войны состоялась по пути в Большой зал. Без привычных оскорблений и унижений ты просто прошёл мимо, даже не взглянув на меня. Из всех людей меньше всего я ожидал увидеть тебя: ученик Слизерина, сын Пожирателя смерти и сам же бывший Пожиратель. Идеально зализанные платиновые волосы, презрительный взгляд серых глаз, нечитаемое выражение лица. Выглядел, как и всегда, можно подумать, война совсем не коснулась тебя, но это не так. Мы оба знали это, но ты всё так же продолжал играть на публику, строя из себя идеального наследника семьи Малфоев. Единственного оставшегося в Англии Малфоя. Твою мать сослали из страны. Слышал, она сейчас во Франции пытается прожить на те средства семьи, до которых не добралось министерство. А твоего горе-папашу упекли за решётку в Азкабан. Его приговорили бы к поцелую дементора за все те дела, которые он совершил за свою жалкую жизнь, но этого не произошло благодаря мне. Я вступился в суде за твою прогнившую семейку. Показания героя, спасшего весь мир от темнейшего мага в истории, не могли не взять в расчёт. Только поэтому ты сейчас сидишь здесь, в Большом зале среди своих прихлебателей, как ни в чём не бывало. Каково тебе остаться одному?
Весь вечер я не отводил от тебя взгляда, а ты всё так же упорно не замечал меня, тихо погрузившись в свои мысли. И за всё время ни единого взгляда в мою сторону. Я думал над тем, насколько сильно изменила тебя война, и изменила ли вообще?
На выходе из Большого зала ты случайно цепляешь меня плечом.
– Смотри, куда идёшь, Малфой, – на автомате выпаливаю я. Обычно за этим следовала твоя ответная реплика, служившая началу нашей маленькой перепалке. Но ты мне не ответил. Ни единого слова от тебя, лишь равнодушный взгляд серых глаз. В тот момент я понял, что мне будет не хватать нашей маленькой войны.
Шли день за днём, и всё было так серо и обыденно: завтрак, уроки, бессмысленные разговоры с Гермионой и Роном, обед, домашка, тренировки по квиддичу, ужин и постель. И всё это продолжалось неумолимо долго. Вроде бы настало то, чего я ждал все эти 8 лет: меня оставили в покое, у меня есть друзья, опасность не подстерегает меня на каждом шагу, кошмары остались позади, больше никто не требует от меня невозможного и никто не травит мою жизнь. Но именно этого змеиного яда мне так не хватало. Я стал зависим, наши постоянные стычки в коридорах и пустых классах давали мне необходимую разрядку. Но ты лишил меня этого, продолжая упорно игнорировать. Как долго это будет продолжаться?
На перерывах я невзначай выискивал тебя среди толпы, а на уроке сидел так, что твоя белая макушка всегда попадала в поле моего зрения, и это лишало равновесия. В Большом зале я чуть ли не прожигал в тебе дыру. Твое присутствие повсюду, где был и я, раздражало. За две недели ты не сказал мне ни слова, живя размеренной жизнью и нося непроницаемую маску, которую хотелось сорвать, ведь она так выводила из себя.
От Рона я узнал, что ты ушёл из команды, покончив с квиддичем навсегда. Это стало последней каплей, и я не выдержал, сорвался с места и побежал тебя искать. Я не знал, почему твой уход вызвал во мне столько ярости и желания выбить из тебя всю дурь, испортив твои тонкие и изящные черты лица. Я даже не задумывался о том, что скажу тебе, когда найду. По сути, это твоя жизнь, и этот уход – абсолютно твоё решение, которое не должно меня касаться. Но оно касалось меня. Я не знаю, как, черт подери, но оно касалось! В последнее время всё, что связанно с тобой, имело ко мне отношение. И я не осознавал, что уже тогда был одержим.
