Игрушка

Как только мы переехали в наш новый дом, мама сразу же установила одно беспрекословное правило: никогда не ходить в подвал. На вопрос «почему» она отвечала уклончиво, говоря, что мы с сестрой можем пораниться. Но будучи любопытным ребенком, я выкрала у нее ключ и сбежала в то таинственное место, от которого меня так уберегали. Спустившись вниз, я не увидела ничего особенного: обшарпанные стены, старый рояль, стоящий в углу, и множество ненужного хлама. Единственное, что привлекло мое внимание, — дверь на противоположной стене. Насмотревшись мультфильмов и начитавшись сказок, я представляла, что за ней находится волшебная страна вроде Нарнии, и с каким-то фанатичным благоговением пошла к ней. — Тебе туда нельзя. — Голос прозвучал откуда-то сзади. Я резко обернулась и увидела сидящего в углу мальчика с ножницами в руках. — Кто ты? Это мое тайное место, уходи. Я с любопытством разглядывала нового знакомого: маленькое худое тело, темные волосы, впалые щеки и абсолютно безумный взгляд. — Чего уставилась? Я говорю — проваливай. Мальчик поднялся и сделал шаг ко мне, сжимая ножницы еще крепче в руке. Считая это игрой, я весело проговорила: — Но это мой подвал, если тебе тут нравится, давай это будет нашим общим убежищем. — Сделав шаг вперед, я протянула мальчику руку. — Я Ён Рин, а тебя как зовут? — О Сехун. Проигнорировав мою руку, он сел обратно и вернулся к своему занятию. Только сейчас я заметила множество разбросанных кукол, у которых были выколоты глаза и отпилены руки. Мне это показалось странным, но безумно интересным. — Что ты делаешь? Я взяла в руки одну из кукол, но Сехун с остервенением выхватил ее и сказал впредь больше не прикасаться к его вещам. Мгновенно замолчав, я села рядом с ним и молча стала наблюдать за его занятием. Спустя десять минут и три испорченных куклы мальчик наконец заговорил: — Моя коллекция. Они говорят, что мне нужна моя личная коллекция. — Кто «они»? Сехун посмотрел на меня таким взглядом, словно я сказала самую глупую вещь на свете. — Голоса, они повсюду. Разве ты их не слышишь? Не желая показаться недостойной нового друга, я хотела было сказать, что тоже слышу их, но услышала наверху хлопок входной двери и неистовые крики матери. Быстро попрощавшись с новым другом и не дождавшись от него ответа, я побежала вон из подвала. Оказалось, что мама обнаружила пропажу на работе и сразу вернулась домой. Никогда она на меня так не кричала, как в тот раз. Но я быстро сумела ее успокоить, сказав, что так и не добралась до подвала. Переведя дух, она дала мне деньги на мороженное и отправила гулять. Мне так хотелось расспросить ее о том странном мальчике, но, вовремя остановив себя, я решила, что вернусь туда ночью и расспрошу его сама. Ночью он сидел на том же самом месте, а кукол вокруг стало еще больше. Решив задобрить нового знакомого, я принесла ему все свои игрушки. В тот раз он впервые улыбнулся мне. Сехун оказался невероятно развитым для своих шести лет, он был намного умнее меня, и поэтому я с таким рвением всегда бежала к нему. Он рассказывал мне множество вещей, о которых я и не подозревала. Например, что раньше на месте наших домов была больница для психически больных людей, поэтому наши и еще пара домов поблизости имеют общий подвал. По его словам, раньше здесь хранили тела умерших. Сехун рассказывал мне о своих красочных снах, голосах в его голове, называл меня игрушкой и венцом своей коллекции. За каких-то пару месяцев он стал мне лучшим другом, не проходило и дня, чтобы я не встречалась с ним. Тогда я и представить не могла, что кто-то может стать мне ближе, чем Сехун. Но все это прекратилось, когда на нашу семью обрушилось горе. Однажды ночью меня разбудил пронзительный крик матери. Пытаясь выяснить, что происходит, я хотела было выйти из комнаты, но старший брат взял меня на руки и, закрывая рукой мои глаза, вынес из дома. Как бы не пытался он скрыть от меня то, что происходило внутри, я успела увидеть обезумевшую мать, сжимающую в руках окровавленное тело моей сестры и проклинающую «монстра из подвала». Из разговоров полицейских я узнала, что мою пятилетнюю сестру нашел отец, услышавший крики откуда-то снизу. Они говорили что-то о бесчеловечном убийстве, отпиленных руках и вырезанных глазах. В ту ночь я еще не могла осознать, что потеряла сестру. Волновалась только о Сехуне, боялась, что и он мог пострадать. С того момента я больше не видела своего друга.

