Три дара

Третье число казалось никогда не наступит. Дни тянулись один дольше другого, солнце едва ползло по небу, и каждый закат длился почти вечность. Рейстлин с тревогой отмечал признаки, говорившие о скором возвращении духа Палина в родное тело. С одной стороны, он радовался, что его театр одного актера скоро закончится, с другой, он боялся не успеть насладиться прелестями жизни перед возвращением в долгий сон. Чтобы как-то отвлечься от своего ожидания и из привычки к труду мага, Рейстлин готовил несколько крошечных подарков Палину, который, вернувшись, помнил бы прошедшие месяцы крайне смутно: несколько базовых боевых заклятий были добавлены в книгу заклинаний, он обновил и дополнил коллекцию ингредиентов для колдовства, а также намеревался сделать дополнительный запас редких трав. Где же еще можно их легко собрать, не отвечая на настойчивые и глупые вопросы, как не в оранжерее при Храме Паладайна в Палантасе? Также немало времени потратил он, пытаясь понять, каким составом пропитана налобная повязка. Но даже найдя рецепт, он не смог точно повторить ароматную мазь. Казалось, все травы были подобраны верно, все пропорции соблюдены... "Это похоже на попытку повторить чай, который заваривал Карамон", - подумал мрачно Рейстлин. Тогда вместо повторения мази ему пришлось предпринять все усилия, чтобы сберечь имевшееся. Повязка хранилась в маленькой шкатулке, обитой изнутри серебром, с тем, чтобы как можно дольше сохранить чарующую смесь запахов, среди которых так ярко доминировали мята и лаванда. Несколько дней также заняло создание заклятия, стиравшего из тела Палина воспоминания об общении с Праведной Дочерью, Рейстлин собственнически относился к этим образам, он уже порядком устал от однообразных снов в Бездне и намеревался расширить спектр своих видений. Тем более, что за короткое время они стали ему почти так же дороги, как воспоминания о годах, проведенных вместе с Карамоном и Героями Копья, а также о тех нескольких неделях, когда он и его старые знакомые (Карамон, Танис, Тика, Золотая Луна и Речной Ветер) давали представления в аттракционе «Потрясающие Чудеса Алого Мага». Где-то особняком стояли образы прежней Крисании — молодой, красивой, излучающей любовь и страсть, и поверх них удивительно гармонично накладывались недавние беседы, наполняя ее новым интригующим содержанием. Но даже теперь сам себе он отказывался признаться в том, сколь много стали значить для него разговоры с повзрослевшей Крисанией, ее мягкая улыбка, и особенно — ее дары. Рейстлин долго раздумывал, куда их спрятать, даже склонялся к мысли оставить их в своей комнате, комнате Рейстлина в гостинице "Последний приют" в Утехе, пока однажды не увидел, как Карамон одарил юного волшебника, постояльца гостиницы, редким свитком из коллекции, хранившейся в комнате. Нет, не то чтобы его брат был неправ, помогая молодому и бедному магу, но где гарантия, что однажды он не подарит шкатулку с повязкой или книгу? Этого допустить было нельзя. Ответ был прост и пришел ему в голову однажды ночью. При визите в Палантас нужно будет отдать дары на сохранение в Башню Высшего Волшебства, можно даже не приближаться к Шойкановой Роще, чтобы не вызывать лишних вопросов. По его слову любой призрак из Башни придет и заберет подарки, чтобы спрятать их в его Лаборатории. От Карамона Рейстлин уже не раз слышал, что Даламар закрыл ее от всех, в том числе от себя самого и поставил на страже одного из призраков. Первый раз услышав эту историю Рейстлин было презрительно скривился (увы, только мысленно, чтобы не выдать себя), он-то прекрасно знал, как уничтожать призраков Башни. Однако вспомнив, что Даламар так и не был обучен этому заклятию, а книги Фистандантилуса, содержавшие его, по-видимому, хранились по-прежнему в Лаборатории, Рейстлин к своему удивлению ощутил некую общность с бывшим учеником: общим был страх перед своим же честолюбием и желание предотвратить его губительные последствия. Но как бы долго не тянулось время, пусть и скрашенное приготовлениями, настал день, когда наступило третье число. День, который Рейстлин застал в Палантасе.