Я сразу нашёл тебя, скитающегося на третьем этаже в полном одиночестве. В одно мгновение оказался рядом с тобой, вжимая твоё тело в холодную стену. На секунду в твоих глазах промелькнуло удивление, но ты взял чувства под контроль и уже вскоре с безразличием смотрел прямо мне в глаза. Как же бесит эта твоя грёбанная маска на лице. Так хочется ударить тебя, спровоцировать на драку, но ты не даёшь и шанса, и я продолжаю ждать хотя бы малейшей возможности.
– Чего тебе, Поттер? – в своей обычной манере речи, спокойно и размеренно произносишь эту фразу. И я теряюсь в твоём голосе. Как давно я не слышал этого протяжного «Поттер» из твоих уст. Сразу прихожу в себя, вспоминая, зачем я здесь.
– Почему ты ушёл из команды? – сразу же задаю интересующий меня вопрос. Ты лишь отводишь взгляд в сторону и коротко произносишь:
– Не твоё дело.
Высвобождаешься одним движением руки из моей хватки и намереваешься уйти.
– А может, тебя просто выперли из команды? Папочки-то рядом нет, некем больше запугивать сокурсников. Имя Малфоев теперь ничего не весит, и они решили избавиться от тебя, потому что ты никто? – кидаю тебе вслед, давя на самое больное. Грубо, подло, не по-гриффиндорски, но сказанные слова производят нужный эффект. Ты разворачиваешься и направляешься прямиком ко мне.
– Не смей так говорить о моей семье, шрамоголовый ублюдок. Что ты вообще можешь знать обо мне? Почему бы тебе не оставить меня в покое в конце-то концов?! Живи себе со своей грязнокровкой и нищебродом в своём хвалёном Гриффиндоре! И прекрати вмешиваться в чужие проблемы! – на твоём лице уже не было той повседневной раздражающей гримасы, наконец показался ты настоящий. Я добился этого.
Я первым нанёс удар, разбивая тебе губу. Это было то, чего мне так не хватало. Началась драка, которая в какой-то момент перешла в избиение. Ты прекратил попытки ударить меня в ответ и несильно уклонялся от моих ударов. Но я так и не смог выбить из тебя ни одного вскрика или мольбы. Когда я это понял, успокоился и отпрянул от тебя.
Сейчас ты выглядел не так, как обычно: блондинистые волосы уже не лежали, как раньше, они были спутаны и торчали в разные стороны, одежда немного порвана и испачкана в грязи и в твоей собственной крови. С прикрытыми глазами и рассечённой губой ты лежал на холодном полу, шипя от боли. Слизеринский принц. Всегда такой опрятный и прелестный, сейчас лежал под своим извечным врагом в растрёпанном виде. Я любовался этой картиной, запоминая каждую деталь, и не заметил, как моё лицо оказалось совсем близко к твоему. Так близко, что я чувствовал твоё частое дыхание. Я коснулся своим языком твоей разбитой губы, слизывая капельки крови, ещё не успевшие превратиться в запёкшуюся корочку. На языке было нечто большее, чем просто вкус металла. Это был твой вкус.
Ты вздрагиваешь от моих неожиданных движений, что заставило меня придти в себя. Я быстро отстранился, встал на ноги и ушёл, оставив тебя лежать в недоумении одного, там, на холодном полу в коридоре третьего этажа.
Всю ночь меня терзали мысли. Я не мог объяснить, что мною двигало в тот момент. Я будто обезумел. Я знал лишь то, что это всё было из-за тебя. Во всём виноват был лишь ты. В памяти вновь и вновь всплывала картинка, в которой ты лежишь подо мной весь в крови, такой уязвимый и незащищённый.
Только под утро мне удалось уснуть. Мне приснился сон. Мерлин, как давно мне ничего не снилось. В этом сне был ты. Я вновь и вновь касался твоих губ, чувствуя на языке вкус крови, твой вкус. Но мне было мало.
На завтрак ты так и не пришёл. На сдвоенных зельях тоже не появился. Я стал думать, что теперь ты решил избегать меня ещё усерднее.
– Я слышала, Малфоя кто-то вчера сильно избил. Он до сих пор отлёживается у мадам Помфри, – одно твоё имя заставило меня вернуться в реальность, вслушиваясь в разговор своих друзей.
