Идеальное решение

Когда Соби вышел из больницы с диагнозом «амнезия», он, вопреки всему, не чувствовал отчаяния. Агатсума ощущал себя свободным. Из его жизни стерлось множество часов, во время которых он делал что-то, о чём теперь не помнил. Зато при нём остались все необходимые для нормальной жизни навыки, знания, пусть и общие, о том, как он жил раньше, и самое главное – талант рисовать. Возможно, теперь это что-то, о чём он больше не помнил, не отвлекало его, потому что преподаватели стали хвалить его работы и говорить, что Агатсума-кун наконец-то взялся за ум. В его жизни появилось множество знакомых, свободного времени и новых увлечений. Он рисовал легко и с удовольствием, единственное, что не любил – пейзажи. Особенно те, на которых были бабочки. Почему-то. Вернуть утерянные воспоминания он не стремился, но странный случай пролил свет и объяснил некоторые непонятные вещи из прошлой жизни. – Эй, Агатсума! Крик на пустынной улице да в вечерних сумерках у любого нормального человека вызывает тревогу. Но кроме неясной тревоги в виски толкнулся какой-то странный писк, как от включенного без звука телевизора. Сердце застучало быстрее, а Соби удивился тому азарту, что ощутил. – Прошу прощения, мы знакомы? Парень и девушка, девушка сзади, будто парень собирается защищать её от неясной угрозы. – Что, Агатсума, уже и одноклассников не узнаёшь? Совсем зазнался? Соби окинул «одноклассников» задумчивым взглядом. Что-то непохоже, что они были близкими друзьями раньше. Поэтому он вежливо улыбается и в привычных выражениях объясняет, что потерял память. Кажется, это шокирует парочку ещё больше. Девушка вскидывается и недоверчиво смотрит, но тут парень что-то тихо говорит ей и она растеряно хмурится. Какое-то смутное предчувствие вновь толкает под руку, и Соби приглашает парочку к себе. Из разговоров с отчего-то смущающимися одноклассниками Агатсума уясняет себе, что учился в закрытой школе при правительстве. Немного подумав, он объясняет сам себе, что, вероятно, выполнял какое-то задание, но потеря памяти нарушила все планы. Вот за ним и прислали одноклассников, проверить, что случилось. Это вполне рациональное объяснение Соби успокаивает, и странное ощущение, весь вечер его преследовавшее, отступает под напором разумных доводов. Никакой мистики. Ничего странного. Новая жизнь Агатсуме очень нравится, поэтому он даже соглашается съездить к своему учителю, чтобы доказать свою потерю памяти. Чтобы его оставили в покое. Ритсу-сенсей не верит Соби, результатам многочисленных проверок и своим глазам, читающим постановления уже школьных специалистов. В конце концов, он отпускает Агатсуму, наказав звонить, если случится что-то странное. Глядя в окно, как бывший ученик уходит из Школы, Ритсу закуривает и набирает номер. – Ты понимаешь, что сделал, Аояги-кун? – спрашивает он вкрадчиво. Мальчишка на другом конце телефонной связи смеётся: – Я дал Соби свободу. Он ведь доволен своей нынешней жизнью, не так ли? – Разбалованный мальчишка, такой же самоуверенный, как и твой старший брат, – цедит Ритсу в трубку, – теперь тобой заинтересуется не только наша Школа… Сделать из Бойца обычного человека, лишённого Силы ещё никому не удавалось без причинения непоправимого ущерба. Готовься, за тобой придут. И Соби-кун больше не сможет тебя защитить, даже если вспомнит о твоём существовании. – Я буду ждать, – невозмутимо отвечает Рицка, – но прежде, не сочтите за труд, разыщите больницу, в которой сейчас находится мой брат. Думаю, вам понравится. Ритсу бросает трубку. Сеймея нашли меньше, чем за неделю. С тем же диагнозом. Вот только, в отличие от Соби, он забыл практически всё. И тоже перестал быть Жертвой. Слушая отчёт, Ритсу уже не удивляется и отдаёт приказ лучшей на данный момент паре привести Нелюбимого в Школу. Любой ценой. – … Так что будь осторожен, Рицка, – заканчивает Мидори разговор. – Спасибо за предупреждение, Мидори. Возможно, скоро