***

Прошло уже десять лет, и воспоминания о той роковой ночи постепенно стирались из памяти. Мы переехали в район по соседству. Что касалось моего странного друга, то я помнила лишь его имя — О Сехун. Ни как он выглядел, ни о чем мы разговаривали днями напролет, вспомнить я была не в силах. — Слышала? У нас новенький, — веселое верещание подруги вырвало меня из тяжелых мыслей, и я сфокусировала взгляд на ней. Поняв, что я готова ее слушать, Ин Би продолжила: — Он такой красавчик и жутко странный. Некоторые говорят, что он тайный американский агент, другие — что он сын главного мафиози, а третьи — что недавно вышел из психушки, но этот вариант самый маловероятный. Я закатила глаза от таких нелепых сплетен. Всегда говорила Ин Би, чтобы она не верила всему, что слышит. — То есть, по-твоему, факт, что он американский шпион, более вероятен, что парень — псих? — А ты посмотри вокруг, возможно, все твои друзья тоже психопаты. — Подруга закинула ногу на ногу, захлопала длиннющими ресницами и восторженно произнесла: — И ты не видела его! Мой идеал. — Она демонстративно помахала перед собой рукой, словно вот-вот упадет в обморок от переизбытка чувств. — Правда, молчаливый какой-то. — Ты же сможешь разговорить даже мертвого, — я подмигнула подруге, и та, засмеявшись, села на свое место. Начался урок биологии. Я демонстративно положила голову на сложенные руки и, пока учитель представлял новенького, не принимала никакого участия в процессе. Меня никто не трогал до тех пор, пока не пришла пора разбиваться на пары для совместного проекта. Кто-то неистово начал тыкать меня пальцем в бок. Я подняла голову и увидела, что брюнет, которого я впервые видела, указывал на меня пальцем. Как оказалось, ему, как новенькому, разрешили первому выбрать себе пару. И по воле случая «счастливицей» оказалась именно я. Все девушки в нашем классе разочарованно выдохнули, а я не могла понять, где же могла видеть эти безумные глаза. После урока я решила познакомиться со своим партнером и начала искать его. Много времени у меня это не заняло, брюнет сидел около окна, уставившись на свои колени и абсолютно не двигаясь. Я подошла к нему и протянула руку: — Я Ён Рин. Парень поднял на меня взгляд и, проигнорировав мой жест, тихо произнес: — О Сехун. В тот момент мне показалось, что похожая ситуация уже была, и я задала, как мне казалось, самый глупый вопрос: — Мы знакомы? — Когда Сехун кивнул, я наконец осознала, что это тот самый странный друг из детства. Обрадовавшись, я хотела обнять парня, но он отшатнулся от меня. Не задерживая на таком странном поведении внимания, я продолжила: — Вот это встреча! Куда ты пропал? Я пыталась узнать что-то о тебе у родителей, но они молчали. Боже, я так рада. А ты возмужал, никогда бы не узнала тебя, встретив на улице. Рассказывай: чем ты занимаешься, как живешь, как вообще у тебя дела? Сехун поднял на меня взгляд, резко встал, сунул мне в руку какой-то листок и, проигнорировав все мои вопросы, сказал: — Сегодня в восемь у меня будем делать проект. Не опаздывай, не люблю ждать, — и, развернувшись на пятках, пошел прочь из класса. — Да… И у меня все хорошо, спасибо, что спросил… Простояв минуту в шоке от такого грубого поведения друга детства, я развернула листок, который он мне дал. На нем был написан его адрес. В восемь вечера, как и говорил Сехун, я была у его дома. Снаружи старый особняк выглядел более, чем пугающим. А ливень и завывающий ветер придавали зловещей атмосферы. Не успев