Мой грустный призрак

Все началось после того, как я переехал в новый дом. Я выбирал его очень долго — смотрел разные варианты, искал в интернете и спрашивал у знакомых, но мне ничего не нравилось. Однажды я прогуливался по городу и увидел на одном из домов вывеску, на которой сообщалось, что дом продается. Он выглядел старым, по его фасаду лианами висели листья дикого винограда, которые полностью закрывали балкон второго этажа, создавая тень в доме, и вились вверх до многоскатной красной крыши. Вечером того же дня я позвонил хозяйке и договорился посмотреть его утром. Как только передо мной открыли двери дома, я понял, что это именно то, что я так долго искал. Дом был по-настоящему огромен и шикарен: высокие потолки, резные балки, две кованные винтовые лестницы. Женщина рассказала, что этот дом стоит здесь с середины девятнадцатого века, а продажу объяснила тем, что она живет в квартире в центре, поэтому ей трудно присматривать за домом одной. Я не придал этому особого значения, потому что женщина была действительно преклонных лет. Я купил дом. Уже через месяц я перевез свои вещи и окончательно обосновался на новом месте. С самого первого дня я начал замечать странные вещи, но не обратил на это внимание, уверяя себя в том, что это лишь мое воображение. Спустя некоторое время я начал видеть тени и слышать шаги, звуки открывающихся дверей, грохот посуды, скрип полов… Все это я стал наблюдать чаще и чаще, пока не увидел его. Я сидел вечером у камина, когда Адам первый раз ко мне вышел. Тогда я впервые в своей жизни увидел призрака. Он просто прошел мимо меня, будто бы не замечая, а потом скрылся, словно его и не было. Я был очень напуган и даже подумывал о том, что схожу с ума, но потом он начал появляться чаще. С каждым его появлением, я все отчетливее понимал, что он не плод моего воображения, ведь он отличался от того, что показывали по телевизору или описывали в книгах. Его можно было принять за человека, если бы не одно «но» — он исчезал в одной части комнаты, а появлялся в другой и ходил, сквозь стены. Внешне он все же немного отличался от людей: тонкая белая кожа, через которую практически просвечивались кости, длинная черная одежда, лицо, не выражающее никаких эмоций, и пустые серые глаза. Он стал появляться все чаще и мой страх перед ним угасал. Он возникал в неожиданных частях дома и вел себя, как хозяин. Я перестал бояться его, когда решил, что он не видит меня. Он не говорил со мной до одного момента. В один из дней, когда я возвращался после работы, он стоял у входной двери, и как только я ее открыл, он прошел внутрь, словно бы дверь являлась для него преградой. Тогда он спросил меня о том, почему я выбрал именно этот дом и рассказал, что он тут хозяин. В тот момент я впервые почувствовал ту боль, которая исходила от него. Его голос звучал так печально, словно бы его слова рассказывали не о его имени, а о трагедии жизни. Я узнал, что его зовут Адам Ламберт и он живет здесь с конца 19 века. Он объяснил, что мне придется либо смириться с его присутствием, либо съехать, потому что этот дом он не покинет никогда. После этого он не появлялся долгое время. Я приходил с работы и ловил себя на мыслях о том, что я снова хочу увидеть Адама. Заходя в комнаты, я смотрел на те места, где он обычно находился, в надежде, что он окажется там, но его нигде не было. Сначала я беспокоился, но понимал, что он призрак, и, по его словам, он никогда не покинет свой дом. Оставалось только ждать. Тогда он снова появился. Он окликнул меня, когда я спускался в подвал: появился из ниоткуда и предостерег о сломанной ступеньке. Адам рассказал мне, что ее сломал один из прежних хозяев, живших здесь в 20 веке. Говорил о нем он с явной раздражённостью, из-за чего я решил спросить, относится ли он так же плохо ко мне, ведь я живу в его доме, на что он ответил отрицательно. Он приходил снова и снова. Мы разбавляли одиночество друг друга, рассказывая разные истории — он о прошлом, я о настоящем. С каждым днем, он выходил все чаще, окутывая меня своей неимоверной печалью. В какой-то момент, я осознал, что спешу