встретимся. Телефон отбрасывает на кровать. Подарок Соби – единственное, что он позволил себе оставить. Хотя иногда хочется кинуть его в стену, а не на кровать. И смотреть, смотреть, как разлетается корпус. Взгляд Рицки упирается в дверь комнаты. С некоторых пор он перестал закрываться на щеколду, но мама отчего-то больше не пытается зайти в его комнату. – Рискованно играешь, Нелюбимый, – раздаётся практически над ухом. Рицка резко оборачивается всем телом, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, кого меньше всего хотел бы здесь видеть. – Что у вас за привычка вламываться ко мне через балкон? – С отвращением бросает мальчик, доставая из шкафа полотенце и бросая Бойцу. – Нужно было вломиться через дверь и поздороваться с Аояги-сан? – Скалит мелкие зубы Акаме. Через раскрытую балконную дверь в комнату доносятся запах озона и шум дождя. Нисей вытирает длинные волосы, а Рицку колотит от ненужного, неправильного узнавания и дежавю. – Что ты здесь делаешь? – не даёт увести разговор в сторону мальчик, глядя исподлобья. – М? – Нисей поднимает брови, будто не понимает, о чём речь, а потом словно вспоминает и буднично говорит, – Сказать, что я тебя ненавижу, разумеется. Рицка устал. Рицка расстроен и не хочет слушать глупости: – Говори и вали отсюда. Нисей отбрасывает полотенце в сторону, кладёт руки на плечи Рицки и, глядя в глаза, проникновенно говорит: – Я тебя ненавижу, Рицка. «Я люблю тебя, Рицка». Мальчик выворачивается из-под тяжёлых рук, садится за компьютер и принимается за уроки. – Пока, Нисей. Но Акаме не уходит. Рицка чувствует тяжёлый взгляд, пока делает математику, а потом и проект по социологии, но упрямо не поворачивается и делает вид, что в комнате никого нет. – Что, неужели ты не жалеешь? – Мне не о чем жалеть. Я дал Соби свободу, которой у него никогда не было. Семь Лун теперь не причинит вреда моему брату, потому что он больше ничего не помнит. Идеальный вариант. – И тебе не стыдно от того, что решил судьбу нескольких человек, даже не спросив их мнения? Аояги-младший молчит так долго, что Нисей уже и не ждёт ответа. Видимо, его решили игнорировать. За окном гремит гром, и Акаме прикидывает, как опять будет мокнуть под дождём. – Им меня жалко не было, – вдруг глухо говорит мальчик, не отрывая взгляда от экрана и даже время от времени щёлкая мышкой, – Я всего лишь развернул заклинание в обратную сторону. Рицка слышит, как Нисей проходит к кровати, но садится не на неё, а на пол. «Вам обязательно быть настолько похожими? Сеймей специально что ли дрессировал?» – А как же Семь Лун? – Вопрос задан серьёзно, и Рицка, убедившись, что глаза его не выдадут, разворачивается вместе со стулом к незваному гостю. – Мой Боец умер, не успев создать со мной Связь, чтобы Сеймей мог сбежать. Поэтому я с интересом посмотрю, что они будут делать с первой в истории Чистой Жертвой. Нисей смотрит в окно и рассеянно трёт то место, где раньше было Имя Возлюбленного. – Ясно. Сдаёшься, значит. – А ты знаешь, как Жертва может сражаться в одиночку? Так сообщи, будь добр, я послушаю. Нисей смотрит на храбрящегося мальчишку и думает о том, что история повторяется. Или о том, что Рицка при всём своём сходстве ужасно не похож на Сеймея в выводах и методах. И о том, что месть Аояги Рицки для самих целей этой мести стала избавлением и выходом из замкнутого круга Системы. А может быть, Нисей думает о том, что в отличие от того же Агатсумы остаётся Бойцом. А Бойцу нужна Жертва, иначе он теряет смысл жизни. Становиться живущим по инерции трупом ему не хочется. И в отличие от Сеймея, Нисея ничего хорошего в Семи Лунах не ждёт. Он-то по-прежнему виновен в глазах руководства, даже если просто выполнял приказ. Он кивает сам себе и обхватывает запястье Рицки так, чтобы палец, на котором было его Имя, оказался чётко на том месте, где появилось Имя мальчишки. – Что-нибудь придумаем, Нелюбимый. Что-нибудь придумаем.