Игры Тьмы

      Эмма торопливо следовала за Мерлином, стараясь не отставать от уверенных шагов молодого мужчины. Полы его длинного золотисто-черного плаща быстро скользили по блестящей от недавно прошедшего дождя траве, и это сочетание - черного золота и сверкающей зелени – будоражило Эмму настолько, что она не отрывала взгляда от колышущихся движений тяжелой ткани по мокрой земле. Сконцентрировавшись на плаще своего попутчика, Эмма не замечала красоты окружающей природы: поляна туманцветов, дубовая рощица, горный ручей – она едва обратила внимания на то, через какие места пролегал их маршрут. Главное – думать о странной гармонии трех цветов… и не вспоминать о том, что на поясе Мерлина, рядом с вонзенным в ножны Эскалибуром, покоится кинжал Темной.       Рядом с ее ухом раздался глумливый смешок:       - Твой кинжал, дорогуша, - делая акцент на первом слове, поправил ее Румпельштицхен.       Эмме не нужно было поворачивать голову, чтобы узнать обладателя этого голоса. В конце концов, к собственным демонам привыкаешь быстро.       - Пошел прочь, - не разжимая губ, прошипела Эмма.       - Я бы на твоем месте беспокоился не обо мне, ведь меня ты можешь контролировать, - Румпельштицхен сделал паузу и замысловатое движение рукой, а затем продолжил: - Волноваться стоит о твоем новом знакомом. Сколько пыла, сколько желания уничтожить тьму! С чего бы это, а?       Эмма продолжала идти, не останавливаясь и не оборачиваясь. Она знала, что если заглянет в зеленовато-желтое, чешуйчатое лицо своему темному наставнику, то сомнения в ее душе снова поднимут голову. Эмма сжала зубы, глаза вновь стали пугающе-пусты, но прежний трюк больше не срабатывал: как она ни старалась, Румпельштицхен отказывался исчезать.       - Дорогуша, неужели тебе не интересно, куда он ведет тебя, словно овечку на заклание? А твои родные? Отдать Кинжал незнакомцу – смело, ничего не скажешь! Ты все еще думаешь, что доверить им такую важную вещицу было верным решением?       - Заткнись, - устало бросила Эмма, откидывая упавшую на лоб светлую прядь. Ей кажется, или цвет ее волос стал светлее?       Мерлин резко остановился, и Эмма, не заметившая этого, наступила на полы его плаща и, поскользнувшись, чуть было не упала, но оказалась подхвачена сильными мужскими руками.       - Эмма, будь осторожна.       Она досадливо поморщилась.       - Я просто задумалась. Спасибо, - Эмма быстро встала на ноги и отстраненно отметила, что ладонь ее попутчика по-прежнему сжимает ее плечо. Все ее внимание в этот момент было отдано Румпельштицхену, застывшему напротив нее с издевательской ухмылкой на губах, поэтому она вздрогнула, когда услышала слова Мерлина, наполненные сочувствием и в то же время хранящие в себе предупреждение:       - Чем больше ты разговариваешь с Тьмой, тем отчетливее будешь слышать ее голос.       Эмма на мгновение замерла, а затем резко вскинула голову и встретилась с обволакивающим своей глубиной взглядом Мерлина.       - Киллиан называет это демоном из моей головы… - растерянно проговорила Эмма и неожиданно для себя добавила: - Он злится, когда слышит, как я говорю с ним.       - Твой Киллиан – умный парень, - улыбнулся Мерлин, и его рука медленно соскользнула с плеча Эммы. – Но совсем скоро все закончится, и тебе не придется слышать чужие голоса в своей голове. Пойдем, - мужчина кивнул вперед, туда, где вдалеке высились каменные глыбы, замкнутые в изогнутый овал, и первым зашагал в указанном направлении.       - Почему мы идем пешком? – нагоняя своего спутника, задала давно мучивший ее вопрос Эмма. – Переместиться с помощью магии было бы быстрее.       - Магия всегда имеет свою цену, - полуобернувшись, он посмотрел на нее, и мягкая улыбка тронула его губы. Прежде, чем Эмма успела что-то ответить, он уточнил: - В данном случае, мы бы лишились прекрасной прогулки.       - Шутишь! – выдохнула она, не вполне понимая, действительно ли могущественный, но удивительно молодо выглядящий маг, имел в виду то, что сказал.       - В какой-то степени, - ушел от ответа Мерлин. – Но мне было бы приятно поговорить с девочкой, которую я когда-то предостерег. Я рад, что ты послушала моего совета.       - О чем ты? – спросила Эмма, сбитая с толку.       - О том, как навестил тебя в кино, - немного удивленно пояснил Мерлин. – Ты не помнишь?       Она отрицательно покачала головой.       - Впрочем, неважно, - после паузы продолжил Мерлин. – Главное, что ты все сделала правильно. Пророчество свершилось, и сейчас мы подведем ваше путешествие к логическому завершению.       - Да, - невпопад ответила Эмма, вновь завидев перед собой Румпельштицхена.       - В чем его интерес, дорогуша? – настойчиво повторил демон из ее головы уже без прежней издевки. - Неужели тебя это не беспокоит?       Эмма упрямо прошла сквозь своего темного наставника и продолжила разговор:       - Так, значит, ты видишь будущее?       - Несколькими часами ранее твой Киллиан спросил у меня то же самое, - вновь улыбнувшись, отметил Мерлин.       - Думаю, этот вопрос мог бы стать вопросом дня, - пожав плечами, сказала Эмма, заметив, как ее спутник делает акцент на слове «твой», упоминая каждый раз Киллиана. – Так что там с будущим? Расскажешь про мое?       - Я вижу отрывками, но… - Мерлин усмехнулся, и в его темных глазах зажегся бархатистый огонек, - большой дом с белым забором в моем видении точно присутствует.       Эмма на мгновение перестала дышать, что-то теплое коснулось ее груди. Так опрометчиво брошенные слова в разговоре с Киллианом, засели в голове Эммы, и она, сама того не осознавая, соприкоснувшись с мечтой, не хотела большее ее отпускать. Ради нее – мечты о собственном доме с любимым мужчиной – она была готова на все.       - Даже отказаться от могущества Темной? – коварно шепнул Румпельштицхен, снова возникая из ниоткуда.       Эмма сжала ладони в кулак.       - И все твои пророчества сбываются?       - Как правило, - неопределенно протянул Мерлин. – Будущее, как и наше настоящее, не статично, любое движение может изменить исход событий. Зачастую достаточно даже мысли… Но тебе не о чем волноваться, Эмма. Твое будущее прекрасно, как и ты сама, - с этими словами мужчина протянул ей раскрытую ладонь и, Эмма, поколебавшись, неуверенно вложила в нее свою.       Идти, опираясь на руку Мерлина, было легче, и она зашагала быстрее. Иногда ей казалось, что борьба с Тьмой выпивает у нее не только душевные силы, но и физические. В последние несколько дней Эмма все чаще чувствовала себя изможденной старухой, уставшей от собственной немощности, и это по-настоящему пугало.       Взгляд Эммы упал на Кинжал, сверкнувший темным серебром на поясе ее попутчика, и она сглотнула, отчетливо услышав зовущий ее шепот Тьмы.       - Расскажи мне, как появился первый Темный, – мотнув головой, чтобы отогнать отголоски чужих шепотков, попросила Эмма и нахмурилась. Она не была уверена, что действительно хотела это знать.       - Из-за моей ошибки, - после долгой паузы ответил Мерлин. – И не проходило и дня, чтобы я об этом не жалел…       «Не пройдет и дня, чтобы я не думал о тебе», - слова Киллиана всплыли в памяти и эхом откликнулись в ней.       - Ты скучаешь по ней?       - Да. И с каждым днем все сильнее.       Мерлин повернул голову вбок, как будто что-то деловито высматривая, но голос мужчины предательски дрогнул, и Эмму резануло вибрирующей болью, которой была пропитана интонация последнего признания. Эмма вздрогнула и ощутила горячий прилив сочувствия к своему спутнику. Каково потерять свою любовь, она знала не понаслышке. Слегка сжав согнутую в локте руку Мерлина своей лежащей сверху ладонью, она тихо откликнулась:       - Мне очень жаль…       - Мне тоже, - повернувшись к ней снова лицом, Мерлин вновь казался спокойным, лишь в самой глубине бархатистых глаз Эмма смогла различить тревожный огонек. Впрочем, она не могла бы с уверенностью утверждать это: слишком быстро Мерлин перевел взгляд с ее лица на ее пальцы, все еще сжимающие его руку. Эмма моментально разжала ладонь. Ей показалось, что с губ мужчины сорвался едва различимый разочарованный вздох.       Какое-то время они шли в молчании. Когда до странных камней оставалось всего несколько метров, Мерлин успокаивающе произнес:       - Мы почти на месте.       - Хорошо, - устало откликнулась Эмма, прикрыв глаза и отгораживаясь от шепота зовущего ее Кинжала, выдохнула: - Пусть все закончится.       