Зачарованные народные сказки

            В славном городе Сан-Фрациско, на улице Прескотт-Стрит, жили три сестры. Мать и бабушка их давно умерли, а отец - не то коммивояжер, не то коммерческий представитель, сбежал и того раньше. По женской линии сестры были потомственными могущественными ведьмами, и призраки мамы и бабушки регулярно являлись им, так что недостатка в родственном общении они не испытывали.       Но вот, одним прекрасным днем, звонит по скайпу отец их - коммивояжер или коммерческий представитель, и молвит:        - Дочери мои любезные, осознал я свою ошибку, осознал, что фиговым отцом был вам. Но понял я все. Прошу у вас прощения, хочу я к вам приехать повиниться. Простите дурака!       Призадумались сестры. Старшая - ни в какую. Средняя - колеблется. А младшая и говорит: "Ну давайте простим, или хоть просто пусть в гости приедет, а там посмотрим".       - Ладно, - говорит отцу старшая сестра, - Приезжай уже!        - Тогда скажите мне, разлюбезные мои дочки: ты, старшая - Прюша, и ты, средняя - Пайперуся, и младшая, любимая моя Фибичка, чего привезти вам из города Нью-Йорка, где я сейчас по делам рабочим.       Снова призадумались сестры. Долго думали. Минуты три.       - Привези-ка мне, батюшка - блудный-изменщик и предатель, - сквозь зубы процедила старшая, - Фотоаппарат японский, с зеркальным объективом, чтобы фотографии с него получались круче, чем у Дэвида Лашапеля.       -Хорошо! - обрадованно воскликнул отец, - Дорогая штука, но знаю я, где такую купить.       - А мне тогда, - ободренная старшей сестрой, проговорила средняя, - Привези книгу поваренную, такую, в которой все рецепты, что бы так с ее помощью готовить, что сам Гордон Рамзи завидовал бы.       - Хорошо! - призадумался отец, - нелегко эту книгу достать, но есть у меня знакомый книгоиздатель. Будет тебе подарок!        - А мне! А мне! А мне... - затараторила младшая, - Придумала! Привези мне, папочка, непонятную розувую хреньку с рюшечкой в зеленый горошек. В душе не знаю, что это такое, но чую до зарезу она мне нужна!       Долго молчал отец, а потом проговорил: - Дочка моя младшая, любимая, не знаю я, где найти эту непонятную розовую хреньку с рюшечкой в зеленый горошек. Слышал я про нее - бабка моя сказки рассказывала. Но где ее взять - не знаю. Так что не обессудь, дочь моя милая, если оставлю тебя без подарка.

***

      Долго ли коротко приехал отец к дочерям. Младшая ему на шею кинулась, средняя в щеку поцеловала и даже старшая позволила себя приобнять.       Раздает отец подарки. Старшей - фотоаппарат, средней - книгу поваренную, а младшей непонятную розовую хреньку с рюшечкой в зеленый горошек. Разобрали сестры подарки свои. Старшая начала фотографировать все вокруг, средняя готовить побежала, а младшая все на хреньку свою любуется, горошинки на рюшечке считает, крутит-вертит, нюхает даже и что это такое и за каким ей это, совсем не понимает.       Сели они ужинать, но смотрит младшая - отец на глазах грустнеет, чуть не плачет уже. Обнимает она его крепко, в глаза ласково смотрит, - Что с тобой, папочка? - говорит.       Тут и старшие сестры поняли, что не так что-то, и тоже с распросами пристали.       Не выдержал тут отец, смахнул скупую мужскую слезу и начал:       - В общем, дочери мои милые купил я подарки. Тебе, Прюша - фотоаппарат, Пайперусе - книгу, а Фибичке любимой ничего не нашел. Еду, значит, в машине своей из Нью-Йорка, думу грустную думаю, что дочке не угодил. Тут, значит, дождь и ветер, и бензин кончается. Свернул я согласно указателю и попал в город Централия. Никого в том городе не увидел. Решил я выйти, осмотреться. Тем более бензин кончился совсем. Ходил я, бродил, понял, что это город-призрак и не найду я никого. Решил я тогда в дом какой-нибудь зайти - обсохнуть. Зашел в самый на вид крепкий. Чистый, будто обжитой. Смотрю - а на столе яства заморские всякие: икра русская, ризотто итальянское, немецкое пиво и мраморная говядина из Аргентины. И понял я, что проголодался сильно. Тут слышу я голос грубый и суровый, с легким австралийским акцентом: Угощайся, путник, будь как дома.       - Отдал я должное яствам заморским. Тут снова голос этот: Пройди, путник в спальню, там тебе кровать застеленная, утром английский завтрак будет ждать, и машину твою заправят к утру лучшим бензином.       - Лег я спать на перины пушистые, выспался прекрасно - утром завтрак английский кушаю. Смотрю, а на окне стоит непонятная розовая хренька с рюшечкой в зеленый горошек. Обрадовался я, схватил хреньку, тут гром раздался, трах-тарарах и прочее. И голос давишний, с укором говорит мне: Что же ты наделал, путник! Все для тебя я сделал, а ты единственное взял, что брать тебе не положено. За это, путник, ждет тебя смерть страшная и мучительная. Ладно, не пяль глаза - пошутил я. Скушно мне - в города со мой играть будешь. До конца жизни. Твоей.       - Объяснил я этому обладателю голоса невидимому, что хренька - подарок дочери моей, младшей, любимой. Вздохнуло тут это, невидимое и снова молвило: Ну, если так, тогда езжай восвояси. Отпускаю. Два дня у тебя. А потом пусть дочь твоя ко мне приедет. Навсегда. В города играть и эротишными нарядами взор мой ублажать. А уж коли не приедет дочь, не обессудь, умрешь ты от геморроя не позднее следующего марта. Так что, дочери мои любезные, вот так вот. Прощаюсь я с вами. Буду от геморроя помирать.       Долго дочери молчали. Старшая поднялась на чердак, фамильную Книгу Таинств магическую полистать. Ни с чем вернулась: нет, говорит, в книге ничего ни про город этот, ни про голос.        - Я поеду, - младшая молвила, - Мне эта хренька долбаная понадобилась, мне и ответ держать. Не дрейфь папаня, прорвусь - я ж Ведьма, а сестры, может, пока придумают как проблему решить, - расцеловала всех в щеки, подхватила хреньку подмышку, села в машину и уехала.

