От себя не убежать

— Это твой телефон вибрирует? — тихо спросил Лукас, стараясь не разрывать тишину. — Да, — я сильнее прижалась к телу парня, вдыхая аромат его парфюма. — Почему же ты не ответишь? — Ригер медленно гладил меня по голове, пропуская рыжие пряди сквозь свои пальцы. — Зачем отвечать, если я знаю, кто это? — я подняла свою голову. — Это мама или папа, может, Йена или Тим. — Повторю свой вопрос: почему же ты не ответишь? — Не хочу, — я тяжело вздохнула. — Они заставят меня возвратиться домой. Солнце уже давно встало, заставляя людей прогонять ярое желание остаться в своей постели. Этой ночью я не была в постели, и я безумно рада этому. Осторожно открыв входную дверь, которая, к счастью, оказалась незапертой, я тихо прошла в дом. Гостиную освещали лишь лучи солнца, проникающие сквозь огромные окна. В доме была полнейшая тишина, лишь некоторые звуки, доносящиеся из летней кухни, нарушали её. Пара ступеней под моими ногами издали скрипучий звук, замерев, я осмотрела помещение. Тим, что лежал на диване с ноутбуком на ногах и Йеной под боком, начал шевелиться, бормоча себе под нос что-то невнятное. Знала же я, что нужно было забираться через окно! — Джо? — подняв голову, спросил парень. — Кто же ещё, — я улыбнулась. Тот факт, что теперь вся семья была в курсе того, что вернулась их блудная дочь, лишь ухудшал ситуацию, заставляя меня всё быстрее перебирать ногами. Забежав в комнату, я подперла дверь стулом, предварительно закрыв её на шпингалет. Буквально сразу же послышались громкие и быстрые шаги, доносящиеся со стороны лестницы. Быстро скинув с себя верхнюю одежду, я завалилась на постель, попутно снимая джинсы. Я избавилась от лишней одежды и поспешила залезть под большое пуховое одеяло, укрываясь им полностью. В дверь моей комнаты постучались, затем попытались открыть, но я позаботилась об этом, очень хорошо позаботилась. — Джо! — настойчиво сказала сестра, вновь ударив по двери. — Отныне Джорджия Эвердин отбывает в царство Морфея, — выкрикнула я, высунув голову из-под тёплого одеяла. — Нам нужно поговорить, как психологу и пациенту, — Йена продолжала стучать. — Я хочу спать, — членораздельно произнесла я. — Могу сказать тебе, что со мной всё хорошо, и я впервые за всё это время не хочу умирать, а ещё я провела самую лучшую ночь во всей моей жизни, — чуть сбавив тон, сказала я. Я солгала — это была не самая лучшая ночь в моей жизни… Самая лучшая ночь навсегда останется в дебрях моих мыслей, и о ней уж точно никто не узнает, кроме Лукаса, который, надеюсь, тоже хранит эти воспоминания в самом тайном и заветном уголке своей головы. — А теперь ты можешь уходить, потому что я слишком утомлена, чтобы о чём-либо говорить. Я проснулась ближе к ужину. Возможно, мой долгий сон очень полезен для организма, ведь я не спала так крепко уже очень давно, с чего, кстати, и начались мои проблемы со здоровьем. Потянувшись, я неохотно встала с постели. В комнату проникали солнечные лучи, сумевшие пробиться через столь плотные жалюзи. Я опустила голые стопы на пол, затем встала полностью, пройдя к чемодану, что по-прежнему был не разобран, я достала из него короткие шорты и большую серую футболку. С первого этажа доносился громкий хохот. Быстро одевшись, я поспешила спуститься вниз. — Джо, — голос Йены слегка дрожал. — У нас гости, солнце, — мама постаралась улыбнуться. Конечно же, я заметила гостей ещё на лестнице, когда пребывала в хорошем настроении. Сердце пропустило удар, затем второй и всё. Оно остановилось?.. Лукас сидел в небольшом кресле, держа на своих коленях радостную Молли. Одна его рука находилась на талии девушки, а вторая на её коленях. Ригер опустил свою голову, увидев меня. — Лу, малыш, — Молли подняла лицо Лукаса, оставляя на его губах поцелуй. — Я… — начала я, — Я хотела спросить, где мои таблетки. Боюсь, что у меня снова случится приступ, и тогда вам придётся соскребать мои остатки с асфальтированной дорожки под моим окном. — Джорджия, — Йена подняла на меня свои глаза, — они на кухне, в третьем от окна верхнем ящике. — Спасибо, — я тускло улыбнулась. Пройдя мимо кузины, я заметила её странный взгляд, который с огромным отвращением прошёлся по моей далеко не идеальной фигуре. — Какой ужас! Как же ты себя запустила, Джуня, — Хорн протянул последнее слово, отчего мои кулаки сжались сильнее. — Мешок с костями — смотреть не на что. — Зато у меня есть то, чего нет у тебя, — я усмехнулась, остановившись рядом с Молли. — И что же? Ты не имеешь ничего, кроме денег моего дядюшки, — девушка с безразличием посмотрела на меня. — Я уважаю своё тело, поэтому не бросаюсь в постель каждому встречному. Твоя душа потрёпанная, ужасная и изношенная — такая же, как и твоя… — я хотела закончить, но меня перебил строгий голос тёти. — Что же может быть таким прекрасным, как и душа моей юной и воспитанной дочери? — женщина поднесла к своему рту сигарету, изящно обхватывая один её конец губами, оттенок которых был неестественно красным. — Нет ничего прекрасней души вашей дочери, ведь она столь неописуема и уникальна, что невозможно даже подобрать слов! — я театрально поклонилась, прежде чем, скрыться в стенах кухни. Облокотившись на кухонную тумбу, я запустила пальцы в свои волосы. Сколько можно терпеть выходки этих высокомерных сучек? Не — на — ви — жу. Я чувствую, как мне панически начинает не хватать воздуха. Все силы куда-то исчезают, и я, не сумев удержаться, падаю на пол. Кружка воды, что стояла на столе, полетела следом за мной, падая на пол и разбиваясь об него же. В кухне постепенно становится шумно. Я слышу громкий топот и невнятные разговоры. -… приступ, у Джо приступ! Вызывайте скорую, скорее, — Йена начала бить меня по щекам. — Виновата, я виновата, тупица… Пока мои глаза были открыты, я старалась дышать, хоть это и давалось ужасно сложно и больно. Дыхание учащалось так же, как и сердцебиение. В глазах мутнеет, я ничего не вижу. Пытаюсь ухватиться за маленький шанс дышать, но все попытки чётны. Я чувствую, как огромные губы накрывают мои. Воздух поступает в лёгкие. Мне больно. — Джо, пожалуйста, — последнее, что слышу, прежде, чем мои глаза закрываются. — Малышка. Умереть за один день до своего семнадцатилетия, а почему бы и нет, верно?