Мерлин заметил состояние своей спутницы и ободрил ее:       - Уже недолго осталось. Ты хорошо держишься, Эмма, - с улыбкой вдруг произнес он. – Кто бы мог подумать, что из маленькой, запуганной воришки вырастет такая сильная и прекрасная женщина.       Эмма слабо улыбнулась в ответ.       - Не самое подходящее время для комплиментов, не находишь?       - Извини, - посерьёзнел тот и шутливо добавил: – Больше ни одного комплимента.       Эмма покачала головой и невольно усмехнулась – было что-то в Мерлине бесконечно располагающее, даже комплименты он делал так, что чувство неловкости или двусмысленности не возникало вовсе.       - Когда ты улыбаешься, ты еще больше становишься похожа на нее…       Эмма вздрогнула, когда услышала эти слова, произнесенные едва слышно, на резком выдохе. Осторожно, словно опасаясь, что неправильно поняла, она, вперив требовательный взгляд в лицо Мерлина, уточнила:       - Я похожа… на твою любимую? На первую Темную?       - Более чем, - помрачнев, сухо откликнулся мужчина и, словно меняя тему, заметил: - Мы пришли.       Эмма встревоженно огляделась. Они стояли на небольшой зеленой поляне, окруженные высокими камнями, образующими странную фигуру. Издалека казалось, что каменные глыбы символизируют собой причудливый овал, но сейчас Эмма отчетливо поняла, что изображаемая фигура несколько сложнее - они с Мерлином оказались в центре схематично-изображенного глаза, заняв место, на котором должен бы был находиться зрачок.       Эмму словно обдало могильным холодом. Отойдя от Мерлина на пару шагов, Эмма обхватила себя руками и в смятении посмотрела по сторонам: жаркое летнее солнце золотило высокую траву, сверкало бликами на нагретых камнях, разливалось в воздухе ласкающим светом – вся поляна была пронизана солнечными лучами, напитана атмосферой гармонии. Только Эмме не было места в этой идиллии. Эмма интуитивно поняла, что магия, которой здесь было наполнено буквально все, не принимала ее, отталкивала, будто та лошадь, что хотела скинуть ее с себя.       - Конечно, дорогуша, ведь это место чуждо тебе! – раздраженно откликнулся за ее спиной Румпельштицхен.       - Какая необычная магия… - проигнорировав своего «демона», протянула Эмма.       - Да, - согласился Мерлин. – Именно поэтому так важно провести ритуал здесь.       - Что нужно делать? – с готовностью спросила женщина. – Чем я могу помочь?       - Ты уже помогла, - с улыбкой проговорил Мерлин. – Все необходимое давно готово.       - Как это произойдет? – Эмма старалась говорить спокойно, но помимо воли ощущала все растущее чувство тревоги, которое лишь усиливалось от возрастающего рокота, исходящего от Кинжала. В противовес ему Румпельштицхен наконец замолчал. Сложив руки на груди и не отрывая от Эммы внимательного взгляда, он безмолвно наблюдал за ней, и от его глаз было не скрыться.       - Я выпущу Тьму из твоей души, а затем, когда она бесплотная ринется искать себе новое пристанище, я уничтожу ее при помощи кинжала и Эскалибура, - пояснил Мерлин, и его слова заставили Эмму очнуться.       - Соединив их?       - Как раз соединять их нельзя… - покачал головой Мерлин. – Я использую их по отдельности.       - Хорошо, - неуверенно кивнула Эмма, обхватывая себя руками.       - Тебе не о чем волноваться, - с улыбкой вновь успокоил ее Мерлин. – Скоро твоя жизнь станет прежней. Ты снова станешь Спасительницей.       Эмма расслабилась и перестала сжимать впиваться ногтями в собственные предплечья.       - Спасибо. Это все, чего я хочу.       Мерлин понимающе кивнул.       - Так и будет, - уверенно сказал мужчина, а затем помедлил, словно подбирая слова. – И цена за твое счастливое будущее не велика - ведь Спасительницей можно быть и без магии.       Эмма почувствовала, будто ее со всей силы ударили под дых. Закусив губу, чтобы сдержать рвущийся из груди крик, она, оставаясь внешней спокойной и надеясь, что неправильно поняла своего спутника, уточнила:       - Что ты имеешь в виду?       - Сожалею, Эмма, - негромко откликнулся Мерлин, и в его голосе действительно сквозило искреннее сочувствие, - но темную магию, пропитавшую твою душу, можно изгнать только вместе со светлой. Иного пути нет.       - Не может быть! Выход есть всегда, - отчаянно возразила Эмма и осеклась, когда заметила, как рука Мерлина опустилась на Кинжал, висящий на его поясе.       - Я много лет потратил на поиски. Поверь мне, по-другому избавиться от Тьмы не получится, - проговорил Мерлин, пытливо всматриваясь в лицо Эммы. На лбу мужчины пролегла складка, в глазах появилось что-то тревожное, а его пальцы уже увереннее сжимали рукоятку Кинжала.       Эмма захотелось закричать, ей показалось, что ее загнали в ловушку. Пожертвовав однажды собой ради спасения города, ей приходилось делать это вновь и вновь, и с каждым разом жертва, приносимая на алтарь «долго и счастливо» становилась все непосильнее. Она прошла долгий путь, чтобы не только научиться пользоваться магией на благо других, но и принять ее как неизменную часть себя, и сейчас отказаться от нее, значило отрезать кусочек своей души. В этот момент Эмма поняла, что с нее хватит. Она устала постоянно получать удары судьбы за то, что всегда делает ПРАВИЛЬНЫЙ выбор. В конце концов, кто может сказать, какое решение будет правильным в ее случае?       - Тише-тише, маленькая бунтарка! – вкрадчивый голос Румпельштицхена вновь раздался над ее ухом, и Эмма не повернулась на его звук, но впервые оказалась готова внимать советам своего темного наставника. – Ты думаешь слишком громко! Вспомни, что сказал Мерлин: достаточно и мысли, чтобы изменить будущее. Будущее, которое он так хорошо видит…       Эмма перевела взгляд на сверкающие сталью грани Кинжала, который по-прежнему сжимал в ладони Мерлин. Мужчина ничего не приказывал ей, но в душе Эммы, в ее темной части, начала закипать обжигающая своим холодом обида. Вещь, контролирующая ее жизнь, оказалась в руках незнакомца, который требовал от нее невозможного – избавиться от магии вовсе. Поведение могущественного, по легендам, мага было сложно предугадать, и поэтому к ледяной злости Эммы прибавилось совершенно новое чувство, присущее всем Темным – почти животный страх, что Кинжал попадет в чужие руки.       - Если хочешь вернуть Кинжал, то действуй быстрее, - жарко шепнул ей Румпельштицхен, и в его вкрадчивой интонации впервые раздались нетерпеливые, жадные нотки. – Торопись, пока его видение о будущем не сформировалось окончательно.       - Эмма, твое молчание настораживает меня… - неуверенно протянул Мерлин; его бархатные глаза поблескивали, и казалось, что при желании в их темной глубине можно было разглядеть десятки вариантов последствий, к которым приведет их разговор. Множество дорог-судеб сплелись в эту минуту вместе, и только от решения Эммы зависело, в какую сторону они разойдутся.       - Нет времени колебаться, Темная, - вклинился в ее раздумья Румпельштицхен. – Верни себе Кинжал и наконец обезопась себя от воли и капризов других людей. И мы оба знаем, что существует только один вариант того, как можно получить желаемое …       И именно эти слова подтолкнули Эмму, она приняла решение.       - Я готова отказаться от Тьмы, но есть одно незаконченное дело, которое я могу выполнить только будучи Темной. Ведь злодеям простительно многое.       - О чем ты? – с тревогой осведомился Мерлин, и его зрачки удивленно расширились, когда Эмма шагнула к нему и уверенно провела раскрытой ладонью по его груди, лаская и дразня своим прикосновением поверх одежды.       - Ты знаешь, о чем я говорю, - шепнула она и медленно приблизила свои губы к его губам.       Эмма целовала Мерлина так, как никого до этого – словно брала штурмом крепость. Ее язык скользнул в приоткрытый рот мужчины, мягко прошелся по его зубам и возбуждающе погладил его собственный язык, позволяя попробовать себя на вкус. Рука Эммы взметнулась, притягивая к себе Мерлина, ладонь легла на затылок мужчины, пальцы требовательно впились в его короткие жесткие волосы.       Мерлин напряженно замер. Они стояли вплотную друг к другу, грудь Эммы оказалась тесно прижата к груди Мерлина, так, что бешенный стук его сердца эхом отдавался в ее теле и заглушал ее собственное учащенное сердцебиение.       