Сверхъестественные материалы

      Альфред пришел в себя, как от удара током — его буквально подбросило над поверхностью, на которой он лежал. Юноша даже не сразу понял, открыты ли его глаза — взгляд застилала густая пелена. Одновременно в теле ощущалось такое… забавное состояние. Альфред поднес руку к лицу и протер веки, преодолевая слабое сопротивление проводов, затем огляделся. Несмотря на размытость зрения, в очертаниях окружающих предметов — койки, на которой он лежал, капельницы и светлых стен — можно было легко узнать больницу. Что он тут делает? А, точно, удар битой… Артур… Нет, это не может быть Артур! Голову пронзила физически болезненная мысль, и Альфред глухо застонал, вжимая затылок в мягкую подушку. Но он же сам видел, собственными глазами! Это точно был Артур! Но ему нет никакого смысла избивать напарника — он же его друг. И откуда у него бита? Всё это явно как-то связано с той записью с камеры… Нужно этим срочно заняться.        - Эй, мистер Джонс, куда? — окликнул вошедший Байльшмидт, когда Альфред уже пытался отодрать провода капельницы от руки. — Вам нужно отдыхать.        — Череп цел? — прекратив терзать проводки, уточнил Альфред. — Если цел, а мозги не повреждены, значит, я вполне здоров. У меня есть дела поважнее, чем валяться здесь. Что с Арти… с агентом Кёрклендом?       Босс отвел глаза:        — Арестован за нападение. Есть запись с камеры, есть свидетельница. И Вы, я так понимаю, тоже успели разглядеть нападавшего, и им был агент Кёркленд.        — Но зачем ему? — отчаянно спросил Альфред. Вся ситуация не укладывалась в голове. Артур никогда бы так не поступил – и, тем не менее, Альфред видел его с битой, обрушивающейся на него. — И вообще, я считаю, что я видел кого-то с его внешностью и в его одежде, но не его самого.       Байльшмидт вздернул белесые брови в ответ на такое заявление:        — Знаете, я сам с трудом могу поверить в произошедшее. Если всё окажется иначе, то я буду просто счастлив. Но пока что мы имеем факты, а факты говорят обратное.        — Значит, Вы не верите? — негодующе выдохнул Альфред и снова прижал пульсирующий болью затылок к подушке. — Я-то думал, хоть Вы…        — Я сделаю всё, чтобы доказать, что Артур невиновен, — негромко произнес Байльшмидт. — Я понимаю Ваши чувства, ведь он Ваш напарник и друг. Но давайте не будем делать поспешных выводов, — он кивнул парню и вышел, уступая место врачу, принявшейся осматривать своего пациента.       Пациент оказался нетерпеливым: он высказал сильнейшее желание уйти. Однако кружащаяся при резких движениях голова доказывала, что бита не прошла даром для него. Смириться с нетерпением было сложно, однако всё же Альфред решил: чтобы помочь Артуру, нужно для начала самому прийти в норму, дабы мозг и тело работали на полную мощность — в этом деле явно придется попотеть. Тем более, когда любящие родители примчались, как только узнали о травме сына, и теперь ревностно «трясли» врачей на предмет наилучшего лечения. А Альфред стыдливо прятал глаза, думая об их тревоге: ведь он не собирался залеживаться.       Так что рано утром, собрав свои нехитрые пожитки, юноша, аки заправский шпион, крался вдоль стен к манящему выходу. Голова совсем не болела, и в целом он чувствовал себя неплохо — разве что иногда при резких движениях начина пульсировать затылок. Но это не причина, чтобы валяться в кровати, пока идет отсчет каплям свободы и справедливости для Артура. Выпрямившись, Альфред с независимым видом прошел мимо стойки регистрации, делая вид, что его только что выписали. Благополучно выйдя за ворота, юноша вздохнул и пошел ловить такси, чтобы добраться до штаб-квартиры ФБР. А добраться нужно было как можно быстрей — еще даже не зная толком подробностей, консультант чувствовал, как время почти физически поджимает его. … — То есть, как это — Вы мне отгул даете?! — потрясенный таким решением начальства Альфред уперся руками в стол напротив Байльшмидта, изображавшего каменную статую. — А кто будет решать дело Артура?        — Мистер Джонс, Вы всерьез думаете, что только на Вас держится вся федеральная исполнительная система? Вы ранены, это во-первых, а во-вторых, это дело слишком близко для Вас, а нам нужен непредвзятый подход. Я понимаю Ваше беспокойство, но дело агента Кёркленда в надежных руках, — интонации босса стали неуловимо напоминать увещевания для психически неуравновешенного человека. — Так что идите домой и отдыхайте.       Альфред не мог поверить своим собственным ушам. Это как — его отстраняют от помощи другу? Думают, что он подтасует улики, чтобы вызволить преступника на волю? Да как Байльшмидт вообще смеет такое думать о нем? Как он смеет сомневаться в своих подчиненных? Конечно, его недоверие логично, и умом Альфред прекрасно это понимал, но… чувство предательства не отпускало его. «Ну и пусть, — подумал он, выходя из кабинета босса, — главное, что ему верю я. Кстати…» — он вернулся в офис и заискивающе улыбнулся:        — Адресок, где сейчас агент Кёркленд, не дадите? ***       Весь путь таксист косился на Альфреда — тот ёрзал и морщился, словно его кусали блохи. На самом деле из гениальной головы не выходили воспоминания от сочувственных взглядов коллег по ФБР, которыми они проводили его, пока Джонс шагал по зданию к выходу. Эти взгляды словно липли к коже, неприятно облизывая ее и заставляя невольно поводить плечами в неосознанной попытке избавиться от противного ощущения. Вот только легче не стало, даже наоборот: выйдя из машины, Альфред скривился от неожиданного горького привкуса во рту, однако мысленно начал строить ход беседы с Артуром. А вдруг это всё-таки он ударил его? Разозлившись на самого себя, юноша стукнул себя кулаком в лоб: конечно, он невиновен! Это всё тлетворное влияние Байльшмидта, не иначе! Глубоко вдохнув, Альфред решительно двинулся в здание.       Однако при виде знакомых ему агентов, выходящих из зала для встреч, вся решимость мышкой юркнула в ботинки. К счастью, Альфред умел сохранять самоуверенное выражение лица почти при любых обстоятельствах, так что лишь бодро улыбнулся выходящим агенту Хедервари и ее белому напарнику.        — Примчался на крыльях любви? — скрипуче хихикнул альбинос, за что получил недовольное цоканье языком от Хедервари. Девушка, в отличие от него, сочувственно коснулась плеча Альфреда: мол, держись.        — Мы с Гилбертом беремся за его дело, и, поверь, мы сделаем всё возможное.        — Спасибо, — Альфред не слишком поверил ей. Если сам начальник не особо верит в благополучный исход дела… Зато верит он, Альфред — а уж в себе юноша почти всегда был уверен. Если уж он берется за что-то, то всегда доводит дело до конца.       Однако когда напротив его на жесткий казенный стул опустился Артур, Альфред со стыдом понял, что все слова сбежали из ума. Вся построенная пылкая и жизнеутверждающая речь, полная заверений в удаче, улетела, как птичка на юг, при виде Артура — всегда такого гордого и честного, здесь, наравне с убийцами и насильниками. Эта дикая смесь ломала все представления о правосудии как таковом. Альфред неожиданно ощутил себя невероятно беспомощным перед жестокой махиной судебной системы, и он впервые по-настоящему осознал, какой огромной ошибкой является осуждение невиновного и халатность при расследовании. Не то, чтобы это не было и так очевидно, просто юноша впервые столкнулся с этим лично, и теперь был до глубины души потрясен.        — Выглядишь так, словно это тебя могут посадить, — Артур в своем репертуаре даже здесь и сейчас, находясь под угрозой навсегда испорченной жизни и репутации. Смотрит, как обычно, с ехидцей из-под кустистых бровей, словно это он хозяин положения. Что ж, радует, что он не сдался морально — эта мысль воодушевила Альфреда и отлепила язык от нёба.        — Я просто хотел тебя поддержать, но, вижу, ты и так неплохо справляешься, — попытался улыбнуться юноша. — Хоть меня и не приглашали, но я буду заниматься твоим делом и докажу, что ты невиновен.        — Почему ты вообще не в больнице? — проигнорировал заявление напарника Артур. — Ты же был ранен. Вот только не говори… — назальный голос принял угрожающие интонации, однако это лишь развеселило Джонса:        — Я сбежал, но не суть…        — Очень даже суть! — вполголоса возмутился Артур, едва ли не метая гневные молнии из глаз. — Возвращайся и лечись. Травмы головы — это серьезно.        — Всего лишь ушиб, — отмахнулся Альфред. — Знаю всё, что ты сейчас скажешь, но я всё равно буду помогать этим, — он неопределенно мотнул головой в сторону выхода, — Хедервари и белобрысому хорьку. Что бы там ни бурчал Байльшмидт. И что бы ни бурчал ты, — почти весело ткнул пальцем юноша в открывшего было в негодовании рот Артура. – Да, кстати, — лицо юноши забавно вытянулось, когда он вспомнил кое-что важное, — тебе принести что-нибудь?        - Нет, спасибо, — отказался Артур, однако по его лицу было видно, что ему приятна такая забота. — И давай, живо в больницу лечиться! — агент нетерпеливо махнул рукой в сторону двери. — Брысь!        — Яволь, — шутливо отдал честь Джонс, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Не иначе, мама звонит — у него был нюх на ее звонки. Видимо, узнала, что сынок смылся из-под надзора врачей, а значит, еще одна головомойка — не в пример более жесткая, чем от Артура — ему еще предстоит.       Родители ждали в больнице: молча осуждающий отец и расстроенная мать. «А вдруг тебе стало бы плохо по дороге?» — сердито вопрошала она, видимо, представляя себе самые наихудшие сценарии. Провинившийся сын полностью осознавал свою вину, однако о причине своего поведения рассказывать не стал — вряд ли им понравиться, что он ездил в тюрьму к подозреваемому в преступлении напарнику. Наверняка подумают так же, как и Байльшмидт, возникнут лишние вопросы, а то еще и выскажутся негативно насчет его друга и работы, а этого допустить Альфред никак не мог. Лучше он расскажет обо всем, когда найдет того, кто так жестоко подставил Артура.       Хотя беспокоить родных — тоже нехорошо, поэтому Альфред клятвенно заявил, что будет сидеть у себя дома и что у него вообще отгул. Будет лечиться изо всех сил.       Однако мысленно юноша скрестил пальцы за спиной. ***       Городская жизнь кипела, как вода в котле. В преддверии Рождества народ скапливался вокруг магазинов самых разных мастей, благодаря праздничным скидкам не выходя с пустыми руками. Гирлянды, неоновые огоньки, налепленные везде и всюду изображения Санта Клаусов… Всё это прежде радовало сердце Альфреда, наполняло его почти детской радостью и предвкушением чуда: подарки, семья в полном сборе, праздничный обед…       Но не теперь.       Теперь Альфред трясся в автобусе, невидяще глядя в окно и думая о том, что вся эта инсценировка ограбления магазина и нападения на него, Джонса, было актом мести Артуру. Кто-то из врагов — а точнее, кто-то из тех, кого Кёркленд в прошлом поймал и отдал под суд. Либо родственники кого-то из тех преступников. Ну, а какие еще могут быть враги у человека? В основном, связанные с его работой. Конечно, характер у Артура был не сахарный, так что было бы неудивительно, если бы ему попытался насолить некий личный враг. В любом случае, эта фантастическая изощренность говорила лишь об одном — Артур кому-то очень и очень сильно навредил. Поэтому Альфред направлялся в офис ФБР для просмотра всех дел, с какими его напарник когда-либо работал. Ах да, еще же и с Хедервари и ее напарником нужно договориться…       На входе в офис его сразу же поймала за локоть Хедервари:        — Ты как раз мне нужен! Для допроса.        - О, да-да-да, официальная фигня, — понимающе закатил глаза Альфред, послушно следуя за агентом. — Кстати, вы уже заглядывали в его дела, которые он вел? Я ду… — вспомнив звучащие более убедительно и важно формулировки, тут же поправил себя: — У меня есть основания полагать, что к делу причастен кто-то, кто имеет зуб на подозреваемого.       