– Давно пора было поставить этого Хорька на место, – не без удовольствия произнёс Рон. Конечно же, он был рад услышать подобную новость. Узнай, что это сделал я, ещё пожал бы мне руку.
– Всё же не понятно, за что с ним так? С начала года ведёт себя отстранёно, ни к кому не цепляется, – не знал бы, что Гермиона переживает за каждое обиженное существо, подумал бы, что ты смог очаровать её своим обаянием.
– Здесь и причины не надо, – решил высказаться Рон. – С его-то поганым прошлым удивительно, что его в первый же день не убили. Он столько неприятностей доставил нам. Надо было нам расплатится с ним за всё, да, Гарри?
Я промолчал. Сказав, что у меня дела, быстро распрощался с друзьями и ушёл из гостиной, вызвав у них недоумение. Я решил, что прогулка поможет привести мысли в порядок, но всё, о чём я мог думать – это вкус твоей крови у меня на языке.
Не заметил, как оказался в больничном крыле. Идти к тебе сейчас было безумием, но зная, что ты находишься так близко, стоит лишь открыть дверь, я не мог удержаться. Мне было мало. Я хотел ощутить твой вкус ещё раз.
Открываю дверь и вхожу внутрь. Но тебя там не нахожу. От медсестры я узнал, что ты сбежал к себе в подземелье. Она настаивала, чтобы ты остался, но ты был так упрям. Может, ты почувствовал, что я приду?
Разочарованно возвращаюсь к себе в башню. Может, это к лучшему? Мне всё равно нечего тебе сказать. Не понимаю, зачем взъелся на тебя и напал. Такое чувство, будто я схожу с ума, рассудок канул в Лету, и я не могу придать логики своим поступкам. Решаю для себя никогда к тебе не подходить, но вся решимость исчезла, когда я увидел тебя утром на завтраке.
Ты как всегда был скуп на эмоции, со своей привычной безразличностью пил горький кофе. Ничего не изменилось, стало только хуже. Теперь необходимость в твоём внимании возросла вдвое.
Перед уходом бросаешь короткий взгляд на гриффиндорский стол, всего на мгновение встретившись с моим взглядом. В твоих серых глазах не было той безразличности, как раньше, но и ненависти тоже. Было что-то новое, чего я ещё не понимал. Я захотел встретиться с тобой, возможно, извиниться.
Я поджидал тебя после урока, но ты был не один, в компании с Паркинсон и Забини. Боишься теперь бродить в одиночку? Но это не заставило меня сдаться. Я сидел на подоконнике, высматривая в карте Мародёров маленькую точечку с твоим именем. Я ждал, пока эта точка останется одна-одинёшенька, чтобы незамедлительно перехватить её.
Время было после отбоя, ты шёл в совятню один. Кому тебе писать письма? Матери за границу или отцу в тюрьму, а может, любовное послание какой-нибудь девице? От таких мыслей стало тягостно внутри, но я не придал этому значения. Захватил мантию-невидимку и отправился поджидать тебя на обратном пути.
Благо, никто не попался мне по дороге. Я заметил тебя, идущего через внутренний дворик. Сориентировавшись, решил подкараулить у дверей одного из классов первого этажа. Когда ты проходил мимо, я схватил тебя за локоть и затащил в пустующий класс. На твоём лице была растерянность. Мне нравилось видеть твои настоящие эмоции, жаль, видеть их я мог, лишь причиняя тебе боль.
Я стянул с себя мантию. Возможно, мне показалось, но я увидел, как промелькнул страх в твоих глазах. Даже если ты и боялся, то отлично маскировал свои эмоции, было сложно угадать, о чём ты думаешь.
Так мы простояли с минуту. В полупустом классе, не проронив ни слова, глядя друг другу в глаза. Ты не решался задать мне мучающий тебя вопрос, а мне просто нечего было тебе сказать. Извиниться перед тобой было лишь предлогом для встречи, но я не мог и слова из себя выдавить. За что мне извиняться перед тобой? За то, что ты меня игнорировал, что меня это раздражало или за то, что я схожу с ума, не понимая себя, а виноват в этом ты?
