Безумие.

— Кто это? — взволнованно спросил брюнет. — Считай меня своим другом, — голос был спокойный и низкий, не похожий на голоса знакомых мужчины. — Назови своё имя! — прикрикнул Руслан, начиная раздражаться. — Это не имеет значение… Сейчас она находиться в своем родовом поместье. Я уже купил тебе билет на самолет и забронировал место в отеле. Удачи. Собеседник резко повесил трубку, оставив за собой противные гудки. Руслан дышал тяжело. Он не понимал что происходит, кто ему звонит и что ему теперь делать. Он начал набирать абонента, но никто не брал трубку. И что дальше? Неожиданно в дверь позвонили. Мужчина быстро подбежал к ней и открыл — никого, лишь маленький белый конверт, лежащий возле двери. Он поднял его и раскрыл. Билет в один конец до Лондона и ничего больше. Руки резко затряслись, воздух накалился, сердце забилось сильнее. Или это розыгрыш, или правда. Он не знал что делать дальше. Не знал.

***

Удар. Я упала на пол, прикладывая руку к горящей огнем щеке. — Тварь! — выплюнула мать. — Никак не можешь понять, что той жизни, которой ты жила, больше нет! Я промолчала. — Молись Богу, чтобы они нам позвонили, ублюдина. Она показушно поправила свою прическу и вышла из комнаты. Я осталась одна. Страшно не было, да и боль постепенно отходила на другой план. Руку жгло и на ней была кровь. Когда падала, то напоролась на небольшую статуэтку. Кровь стекала медленно и чертовски завораживающе, мне казалось, будто это совсем не я, не та я, которая могла дать сдачи, которая была язва. Теперь я чертовски слаба и беспомощна. — Тук-тук. Слава приоткрыл дверь и заглянул внутрь комнаты. — Я слышал тут был бой. — Уходи. — промямлила я. — В чем прелесть казаться перед мамой дерзкой? Он не обратил на мои слова внимания, закрывая за собой дверь. — Прошу, оставь меня одну. — я обхватила колени руками, кладя голову на руки. Мне действительно хотелось побыть одной. Хотелось уйти в себя. — Ты не можешь вечно противостоять ей. Рано или поздно всё забудется и ты вернешься в нашу рутину. Этот паренек о тебе даже не думает, я более чем уверен. — Закрой свой рот и убирайся из моей комнаты. — огрызнулась я. — Ты не ценишь людской доброты. Он подошел ко мне и взял за больную руку. Потом оторвал от своей рубашки клочок ткани и перебинтовал рану. — Забудь о нем. Я все равно никуда не отпущу тебя больше. Мурашки пробежали по всему телу. Его слова звучали холодно, но в тоже время был проблеск на заботу. Я отодвинулась от него подальше, боясь, что он начнет распускать свои руки. Но он просто вышел из комнаты, как я его и просила, оставляя меня одну. Помню он с детства был одиноким. Когда все его ровесники гуляли, он пропадал в библиотеках. Был нелюдим, ненавидел тупых людей. В пятнадцать лет стал самым умным учеником в школе, забирая очередную медаль или грамоту. Дальше ему наскучила эта жизнь и он начал пропадать по ночам, тусуясь в клубах или на вписках. Много алкоголя, много шлюх, много денег. Отец многого требовал от Славы, и он подчинялся. Когда отца не стало, брат стал более жестоким и властным. В его жизни никогда не было настоящей любви, он не знает какого это, когда обнимаешь, целуешь, скучаешь по любимому человеку. Естественно он не понимает меня. Может, он никогда и не относился ко мне как к сестре, но в обиду меня не давал, за это я ему очень благодарна. Оперевшись о камин, я потихоньку встала и села в огромное кожаное кресло. В комнате было душно, теперь она казалась мне какой-то чужой. Не моя. Не то. Даже та комната в Питере была мне куда роднее, чем эта. Тук. Тук. Я открыла глаза и уставилась на окно. Чья-то голова показывалась оттуда. Вскочив с кресла и подбежав к окну, я распахнула его настежь и была поражена. Что он тут делает? Зачем? Этого не может быть. Нет… *** Стюардесса мило улыбнулась брюнету, наливая чай в белоснежную чашку. — Будете что-то еще? — Нет, спасибо. Он был кроток и мрачен. А еще напуган. Просто не знал куда себя девать, не знал, что его ждет. И почему он согласился? Может, надо было отпустить прошлое и начать жить своей «прежней» жизнью? Нет, он не мог. Он не хотел этого, ведь ему не хватает тех острых ощущений, той нежной кожи, тех шелковистых волос. Единственное, что он по-настоящему боится — опоздать. Если она уже замужем? Или ее в Америку отправили? Или она его разлюбила? Он боялся смотреть ей в глаза, боялся, что не сдержится и украдет ее. Он настолько сильно полюбил ее за такое короткое время, что при одном ее упоминании, его сердце замирало, а в животе будто сороконожки. Руслан смотрел в пустоту, всё сильнее сжимая кулаки. — Еще чуть-чуть, Арина. Пожалуйста, подожди еще капельку, — прошептал он сквозь зубы. — Я заберу тебя оттуда.