Фраза вышла несколько «корявой», однако содержательной; впрочем, Хедервари нисколько не удивилась, лишь бросив через плечо:        — Гилберт занимается личным делом Артура.        — А могу я чем-либо помочь? — вкрадчиво пропел Альфред, сверля пристальным взглядом длинные волосы девушки, струящиеся вдоль спины.        — Ты же на больничном и вообще на отгуле, — заметила агент, открывая допросную и жестом приглашая консультанта войти первым. — Потом поедешь домой и будешь отдыхать, ладно? Думаю, Артур хотел бы именно этого, — она лукаво улыбнулась, закрывая за вошедшим парнем дверь, и щелчок показался Джонсу звуком запираемой тюремной камеры. Да еще это "он бы хотел именно этого"… Что за слова — словно его уже посадили или даже (от этих мыслей мороз продрал по спине) убили. Нет-нет, за такую ерунду, как двойное нападение, к смертной казни не приговорят! Это же не убийство или изнасилование, в конце концов! Веры в работу Хедервари и Гилберта стало еще меньше.       А еще Альфред прекрасно понял, что эти двое будут против его помощи, если он будет продолжать просить прямо. Что ж, видимо, их придется хитростью склонять к сотрудничеству с ним. Конечно, его вмешательство можно будет расценивать как предвзятое, но он же не полноправный агент, а так, консультант, который может помогать любому человеку из отдела, даже будучи прикрепленным к кому-то одному. Да и вообще — он же гений! Если что, как-нибудь выкрутится — первый раз что ли?       Так что после окончания процедуры Альфред честно отправился домой. Голова снова предательски начинала неприятно пульсировать в области удара, так что ему пришлось усмирить свою энергичность и действительно просто выпить таблетку и полежать на кровати, перекручивая в голове сотни мыслей одновременно. Казалось, эти мысли и воспоминания жужжат в мозгу, не давая покоя и выкидывая решение за решением для всей этой ситуации. ***       Вечером Альфред вновь объявился в штабе ФБР, гончей рыская по зданию, пока не нашел агента Хедервари – та, похоже, собиралась домой. Ее напарник был тут же, и на момент появления Джонса выключал компьютер.        - О, ты снова тут? — тут же фыркнул он и оскалился: — Лиз рассказывала, что ты предлагал свою помощь в «обелении» друга.        — Дело не в «обелении», а в справедливости, — возразил Альфред, немного обиженно пряча руки в карманы.        — Дорогой, мы справимся, — мягко улыбнулась Хедервари, застегивая кейс. — Мы прекрасно понимаем твои чувства, но…        — А можно, я тогда просто буду смотреть? — состроил глазки Альфред. — Обещаю, лезть не буду, просто смотреть. Ну не могу я сидеть в стороне и тупо ждать! — навесив на лицо максимально просящее выражение, он смотрел на девушку, догадываясь, что «пробить» ее напарника-мужчину будет сложнее.        — Слушай, парень, — хмыкнул альбинос, подходя ближе к парню и окидывая его презрительно-насмешливым взглядом, — все давно в курсе твоих фокусов. Если Кёркленд и смотрел сквозь пальцы на свои выходки и бред, который ты несешь, то мы с Лиз – нет.       «Снова прошедшее время по отношению к Артуру!» — Я просто посмотрю! Просто хочу быть в курсе дел, окей, а? — не сдавался Альфред, надеясь не просьбами, так настырностью добиться цели. Вернее, части своей большой цели.       Агенты переглянулись. На их лицах читался немой, но весьма выразительный диалог.        — Если будешь лезть с помощью, то точно расскажу Людвигу, и тебя на пушечный выстрел к штабу не подпустят, — наконец заявил Гилберт и взял свой чемодан. — Вечно ты, Лиз, такая добрая… — буркнул он, явно недовольный тем, что пришлось уступить.        — Уж какая есть, — довольно улыбнулась та, откидывая за плечо прядь волос. А Альфред мысленно потер руки: что ж, план по кооперации прошел успешно. Первый пункт на пути к цели выполнен, можно ставить галочку.