Эмма перевела дыхание и соблазнительно очертила языком контур нижней губы Мерлина, слегка куснув ее. В тот момент, когда она уже приняла свое поражение, руки Мерлина жадно заскользили по ее спине и требовательно легли ей на талию. Он углубил их поцелуй, горячо отвечая на него и сплетая их дыхания в одно. Его язык увлек ее в такой страстный танец, полный соперничества и многозначительных обещаний, что Эмма, плененная яркими и чувственными эмоциями, которые принесла ей игра, даже с некоторым сожалением запустила руку под плащ Мерлина. Мужчина лишь выдохнул ей в губы, превратно истолковав ее пыл; о ее намерениях он догадался несколько секунд спустя – именно столько ей понадобилось, чтобы ухватить висящий на поясе Кинжал. Как только пальцы Эммы сжались на рукоятке, она оттолкнула от себя Мерлина.       - Эмма… - удивленно выдохнул маг.       - Говорят, что любовь – это слабость, - задумчиво проговорила Эмма, с улыбкой любуясь Кинжалом с собственным именем в своей руке и слыша восторженное хихиканье Румпельштицхена за спиной. – Я же поняла, что любовь – это оружие. Зная об этом, можно заставить человека сделать все, что угодно. Достаточно лишь точно выбрать место для наносимого удара.       - Это было подло, - тяжело дыша, проговорил Мерлин. – Ты знала, как я любил ее и как сильно желал хотя бы ненадолго ощутить ее присутствие рядом с собой.       Эмма равнодушно пожала плечами.       - Мне пришлось причинить тебе боль, чтобы обезопасить себя.       - Я бы не причинил тебе зла.       - Правда? – приподняв бровь, поинтересовалась Эмма и по тому, как замешкался с ответом маг, поняла, что он лжет. – Ты хочешь уничтожить Темную любой ценой, верно? – с неожиданной горечью проговорила она. – Для тебя, для всех, я бомба замедленного действия…       - Верно, дорогуша. Темных не очень-то жалуют… - с показной грустью заметил ей Румпельштицхен, и Эмма невольно согласилась с ним.       - Эмма, послушай! – воскликнул Мерлин.       - Я слушала достаточно, - холодно отрезала она. – Однажды Киллиан сказал мне одну важную вещь: «Магия – часть тебя. Не отказывайся от нее», и я собираюсь последовать его совету.       - Ты не понимаешь… Ты выбрала ложный путь…       - А об этом позволь судить мне самой, - непреклонно проговорила Эмма и уже более равнодушно добавила: - Я сама творец своей судьбы, а, значит, не нуждаюсь в твоей помощи. Я спасу себя сама.       - Ты ошибаешься…       - Не думаю. И даже дом с белым забором не исчезнет из твоего видения, я об этом позабочусь, - пообещала она и, сжав в руке Кинжал, отвернулась, желая поскорее исчезнуть из неприятного ей места. Румпельштицхен довольно зааплодировал за ее спиной, бесплотной тенью следуя за ней.       - Эмма, - предпринял еще одну попытку вразумить ее Мерлин. – Подумай, что скажут об этом твои родные, твой Киллиан…       - Им придется принять меня, ведь я все такая же, разве что стала лучше.       - А если они не смогут? – пытливо спросил он, и Эмма вздрогнула. Не оборачиваясь к нему лицом, она холодно ответила:       - Я всегда находила выход из самых сложных ситуаций, так что мне не привыкать.       - Теперь, когда ты отказалась помочь, ты должна знать, что мне все равно придется уничтожить Тьму в тебе. Даже если с тобой вместе, - медленно, через силу, проговорил Мерлин.       Эмма все же обернулась и широко улыбнулась, в ее голосе появились новые, переливчатые нотки:       - Попытайся. К счастью, я больше не беззащитна, - демонстративно проведя рукой по лезвию Кинжала, Эмма прощально кивнула Мерлину и, сделав пас рукой, растворилась в клубах фиолетового дыма.       Не имея возможности наблюдать себя со стороны, Эмма не знала, что волосы ее побелели, черты лица заострились, а губы приобрели алый оттенок. Все, о чем она думала в этот момент - что, пожалуй, и от «демона из головы» есть определенная польза. Тьма в ее душе зашевелилась и победно устремилась к пока еще красному сердцу, стремясь пробраться в самые потайные его уголки и полностью, без остатка, наполнить его собой. За этим изменениями с улыбкой на тонких губах наблюдал Румпельштицхен, и в его глазах разгоралась торжествующее пламя, чьи всполохи полностью затопили его зрачки, пожирая в его взгляде все человечное и оставляя лишь то, что так мило Тьме - пустоту.