Я сделал шаг навстречу, от чего ты вздрогнул и отступил назад. Путь к отступлению тебе преградила стоящая за спиной парта, а я всё продолжал наступать. Откуда-то появилось наслаждение, глядя на то, какую реакцию я у тебя вызываю. Хотелось чувствовать власть над тобой, оставить тебя без защиты, без возможности спрятаться за безразличием.
Когда между нашими телами остались считанные сантиметры, я услышал твой немного дрогнувший голос.
– Поттер... Не надо, – я не знал, о чём ты просишь меня. Ведь я ничего не делал, хотя так хотел. Ты решил, что я снова изобью тебя, как в тот раз? Или ты боялся моих непредсказуемых действий? Я и сам боюсь их, они не контролируются мною.
В нос ударил сладкий запах. Это был запах твоей кожи. Мне снова сорвало крышу, и я уже не знаю, правильно ли поступаю.
Осторожно касаюсь твоих губ своими, они были такими мягкими. Углубляю поцелуй, а ты даже не сопротивлялся, но и не отвечал. Просто стоял и позволял мне терзать свои губы. Проникаю языком вглубь твоего рта, исследуя каждый миллиметр. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду целовать тебя в заброшенном классе. Кому расскажешь – не поверят, но и не надо. Этот момент только мой и твой. Это будет нашей тайной.
Мои руки медленно переместились на твою талию, приподнимая рубашку. Ты кусаешь мою губу до крови так сильно, что это вынудило меня оторваться от тебя на мгновение. Но этого мгновения хватило, чтобы ты смог оттолкнуть меня и сбежать, покинув класс.
Я облокотился о холодную стенку и медленно съехал по ней на пол, зарываясь обеими руками в свои взъерошенные волосы и чувствуя во рту собственную кровь. Близость к тебе дурманила меня. Рядом с тобой я прекращал быть собой. И это в какой–то степени пугало. Пугало, что ты имеешь надо мной контроль. Я осознал, что мои желания относительно тебя изменились. Нет, я всё так же хотел причинить тебе боль, заставить тонуть в собственных эмоциях и молить меня прекратить, но я открыл для себя новые способы достижения цели.
На этих выходных состоялся матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Тебя там, конечно же, не было, и я до сих пор не могу понять почему. В вашей команде вообще не осталось учеников старших курсов, на смену им были выставлены пятикурсники и семикурсники. Это всё равно, что играть с детьми. Я быстро поймал снитч, и моя команда победила, но я не чувствовал того наслаждения, когда одерживал верх над тобой.
Я выходил из раздевалки, когда заметил тебя. Ты стоял и мило беседовал с какой-то блондинкой, по-моему, её фамилия Гринграсс. На тебе не было обыденной презренной маски, казалось даже, что ты готов был улыбнуться ей. Почему-то факт того, что кто-то, кроме меня, может видеть твои искренние эмоции, вызывал ярость внутри. Даже не так: меня бесило, что со мной ты настоящий, лишь когда я причиняю тебе боль. Ей же не приходится прикладывать усилий, чтобы ты раскрылся перед ней.
Весь оставшийся день я ни с кем не разговаривал. Сегодняшняя сцена до сих пор стоит у меня в голове. Твой взгляд серых глаз, излучающий мягкость, а не равнодушие, уголки губ, готовые расплыться в неком подобии улыбки, а не оскала. И всё это было направлено какой-то слизеринской девчонке!
На карте я нашёл точку с подписью «Драко Малфой». Ты снова был один. Видимо, ничему тебя жизнь не учит, или ты просто надеялся, что я не найду тебя? Подхватываюсь и бегу в нужное место. Это был старый класс зельеварения, сейчас здесь склад котлов, колб, зелий и всего прочего, чего профессор Снейп сюда натаскал. Впрочем, теперь это место находилось под контролем Слизнорта.
