Торжество «справедливости»

Резко просыпаюсь от неприятного шума, наполняющего маленькую и скромную по всем понятия комнатушку. Чуть приоткрываю глаза. Солнце ещё не поднялось из-за линии горизонта, поэтому в спальне всё ещё торжествовал полумрак, в котором едва можно было различить очертания чересчур знакомого мне человека. Вару после бурных ночей никогда не оставался со мной до рассвета и всегда уходил, не проронив ни единого слова. Может быть, он испытывал хотя бы крошечное чувство совести и вины… Но скорей всего просто считал, что я сплю, иначе не представляю сколько колкостей бы наслушался от этого подлого парня. Полностью собравшись, покидает комнату, а затем и квартиру, громко хлопая за собой входной дверью. Мои мама с папой бы скорей всего крайне удивились такому, если не были бы на работе в ночную смену, которая через несколько часов должна окончиться. Долго ещё лежу в постели, как можно сильнее окутавшись одеялом и уткнувшись носов в практически плоскую после ночи подушку. В эту минуту так противно от самого себя, что даже хочется как можно скорее покинуть собственное тело. Однако для меня такое являлось нереальной задачей. Поэтому остаётся лишь «наслаждаться» горькими и обжигающими слезами, льющимися по щекам с невероятной скоростью. Минуты неспешно тянутся, продолжая своё шествие по издревле известной дороге. Из этого следует, что у меня нет огромного количества времени, ведь поход в школу отменить никак нельзя – родители начнут ругаться тогда после возвращению домой. Медленно принимаю сидячее положение. Разгорячённое тело сразу же обволакивает осенняя прохлада, которая чувствуется в квартире из-за временного отсутствия отопления. Поёжившись и поведя плечами, поднимаюсь и ступаю на пол, после как можно скорее босиком стараюсь добежать до ванной комнаты, где уже ждали меня все нужные вещи, приготовленные заранее ещё вчера. Добравшись до нужного места, лишь успев включить освещение в помещении, становлюсь на ледяное дно ванны. Кручу вентиль, и из уже установленного над головой душа полилась горячая вода, а комната начала заполнятся густым паром. Однако я глубоко сомневаюсь, что водные процедуры вместе с мылом сумеют, как надо смыть ту грязь, которой покрылась моя теперь уже никчёмная и маленькая душа. В голове всё никак не может уложиться одно: как так сглупил-то, согласившись когда-то давно стать для Вару личной игрушкой для любых пошлых мыслей и фантазий в обмен на то, что он прекратит любые издевательства в школе? Тогда я ещё ничего не осознавал, но уже основательно успел втоптать в землю свои крошечные гордость и честь. Выключаю воду и пускаюсь на пушистый коврик, который моментально намокает от капель, что скатывались с поверхности кожи. Обтираюсь банным полотенцем, одеваюсь и иду обратно в свою спальню, чтобы просушить влажные волосы. На сушку ушло не так много времени, как до этого предполагал. Хватаюсь пальцами за секущиеся кончики. Было бы хорошо подстричь их… Тянусь за лежащими на столе ножницами, но перед этим бросаю мимолётный взгляд на собственное отражение в зеркале, что висело на двери. Потухшие и заплаканные глаза, под ними огромные тёмные синяки от недосыпа, не скрытые под одеждой участки тела выдавали мою худобу, ибо кожа уже едва не обтягивала одни лишь кости. Аж от самого себя становится противно. И когда же я стану хоть на капельку сильнее и смелее?.. Когда же восторжествует желанная справедливость?! Постойте-ка… Справедливость, да?.. Только дотрагиваюсь подушечками пальцев до ножниц, как внутри что-то щёлкает, словно освобождая нечто страшное, таящееся годами в моём сознании, от тюремных оков. На короткое мгновение становится тяжело дышать. Сжимаю ножницы в ладони и подхожу к зеркалу. Широко улыбаюсь, прислонив острые концы к губам. Затем странно смеюсь. Чувствую, как неожиданно захлестнувшее мысли безумие подчиняет себе всего меня, просачиваясь в каждую клеточку тела. - А почему бы мне самому не сотворить справедливость? Подняться с колен и свершить над обидчиком ужасный суд? – задаю вопросы собственному отражению, а оно покорно молчит. А молчание – это знак согласия! Ухмыляюсь своей доходчивости и одним быстрым движением обрезаю длинные волосы, которые тут же подобно дождю осыпаются на деревянный пол. Запускаю свободную ладонь в теперь уже короткую шевелюру. Кажется неплохо вышло. А сейчас остаётся одно – придумать план по уничтожению ненавистному моему сердцу человека.

***

От минуты к минуте, от перемены к перемене, от урока к уроку я продолжал раздумывать о том, как и куда же можно заманить Вару для убийства, но ни одной толковой мысли не приходило и это начинало порядком меня как никогда злить. Жаль, что нужно скрывать свои истинные эмоции, дабы не был раскрыт раньше положенного срока. Тем не менее, ничего не должно пойти коту под хвост! Чтобы слегка снизить головное напряжение, наблюдаю за одноклассниками, играющими в извечный волейбол. Скользящий по людям взгляд останавливается на Вару. Нет, вы только посмотрите на него… Опять выделывается, за что и получает со всей дури мячом по лицу. Падает на пол и, видимо, теряет сознание. В этом придётся доверится верещанию девушек, ведь приколиста моментально облепили так, что самому невозможно ничего рассмотреть. Хотя это не отменяло того факта, что у меня появился достаточно хороший шанс расквитаться с этим зеленоволосым поганцем без лишних свидетелей! Осталось только лишь дождаться нужного момента…