постучать, я вздрогнула, потому что дверь резко открыл Сехун. Казалось, что он давно ждет меня. Подтверждая мои слова, парень проговорил: — Ты опоздала. Я кинула взгляд на левую руку, на которой красовались часы. Стрелки упорно говорили, что сейчас было лишь без десяти восемь. Это означало то, что-либо у Сехуна неправильное время, либо он смеется надо мной. Решив, то второе более реально, я улыбнулась и, коснувшись плеча парня, проговорила: — Так я же даже раньше приш… Взгляд его черных глаз остановил меня, и я, не договорив до конца, замолчала. Какой-то он странный. Сехун повел меня наверх. Для биологии нам надо было сделать макет вулкана, и мы сразу приступили к работе. Все время, пока он чертил непонятные мне графики и рассчитывал, как и где надо разрезать картон, я пыталась с ним заговорить, но все попытки были безуспешны. Еще спустя час он наконец произнес: — Иди принеси ножницы, — и вернулся обратно к работе. — А где они? - Но, как и ожидалось, отвечать мне никто не захотел. — Конечно-конечно, не отвлекайся, я сама найду. Но Сехун даже и ухом не повел! Как можно быть настолько молчаливым? Это начинало сводить с ума. Дом был намного больше, чем казался снаружи. Все комнаты, в которые я заглядывала, были абсолютно пустыми. Сказать, что я считала это странным, ничего не сказать. Было ощущение, что здесь вообще никто не живет. Наконец найдя комнату, в которой была пара комодов, я зашла туда, в надежде именно здесь найти те злосчастные ножницы, лишь бы больше не ходить по этому жуткому месту. Открыв ближайший ко мне комод, я замерла. Чувство страха нахлынуло на меня, разливаясь холодной волной по телу. Я прижала ладонь ко рту, дабы не закричать. Спустя пару минут, сумев совладать со своими эмоциями, я протянула дрожащую руку вперед и вытащила из выдвижного ящика куклу с отпиленными руками. Но руки не были тем, что так напугало меня. К голове несчастной куклы была приклеена моя фотография, на которой мне выкололи глаза. В ящике лежали еще десятки таких кукол, и на всех были мои фотографии. Резко задвинув ящик обратно, я на дрожащих ногах дошла до стены и сползла по ней вниз. В голове билась лишь одна мысль: бежать. Наконец собравшись с мыслями и сумев подняться, я увидела ножницы, лежащие на подоконнике. Решив, что это неплохое средство для самообороны, я кинулась к нему, и тут мой взгляд упал на мусорное ведро, в котором лежало множество одинаковых баночек из-под таблеток. Взяв одну, я поняла, что она, как и остальные, была нетронутой. — «Оланзапин»*, — прочитала я вслух название лекарства. — Ты долго, — тихий угрожающий голос прозвучал прямо у меня над ухом. От неожиданности я вскрикнула и выронила из рук пузырек. — Сехун, — я попыталась выдавить из себя улыбку, — у тебя такой большой дом. Ух! Заблудиться можно. Но парень не повелся на мою улыбку. Он поднял таблетки с пола и начал говорить так медленно, что мне стало не по себе: — Ты знаешь, от чего они? — Он кивнул на пузырек. Я отрицательно покачала головой, а он ухмыльнулся: — Врешь. Брюнет подходил ко мне все ближе, заставляя отступать дальше к стене. Я чувствовала себя диким животным, которое вот-вот должны убить. Хотя, вероятно, так оно и было. В тот момент в голове всплыли воспоминания из детства и образ тех кукол из комода. И все обрывки, словно пазл, встали в одну картину. Реальность, как ведро холодной воды, обрушилась на меня. — Ты… Это ты убил мою сестру? Это тебя мама называла «монстром из подвала»? Это был ты! У меня начиналась