Я нахожу тебя в сидящем положении на полу со стеклянными колбочками в руках. Видимо, ты отрабатывал наказание. Слизнорт обычно наказывал лишь за испорченное зелье. Малфой испортил зелье! Казалось, такого не бывает.
Ты, не обращая на меня никакого внимания, продолжаешь заниматься своим делом. Я, закрыв за собой дверь, подхожу ближе.
– Неужто и Слизеринского принца постигла кара смертных? – не без удовольствия замечаю я.
– Тебя ещё не хватало. Что ты здесь забыл, Поттер? – пытаешься выглядеть как всегда неприступно, но сейчас это смотрится скорее смешно: растрёпанные волосы, закатанные рукава белой рубашки, перекошенный галстук.
– С каких пор слизеринцы отрабатывают ЧЕСТНО? – делаю акцент на последнем слове.
– Давно на отработках у Слизнорта не был? Не в курсе? Он отбирает палочки! – было видно, как ты всё больше и больше раздражаешься.
Не знаю почему, но я достал свою волшебную палочку и одним заклинанием очистил все оставшиеся колбы и выставил их аккуратно в ряд на полке.
– Гриффиндорское благородство? Даже не жди благодарности от меня, – было заметно, как ты вздохнул с облегчением, избавившись от отработки.
– Даже и не надеялся, от тебя же отродясь не слышали слова «спасибо», – всё это казалось таким обыденным, будто не было вражды между нами столько лет и тех последних дней нашей жизни. Но напряжение, висевшее между нами, говорило об обратном.
Проигнорировав мою последнюю реплику, ты поднялся на ноги, приводя свой внешний вид в порядок.
– У тебя есть девушка, Малфой? – сам не понимаю, к чему этот странный вопрос. Мы ведь с тобой не друзья, чтобы обсуждать такое. Я лишь хотел развеять повисшее молчание. Но, так или иначе, мой вопрос явно застал тебя врасплох.
– С каких это пор «Герою Всего Магического Мира» есть дело до моей личной жизни? – с опаской смотришь на меня.
– А парень? – сделал шаг вперёд. На твоём лице мелькает паника. Мы оба помним, чем закончилась последняя наша встреча в пустом классе.
– Что, твои жалкие друзья совсем не уделяют тебе внимания, что тебе даже поговорить не с кем? – пытаешься выкрутиться из данной ситуации. – Или у тебя нет на них времени, потому что ты как сумасшедший преследуешь людей?
– Удели тогда ты мне время, – стараюсь игнорировать твои колкости. – С тобой же явно никто не хочет общаться, кроме крашеных шлюх с твоего факультета, – вспоминаю ту картину с Гринграсс; ко мне вновь возвращается злость.
– Ты больной, Поттер? Что ты не... – договорить я тебя не даю, в мгновении оказавшись возле тебя. Моя рука сомкнулась на твоём горле, и я с немалой силой толкнул тебя к стене, отчего ты нехило приложился затылком.
– Ты не в том положении, чтобы грубить мне, Малфой, – я произнёс эти слова настолько холодно, что на твоём побледневшем лице сразу выразилось столько эмоций: злость, недоумение, презрение, волнение. Твоя нижняя губа немного подрагивала, ты боялся, но не прекращал попыток вырваться из моей хватки.
Как только я припал к твои губам, я уже не соображал, что делаю. Ты не отвечал на поцелуй, упорно сжимая губы, пытаясь оттолкнуть меня. Но я намного сильнее тебя, и скоро ты понял, что все твои жалкие попытки сопротивляться мне бесполезны. Всё было, как будто во сне, действия выполнялись словно под Империо. Но я знал лишь одно – назад дороги нет, я не смогу остановиться.
Легкий полупоцелуй-полуукус в шею, медленное движение рукой все ниже и ниже. Постепенно расстегивая пуговицы на твоей уже не совсем белой рубашке, я всё более решительно ласкал такое покорное тело. Ты больше не вырывался, а лишь старался устоять на ногах, крепко вцепившись своими тонкими пальцами в мой свитер.