***

Время всегда было для меня понятием странным, то тянется как черепаха, то ныне оно пролетело почти в одно мгновение. Наступила пересменка и именно сейчас большинство учителей и других школьных работников отправились в столовую на обед, оставляя свои рабочие места. Поэтому всё вокруг стало пустынным и чуть ли не безжизненным. Стою у приоткрытых дверей, ведущих в медпункт, откуда в эту минуту доносились голоса. Один читал скучную лекцию о правилах безопасности на уроках физической подготовки, а другой постоянно вздыхал, бурча: «Да-да, староста, я всё понял. Иди уже отсюда на своё репетиторство!». На миг воцарилось молчание, а затем послышались шаги и в коридоре появляется не кто иной, как Куромаку. Заметив меня, он слегка удивился. Редко увидишь хоть какое-то проявление эмоций в столь безразличных глазах. - Я думал, что ты уже давно домой ушёл. – пристально рассматривает, будто в чём-то подозревая. Так, нельзя паниковать раньше времени. – Зонтик, я, конечно, помню и понимаю, что Вару всегда доставал тебя, но не мог бы ты приглядеть за ним? – почему всегда я?! Хотя это великолепная возможность разобраться со всем, поэтому коротко киваю. Староста прошёл к лестницы и, ни разу не обернувшись. Скрывается из вида. Оглядевшись для надёжности, достаю из рюкзака ножницы, после вхожу в медпункт. Белое пространство этого помещения ослепляло, а извечный запах спирта одурманивал сильнее чуть съехавших с нормального местоположения мозгов. Совершаю несколько неслышимых шагов и захожу в соседнюю комнату, где и спокойно лежал Вару, наслаждаясь своими последними минутами жизни, хоть он этого ещё не знает. Оставив рюкзак на полу у ножек лежанки, потом заползаю на неё, как бы невзначай сажусь на парня. Приколист тут же открывает глаза и гадко улыбается, по-собственически устраивая свои руки на моей талии. - Смотрите кто пришёл! Неужели решил подбодрить больного меня? – больного? По голосу и не слышно! Хотя если это было бы не так, то одноклассник уже давным-давно раздел меня и поставил на корячки!.. Но зачем я думаю об этом в такой момент? Отвлекаюсь тут на всякие пустяки. Вглядываюсь в его лицо. Проявившийся под глазом фингал напоминал больше мишень для дротиков. Кажется я знаю с чего лучше было бы начать… - Ес-стес-ственно. – хитро шепчу, мгновенно воткнув в левый ярко-зелёный глаз этого паразита своё грозное оружие. Вару, видимо, даже не успел вовремя сообразить, что произошло, ведь даже не успевает издать ни одного звука. Хотя это, наверное, было достаточно больно. Во взгляде читается неподдельный шок, смешанный со страхом. Ну, что кому теперь стоит трястись, а? Вытаскиваю ножницы и веко пострадавшего глаза тут же закрылось, а по смугловатой коже щеки потекла вязкая струя алой крови. - Ты что вытворяешь?! – неужели он ещё ничего не понял? - Ты дебил, если не сообразил ещё! Ты же знаешь, что у всего есть свой придел? Я уже его достиг, поэтому можешь не дёргаться, всё равно тебе не жить. – закончив речь, слышу как Вару заливается лошадиным смехом. - Ты хочешь меня убить? Такая тряпка как ты-то?! Не смеши и не позорься. – решает в героя поиграть напоследок что ли, не пойму? Но сейчас ощущаю, что ярость наполняет меня как бокал до самых краёв. Заношу руки с оружием над головой. Сердце отчеканивает бешеный ритм. Странная пелена обволакивает глаза. Поэтому, что происходило дальше, я не помню, в ушах лишь эхом раздавался отчаянный крик… Придя в себя, если вообще можно так это назвать, понимаю, что пальцы всё ещё крепко сжимают кольца ножниц, которые были глубоко всажены в грудь уже мёртвого одноклассника. Ладони, как и некоторые участки моей одежды, были обрызганы кровью. Меня пробило на нервный смех. - Сделал… – слезаю на пол, нашёптывая под нос. – Я сделал это! – с трудом приходится сдерживать хохот. Закрываю окровавленными руками лицо. От запаха страшно мутило, будто тело пролежало здесь уже несколько дней. Переборов рвотные рефлексы, вытаскиваю своё оружие из трупа и вытираю его об штанину чёрных брюк. - Надеюсь, что в аду ты будешь ещё долго гореть и мучиться. – обращаюсь к бездыханному однокласснику. – Но ты всё равно везунчик, ведь найдёшь место где-нибудь, а есть те, кому совершенно нигде нет места, даже на этой паршивой земле с её эгоистичным обществом. – подхожу к подоконнику и, отодвинув в сторону различные баночки с препаратами от всех болезней, сажусь на него, чуть подпрыгнув. – Таких называют самоубийцами. Но ты и без меня это знаешь. – вздыхаю. – Молюсь о том, чтобы после смерти мы больше никогда не встретимся. Спасибо тебе, блин, за всё! Резко и без промедления вонзаю в собственную шею едва затупившиеся острия ножниц, и по телу и лёгким в тот же миг прошлась боль, которая и стала моим проводником в мир вечно холодного и беспамятного мрака.