истерика, а Сехун лишь улыбался, довольный моей догадливостью. — Тебе понадобилось десять лет, чтобы понять это. Какая глупая игрушка. — Сехун, почему? Я так волновалась за тебя в ту ночь, боялась, что с тобой могло что-то случиться. Почему?! Слезы начали катиться по лицу, а я судорожно думала, как сбежать от этого долбанного маньяка. Вспомнив о ножницах в руке, которые я сжимала так крепко, что кровь начала капать на пол, прошептала: — Ты… Ты убьешь меня? — Ты должна стать венцом моей коллекции. Когда тебе было шесть, ты так мечтала об этом, помнишь? Не сопротивляйся, а то будет больнее. И он выкинул руку вперед, чтобы схватить меня. В этот момент я полоснула его ножницами по руке и побежала прочь из комнаты. Но далеко убежать мне не удалось, уже у лестницы Сехун нагнал меня и, врезавшись в мою спину, покатился вниз по лестнице, потянув за собой. Падение для меня оказалось менее болезненным — я упала на парня. А вот он еще долго не мог подняться. Воспользовавшись моментом, я выбежала из дома и побежала по дороге, зовя на помощь. Но в такую лютую погоду не то что людей, машин не было видно. А за шумом дождя и завыванием ветра семьи в домах не могли расслышать мои истошные крики о помощи. Я бежала, что есть силы, боясь обернуться. Но, как оказалось, этого было недостаточно. Мне казалось, что я пробежала уже более трех километров, как услышала крик Сехуна сзади, совсем рядом. Вздрогнув, я подскользнулась на мокрых листьях и упала, подвернув ногу. Наконец обернувшись, я увидела парня, который бежал за мной, неся что-то большое в руках. В тот момент я боялась даже предположить, что это могло быть, поэтому встала и, невзирая на дикую боль в левой лодыжке, пыталась бежать дальше. Только в тот момент я осознала, что район мне этот знаком. Тут был наш старый дом, в котором мы жили до смерти моей сестренки, тот дом, где я познакомилась с Сехуном. Решив, что смогу там спрятаться, я свернула к нему. Забежав внутрь, я попыталась запереть дверь, но замок настолько прогнил, что при второй попытке совсем отвалился, а дверь распахнулась настежь. — Твою ж мать… Я с ужасом осознала, что все двери в доме были заколочены. Не придумав ничего более умного, я поплелась в подвал. Дверь в него, к счастью, была открыта. Подперев ее каким-то стулом изнутри, я спустилась вниз по лестнице и села на пол, закрыв голову руками и судорожно думая, что делать. Телефон я оставила в доме Сехуна, связаться с кем-то не было возможности. Чувство страха и безысходности накатило на меня с новой силой. Мне казалось, что я схожу с ума. Просидев в полнейшей тишине, как мне казалось, около часа, я хотела было встать, но резкий хлопок двери сзади заставил меня замереть. Боже, как я надеялась, что это будет какой-нибудь бомж. Но все мои надежды разбил смех Сехуна. Если я думала, что мне было страшно до этого, то ошибалась. «Я умру», — единственное, что проносилось у меня в голове. — Как ты могла забыть, что в этот подвал есть несколько входов. Какая глупая игрушка, — он начал цокать языком, а я боялась вздохнуть. Сейчас я ясно осознала, что сбежать мне не удастся. — Так как ты вела себя плохо, не обещаю, что будет безболезненно. Но зато ты будешь самой красивой в моей коллекции, обещаю. Последнее, что я почувствовала, — это обжигающее дыхание у моего уха и холодное прикосновение металла к руке. — Поиграем? «Оланзапин»* — антипсихотический препарат, применяемый при шизофрении, биполярном расстройстве, маниакально-депрессивном психозе.