Каждое моё касание к твоей обнажённой коже заставляло тебя вздрагивать. Твоё тело реагировало на все мои действия, но по тебе было видно, как ты пытался бороться с этим, отказывался признавать, что данная ситуация доставляла удовольствие тебе, точнее, твоему телу.
Тем временем моя рука оказалась уже у тебя в штанах, и касалась горячей плоти. Это вырывало у тебя короткий стон, что заставило меня усмехнуться. Я начал поглаживать напряженную плоть, сначала нежно и нерешительно, постепенно увеличивая темп. Ты старался не стонать, лишь учащённо дыша и закусывая нижнюю губу до крови.
Я никогда не интересовался парнями раньше, но, глядя на тебя, я сильно возбудился. Мой член уже вовсю стоял и требовал разрядки, пока я доставлял удовольствие тебе, лаская твой член своими пальцами, водя вверх-вниз по всей длине. Затем я, избавив тебя от бесполезных боксеров, сам снял с себя мешающие элементы одежды, высвобождая изнывающую от желания плоть.
Я ни разу не был с парнем, но откуда-то знал, что именно мне нужно делать. Я смочил слюной свой палец и, раздвинув твои ягодицы, стал подготавливать тебя, двигаясь одним пальцем внутри тебя.
– Н–нет… – ты всхлипнул, сильнее сжав кулаки на моей одежде, когда я начал медленно добавлять второй палец.
Был ли ты когда-нибудь с другим мужчиной? Видел ли тебя кто-нибудь таким беспомощным, уязвимым и чертовски манящим? Я искренне хочу верить, что я был единственным, кто видел тебя таким, единственным, кто смог сделать это с тобой.
Я вытащил пальцы, тут же заменяя их на свой член, предварительно смазанный невербальным заклинанием с помощью моей волшебной палочки. Я подхватил тебя на руки, заставляя помимо твоей воли обнять меня, вцепившись в мои плечи. Внутри тебя было так тесно и горячо, что это заставляло меня становится ещё более безумным. Я вошёл в тебя до конца и несколько секунд ничего не делал, давая тебе возможность привыкнуть. А затем начал понемногу наращивать темп и всё быстрее и сильнее входить в тебя. Я слышал сквозь пелену наслаждения твои вскрики боли вперемешку с удовольствием. Я взял в руку твой член, стараясь двигать рукой в том же темпе, что двигаюсь и я в тебе. Спустя несколько толчков ты изливаешься мне в руку, и сразу за тобой я протяжно кончаю внутрь. Класс заполнился двумя громкими стонами, прежде чем свидетельствовать дальнейшей тишине. Удивительно, как я умудрился тебя не порвать.
В глазах на мгновение потемнело. Я осторожно вышел из тебя, поставив обратно на землю. Ты весь дрожал, с трудом стоя на ногах, а затем и вовсе съехал по стенке на пол. Я присел рядом с тобой, приподняв твоё лицо за подбородок и заглядывая тебе в глаза. И я увидел то, чего не ожидал больше увидеть – твои слёзы. Они стекали по твоим щекам, оставляя мокрые дорожки. Я лишь однажды видел тебя таким. На шестом курсе, в туалете Плаксы Миртл, когда ты не смог выполнить поручение Волан-де-Морта.
Во мне проснулась неописуемая жалость к тебе. Сгребаю тебя в объятия, целую твоё лицо, нос, лоб, губы, чувствую твои солёные слёзы. И мне нравился этот вкус, ведь это был твой вкус.
Я не хотел сейчас оставлять тебя одного. Откуда столько нежности и жалости к тебе? Я трансфигурировал одну из парт в постель и уложил тебя, ложась рядом и аккуратно обнимая. Ты не сопротивлялся, возможно, потому, что наш секс отнял у тебя все силы. "Только сегодня я позволю себе остаться с тобой. Только сегодня я позволю себе так обращаться с тобой". Так я и уснул, прижимая тебя к себе.