***

      Прикатила сестра младшая в город затерянный, сразу нужный дом нашла. На столе, как и говорил отец - яства заморские всякие, только вместо пива немецкого - винишко французское. Только Фиби себе рюмашку налила, голос раздался:        - Добро пожаловать, милая! Ничем тебя не обижу, всем угожу. Слуги мои невидимые будут тебе еду готовить и белье стирать. В гостиной - домашний кинотеатр, а в кабинете - ноутбук с безлимитным интернетом. В шкафу в спальне - вещи от именитых кутюрье, туфли - Джимми Чу, да лабутены. Ни в чем себе не отказывай. Только город мой не покидай, в соцсетях не зависай, и показаться меня не проси. И, говори со мной иногда, ладно, как захочешь поболтать, так и скажи: Чудо степное, давай потрендим!       Так и повелось у них. Фиби наряды мерила, да на "Кокетке" зависала. Вечерами сериалы смотрела - "Игру престолов" и "Теорию большого взрыва". Не сразу она поняла, что невидимый, ее хозяин с ней фильмы смотрит. Начали они сериалы эти обсуждать, и гадать долгими вечерами, чей сын Джон Сноу и даст ли уже Шелдон Эми.       Но однажды не выдержала Фиби и в разгар беседы обратилась она к хозяину своему невидимому:Покажись мне уже, что ли - как бы не был ты безобразен, не испугаюсь я!       - Ох, зря ты, Фиби, - вздохнул голос. - Но ни в чем я тебе отказать не могу!       Сказал это. И видимым стал. И узрела девушка демона огромного с ликом красным и ужасным. Вздрогнула она, отшатнулась: хоть и была она ведьмой, и много демонов видела, но такого жуткого - ни разу. Хмыкнул демон безобразный и резко вышел из дома. Догнала его Фиби, прижала к себе морду красную, безобразную, поцеловала в макушку и сказала:       - Эт я с непривычки! А так то ты прикольный, не страшнее Рика-зомби.       И зажили они еще лучше прежнего - по окрестностям гуляли, да вальсы по пьяни танцуя. Год так прошел. Смотрит Чудо степное, а Фиби грустнеет на глазах. И наряды не меняет, и винишко уже не выпивает. И даже на "Игру престолов" подзабила.       Молвило тогда Чудо степное:        - Что с тобой, голубка моя нежная? Платья надоели? Икра невкусна? Игристое неигристо?        Долго молчала Фиби, а потом вымолвила: - По сестрам я скучаю. И по папе. И по городу Сан-Франциско. Как они там с нечистью без меня борются? Отпусти меня милый друг, ненадолго, на недельку.       Вздохнуло Чудо степное: - Полюбил я тебя, Фибичка дорогая. Душа моя мертвая с тобой ожила. Но не могу я на твое грустное лицо смотреть. Езжай домой - утром у дома будет машина стоять, а в багажнике подарки всякие сестрам. Езжай, Фибичка, поживи недельку. Но если ровно через семь дней не вернешься ты, знай - умру я от разрыва сердца. Или от острого алкогольного отравления. Я еще не определился.        Поцеловало Чудище девушку и простилось с ней.