домой, чтобы увидеться с ним, а на выходных вовсе не выхожу из дома. Я не мог описать те чувства, что испытывал рядом с ним, но прекратить посиделки звездными вечерами на заднем дворе дома я не мог. Он был самым прекрасным и грустным призраком, которого я знал, хоть и знал я лишь его. Адам видел, как я радовался его необъяснимым перемещениям, поэтому придумал игру в «исчезновение». Каждое утро выходного дня начиналось с его поисков, а как только я его находил, он испарялся и появлялся в совершенно неожиданных местах дома. Это продолжалось до тех пор, пока я не угадывал, куда он переместится дальше. В такие моменты я был по-настоящему счастлив и мне казалось, что и Адам забывал обо всем. Вечерами мы сидели у камина и читали старые книги из библиотеки, которую прежняя хозяйка решила оставить мне. Он рассказывал историю приобретения каждой книги, а однажды решил поведать и свою историю. «Я жил здесь в конце 19 века со своим парнем. Мы построили этот дом на самом краю города, чтобы никто не знал о нас — последствия могли быть страшные. Так и случилось. Кто-то узнал о нас и избил меня. Я умер в больнице через несколько дней. Когда я предстал перед высшим судом, мне предоставили несколько вариантов моего дальнейшего существования. Я мог стать хранителем своего рода, но вся моя семья отказалась от меня из-за ориентации; я мог переродиться в другой жизни, но я был одурманен любовью и не мог посметь забыть это пылающее чувство; я мог остаться навсегда между мирами в виде призрака; я мог навсегда упокоить свою душу. Я выбрал третий вариант, в надежде вернуться к той жизни, которую у меня отняли, но все было не так, как я себе представлял. Вернувшись через месяц, я застал его в постели с другой женщиной и, разгневавшись, проклял весь мир, за что хранители навсегда заточили меня в этом доме. Шли года, дом сменял хозяев, а я смотрел на них издалека, боясь выходить». Я не знаю, как описать то, что почувствовал в тот момент. Мне стало очень тяжело, когда я представил его, заточенным в этом доме, как он сидел в темных углах, боявшись показаться людям, которые из года в год сменяли друг друга, поселяясь в его доме. Я понял печаль, окутавшую Адама; он был погружен в грусть, которая затягивала, окружала собой, словно густой черный дым, от которого задыхаешься. А потом он исчез. Растворился, словно его и не было. Гробовая тишина резала слух, в доме стало одиноко и холодно. Я был в панике, и, не зная, что делать, каждый день после работы бегал по дому, желая найти своего грустного призрака. Я кричал во тьму чердака его имя. Шептал в подвале просьбы вернуться, ходил по дому и из раза в раз искал его глазами. Через месяц эти действия стали ритуалом, и я с печалью, почти без надежды, снова бродил по его любимым местам в доме. А потом я обнаружил Адама, сидящим в темном углу чердака. Я был несказанно рад, словно бы свет снова вернулся в мою жизнь, но когда я позвал Адама, и он обернулся, земля ушла из-под ног. Я не узнал в нем того, кого видел раньше: он был белым, почти прозрачным, глаза не имели цвета, волосы были светлые, словно седые. Он смотрел на меня мертвыми невидящими глазами, а потом произнес, что пришел попрощаться и сказать «спасибо» за ту маленькую жизнь, которую я принес в его заточение. Я не был готов отпустить его и не мог поверить, что он хочет оставить меня одного, но он объяснил, что это не его решение. Хранители прокляли его за его ошибку. Он не должен был рассказывать историю своего происхождения человеку, за что он должен быть стерт с лица земли. Он исчезнет и больше никто не сможет узнать о его существовании. Я не мог позволить такому прекрасному человеку с очень красивой, хоть и трагичной историей исчезнуть. Он многому научил меня, раскрыл глаза на удивительные вещи, остановил мою жизнь, будто бы и у меня есть целая вечность. Он стал для меня всем, мои мысли были заняты только им, и я понимал, что жить без него я не смогу. Поэтому сейчас я лежу в ванне собственного дома и вижу перед глазами почти незаметного любимого призрака, который шепчет мне «увидимся скоро» перед тем, как я теряю сознание.