Проснулся я в одиночестве. Этого и стоило ожидать. Говорить нам особо было не о чём. Это хорошо, что ты ушёл раньше, чем я проснулся. Я собрал свои вещи, оделся, вернул стол в его прежнее состояние и медленно поплёлся в гриффиндорскую башню. Хорошо, что было воскресенье, можно было спокойно провести время в своих мыслях.
Я шёл и думал о том, что трахнул самого Малфоя. Эта мысль казалась такой нереальной, но это было правдой. Вчера я действительно переспал с тобой и даже остался на ночь. Но в голове засела мысль о том, что это больше смахивало на изнасилование. Хоть ты и получал наслаждение, я чувствовал это, я слышал твои стоны, но так же видел твои слёзы.
Я не мог понять, зачем сделал это с тобой. Всё давно вышло из-под контроля. Я пытался успокоить себя тем, что это было для того, чтобы покончить со всем раз и навсегда, чтобы ты больше не преследовал меня, как навязчивая идея.
Следующая ночь проходила медленно, я не мог спать. Закрывая глаза, я видел тебя, такого покорного и уязвимого. Ощущал твой вкус и запах, будто наяву. Я провёл с тобой всего ночь и уже стал так зависим. Ты оказался для меня большим, чем я мог себе представить. Сам загнал себя в ловушку, из которой так сложно выбраться.
С того дня я не давал тебе и проходу. Где бы ты ни находился, я всегда был рядом. Ты пытался убежать от меня, спрятаться, но я всегда находил тебя. Я всегда знал, где ты. Короткие поцелуи и прикосновения. Каждый раз как первый: ты пытался вырваться из моих рук, но я держал тебя так крепко, боясь, что ты испаришься навсегда, и я лишусь своего личного наркотика. Но я настойчив, и ты сдался и сам, всё смелее с каждым разом, отвечал на мои поцелуи.
Я позволил уступить обману чувств и поверить, что это иллюзия, будто мы не вместе, что это игра моего собственного воображения. Ведь все те моменты, когда ты рядом – это правда, это было по-настоящему. А то, что мы и дальше играли во врагов при всех, лишь блеф, сохранность статуса-кво, то, чего ожидает от нас общество. И я верил, что когда-нибудь мы избавимся от этих масок. Хотя и чувствовал: что-то не так, что-то неправильно.
Я попросил тебя о встрече в полночь в Выручай-комнате. И ты, конечно же, пришёл. Ты всегда приходишь. В комнате был лишь камин, мягкий ковёр и небольшая кровать. Я медленно подошёл к тебе, ты так же, как и в первый день учёбы, не смотришь мне в глаза, возможно, гадая, в какой позе я отымею тебя сегодня.
Ты действительно очень красив, ни одну девушку я не считал настолько же привлекательной, как тебя. Ни одна из них не вызывала во мне столько эмоций, сколько вызываешь ты лишь присутствием. Я осторожно взял в руки твоё прелестное лицо и нежно коснулся губами твоих губ. Этот поцелуй отличался от предыдущих, мы оба понимали это. Возможно, это выглядело так, будто он был прощальным.
– Пожалуйста, проведи эту ночь со мной, – я почти молил тебя об этом шёпотом. Я никогда не просил тебя ни о чём. Ты только медленно и неуверенно киваешь.
Я ложусь вместе с тобой на кровать, обнимаю тебя, как в нашу первую ночь, и просто лежу, вдыхая твой запах и слушая твоё дыхание.
– Драко, – я впервые обратился к тебе по имени, как бы пробуя его на вкус. – Я хочу, чтобы ты тоже назвал меня по имени. Я хочу, чтобы ты назвал моё имя хотя бы один-единственный раз.
– Поттер, что за чушь? – твой голос как всегда обжигает мою душу.
– Прошу, – зарываюсь носом в твои платиновые волосы. – Драко...
Мои внезапные порывы слабости и странная просьба заставили тебя заволноваться. Я чувствовал, как ты занервничал, и твоё столь долгое молчание лишь подтверждало мои догадки. Я уже решил, что ты никогда не решишься на это, как вдруг услышал шёпот.
– По... Г–Гарри, – твой голос был так тих и неуверен.