***

      Села утром Фиби в машину и поехала в дом свой родной. Подъехала к дому - сигналит. Выбегают ее сестры любимые. Старшая Прю, средняя Пайпер. А с ними какая-то дылда рыжая. Обняли сестры Фиби, расцеловали ее в румяные щечки, а про дылду рыжую объяснили, что когда свалила она, Фиби, оказалось, что еще одна сестра у них есть, что маменька их, по пьяни, с Хранителем своим согрешила.       Весело дни проходили. В радостном порыве Прю даже отцу позвонила, в гости позвала. Приехал он. Смотрит на трех дочек своих, налюбоваться не может, а на четвертую, не его, косит, зубами скрипит, но молчит.       Долго ли коротко, неделя к концу подходит. Засобиралась Фиби обратно.       Стали сестры ее отговаривать:        - Он же демон, а ты -добро, - молвит старшая.       - И отец стареет, и сила четырех крута была бы, - рассуждает средняя.        - Да мочкануть его, и к стороне! - кипяшит младшая, побочная.        - Не могу я! Жалко мне его! Помрет без меня, - стоит на своем Фиби.       В предпослений день собрала она манатки, и спать пошла. Завела будильник на полшестго утра и с сестрами заранее попрощалась.       Только сестрам ее не спалось Долго они ночью беселовали - жалко им было отпускать кровинушку свою. А под утро, пробралась средняя в спальню, перезавела будильник на полдевятого, и окно шторами плотными задвинула.       Проснулась утром Фиби. Чует - сердце ее болит, разрывается. Думает: Нет, рано же еще, будильник не звонит. Смотрит тут на часы и кричит не своим голосом: Сучки! Провели!!! А на часах то восемь уже.       Вскочила Фиби с постели, и в чем была, в низ ломанула. Вскочила в машину - даже с сестрами не простилась и помчала на полной скорости, показывая факи всем встречным полицейским машинам.       Быстрее ветра мчалась ведьма, приехала наконец, в город-призрак. Вбежала в дом. Плачет, Чудо степное зовет. Не отзывается Чудище. Все комнаты обошла она. Нету его нигде. В спальню свою зашла, поплакать что бы. А там, на кровати ее широкой, прижав к себе ее любимую ночнушку от Виктрия Сикрет, Чудище степное лежит и признаков жизни не подает. Кинулась тут Фиби к Чудищу. Обнимает его, целует морду безобразную красную и губы черные. Но нет, мертво Чудище. Взвыла тут Фиби:       - Что ж ты, гад подлючий пару часов подождать не мог лишних. Я ж тебя, идиота, полюбила. И замуж за тебя хотела!       Грянул тут гром, и шлепнулась Фиби в обморок глубокой.       Очнулась она - смотрит - лежит в своей постели, покрывалом шелковым укрыта. А рядом - брюнет высокий, красоты неописуемой, как модель с обложки, на актера МакМэхона очень похожий. Молвит ей красавец:       - Милая моя Фибичка! Как же рад я, что очнулась ты! Я, Фибичка, наполовину демоном, наполовину человеком родился. Сто лет назад снасильничал я, Фибичка ведьму одну, значит, в облике демона. И прокляла меня ведьма, когда второй раз насильничать отказался. Говорит, быть тебе демоном безобразным, без возможности в человека превращаться, пока не полюбит тебя ведьма, более сильная и красивая, чем я, а как полюбит, спадут чары, и навсегда человеком станешь. Выйдешь ли ты замуж, Фибичка, не за Чудо степное, а за Коула Тернера, потомственного юриста? Ибо люблю я тебя больше всего на свете.       - Идиот ты, - говорит Фиби, - Я тебя, дурака в любом обличии любить буду! Только чур кольцо с большим брюликом!

***

      В общем, вернулись они в Сан-Франциско, к сестрам пришли, отца позвали. Прочитала, конечно Фиби, девахам своим лекцию о невмешательстве в личную жизнь. Но простила их быстро. И сестры повинились перед ней и Коулом. Старшие от души обняли, младшая, побочная, правда, пыталась кровь у Коула на анализ взять, но Прю шикнула не нее и та угомонилась.       Купил Коул пентхаус в центре Сан-Франциско, сыграли они свадьбу честь по чести: с фуршетом, ансамблем, аркой и платьем от Веры Вонг. И стали жить поживать и добра поживать.       Чуть не забыла: в ночь первую брачную, набралась Фиби смелости и спросила у мужа своего любезного:       - Скажи мне, муж мой любезный, а что это за непонятная розовая хренька с рюшечкой в зеленый горошек?        - А Черт ее знает, - почесал макушку новоиспеченный муж, - Она от предыдущей сказки осталась... Конец