Я лишь улыбнулся в ответ, прижав тебя к себе сильнее. И, начиная засыпать, старался не думать о том, что это были наши последние мгновения вместе.
Я впервые спал так спокойно, прижавшись к тёплому телу. Оказывается, слизеринцы не такие холоднокровные твари, как о них говорят. Из-за тёплого чувства твоей близости уходить совсем не хотелось, но я ушёл, оставив тебя одного, как тогда, когда я избил тебя и оставил лежать на холодном полу третьего этажа.
Я прекратил наши встречи. Эта была последняя, думаю, ты и сам это понял, когда проснулся. Вначале я хотел воспользоваться Обливиэйтом, но я хотел, чтобы ты помнил меня, мои прикосновения и время, проведённое вместе. Возможно, теперь ты возненавидел меня ещё сильнее, решив, что я лишь использовал тебя в своих целях, а потом без объяснений бросил. Пока это настоящие эмоции, я буду согласен на твою ненависть ко мне. Почему я отказался от тебя? Потому что запутался в собственных чувствах. Посчитал, что влечение к тебе можно было бы назвать любовью. И медленно тянул обоих на дно. Я не знал, что чувствовал ты, и не хотел рушить всё ещё больше. Твоя жизнь и так была испорчена, не хочу быть одной из разрушающих твоё будущее причин. И даже если мои чувства к тебе были подлинными, я почему-то уверен, что всё равно потерял бы тебя.
Прошло много времени. Слышал про твою помолвку с Асторией Гринграсс. После школы вы собирались жениться. Рад, что твоя жизнь наладилась. Возможно, она та, кого ты будешь любить. Я же афишировал свои отношения с Джинни. Она любит меня ещё со второго курса. Я всегда знал это, но не придавал особого значения. Сперва я хотел отвлечься на время, чтобы забыть тебя. Должен признать, это помогало… Ненадолго. И, в конце концов, ее общество вошло в привычку. Жаль, я никогда не смогу ответить ей взаимностью. Как я могу любить её, когда до сих пор вспоминаю вкус твоей крови?
Думаю, что даже сделаю Джинни предложение руки и сердца. Почему бы и нет? Она будет счастлива. А я? А я больше не буду просыпаться в одиночестве и осознавать, что единственное недостающее звено моей души – это ты.
19 лет спустя
– Поспеши, Альбус, а не то опоздаешь на Хогвартс-экспресс. Находясь на вокзале Кингс-Кросс и глядя на своего сына, я вспоминаю, как сам впервые попал сюда. Я был очень счастлив. Годы, проведённые в Хогвартсе, были моими любимыми, хоть и порою опасными. Я женился на сестре своего лучшего друга Рона, у нас трое детей и одного из них я прямо сейчас отправляю в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Здесь мы должны были встретится с Роном и Гермионой, которые также отправляли своё чадо в школу. Выискивая в толпе своих друзей, я и подумать не мог, что увижу тебя. Ты стоял ко мне спиной, но я ни на секунду не сомневался, что это был ты. Те же платиновые волосы, ровная осанка, опрятный вид. Когда ты поворачиваешься, я не знаю, что сказать. Я так хорошо знаю твоё лицо, что могу по памяти воспроизвести его в мыслях. Могу точно сказать, что спустя годы ты не изменился. Ты смотришь на меня впервые после нашей последней ночи, а я в свою очередь даже не думаю отводить взгляд. Твои серые глаза, никогда их не забуду, как и последний год, проведённый с тобой. И ты наверняка не забыл этого, особенно то, как я ушёл, в очередной раз бросив тебя. Я замечаю рядом с тобой твою жену и маленького мальчика. Сразу видно – вылитый папа. Наверняка ты был хорошим отцом: любил его, делал всё, чтобы он не прошёл через то же, что и ты. Ты лишь коротко киваешь и вновь отворачиваешься от меня, уделяя всё своё внимание своему сыну. Знаешь, Драко, прошло столько лет, а я до сих пор просыпаюсь в одиночестве...
