С полицией шутки плохи

Промозглый воскресный вечер. Полупустая трасса. Кагами лишь изредка попадаются встречные автомобили, потому ничто не нарушает потока его мыслей. Ему нравится проводить свободное время за рулём своего авто, мчась без конечного пункта назначения, куда глаза глядят. Размеренный ход воскресного вечера нарушают проблески ярких огоньков, внезапно возникшие в зеркале заднего вида. «Должно быть полиция, нужно предусмотрительно сбавить скорость», — решает красноволосый, который, по сути, и до этого её не превышал. К неудовлетворению парня полицейская машина обгоняет гражданскую и медленно сбавляет скорость. Тайга понимает, что препираться с представителем закона не следует и сворачивает на обочину. Спустя минуту к машине уверенным бесстрастным шагом подходит высокий молодой мужчина и слегка склоняется к приоткрытому окну со стороны водителя. — Аомине Дайки. Предъявите, пожалуйста, ваши документы, — спокойно заявляет мужчина басом. — На каком основании? — документы Тайга держит всегда при себе и быстро находит их, отдавая в руки парню в кожаных перчатках. — Вы в курсе, что превысили допустимо возможную скорость? — проговаривает мужчина, не отрывая глаз от документа. — Простите, но такого быть не может, я ехал со скоростью 60 километров в час, при максимально возможной в 80, — взрывной темперамент парня понемногу даёт о себе знать, он сжимает руль, прожигая полицейского взглядом, хмурясь. — Думаю, ваши пререкания здесь совсем неуместны, Кагами... Тайга, — наконец мужчина поднимает глаза цвета бушующего моря и отдаёт права обратно. — Позвольте осмотреть ваш багажник. Морось то и дождём назвать сложно, Тайга её не очень-то жалует, предпочитая ей ливень как из ведра. Но ничего не поделаешь, закон есть закон. Нехотя он выходит из машины, накидывая капюшон куртки. Полицейский выглядит словно сошедшим с киноэкрана. Презентабельный синеволосый бугай предстаёт в глазах гражданского внушительной фигурой. «С таким шутки плохи», — думается Кагами, — «хотя мне то чего переживать, я перед законом чист». — К вашему величайшему разочарованию он абсолютно пуст, — торжествующе произносит красноволосый, закрывая багажник обратно. — Может, вы предусмотрительно что-то спрятали в карманы. Тайга лишь разводит руками. — Проверяйте, — настойчивость синеволосого начинает бесить всё сильнее. «Почему именно ко мне он решил прикопаться? Я вроде бы не похож на дурака. Не нравится мне всё это...» — парень продолжает хмуриться. — Положите руки на капот, пожалуйста. Тайга спокойно выполняет приказ, ему уже наскучивает происходящее. При осмотре, руки полицейского не без некоторой силы, которая слегка настораживает Кагами, как-то особенно долго задерживаются за пятой точке гражданского. А у Тайги она довольно чувствительна. Пока парень волновался, был ли услышан за усиливающейся интенсивностью дождя его слабый вздох, пара ловких движений, и его лопатки оказываются прижатыми коленом, сам он — грудью к багажнику, а руки сковывают чем-то металлическим. — На каких это основаниях вы арестовываете меня? — возмущению красноволосого нет предела, и цвет его лица практически сливается с оттенком волос от ярости. Ему даже удаётся оттолкнуть полицейского от себя, но синеволосый быстро возвращает силовое преимущество себе, крепко удерживая парня за предплечья. — Тшш... ты же не хочешь получить еще один штраф за неподчинение правоохранительным органам? — горячие губы прижимаются к уху Кагами приятно контрастируя с холодным воздухом осенних сумерек. — Закон здесь я. — Что... что вообще происходит?! И когда это мы перешли на «ты»? — неприветливо огрызаясь, красноволосый теряется, не зная, что делать и как реагировать, но не оставляет попыток вырваться. — Меньше вопросов, больше дела, а в нашем случае... тела, — пронзительный взгляд бессовестно скользит по телу парня, словно раздевая, ладонь настойчиво сжимает упругую ягодицу парня, а улыбка на губах мужчины становится недоброй. Тайге хочется стереть её, и он ударяется лбом в нос противника, но тот, предвосхищая события, успевает увернуться и удар приходится в скулу. — Какой непослушный малыш, стоит обучить тебя вежливости, — невозмутимо подводя сопротивляющегося парня к двери заднего сиденья и открыв её, ему удаётся, грубо схватив Кагами за волосы, затолкнуть того в салон машины. — Ты урод вонючий, тебе не жить!!! Отъебись уже от меня! — парень отчаянно начинает колошматить ногами, не давая полицейскому прорвать оборону и оказаться в салоне. — Вообще-то, у меня при себе и оружие имеется, — нарочито холодным безжизненным тоном произносит мужчина, потянувшись ладонью к кобуре на поясе. Полицейскому удаётся возыметь должный эффект на свою жертву. Внутри Кагами всё замирает. Нервно сглатывая, он понимает, что лучше не рисковать и вести себя поспокойнее, а то кто знает, что взбредёт в голову этому сумасшедшему. Может, всё обойдётся, если сохранять спокойствие и здравый ум, а тогда и случай взять реванш представится. — Так-то лучше, — отпихнув красноволосого в сторону, Аомине вальяжно заваливается в просторный салон на заднее сиденье, чувствуя себя непринуждённо. Тайга, находясь в шоке от такой жеманности,просто не может подобрать нужных слов, кроме как «ебанутый», что он едва слышно и бурчит себе под нос. — Я всё слышал, — голос Дайки становится более грубым, как и его действия. Схватив парня, он довольно легко укладывает сопротивляющегося Тайгу на живот поперёк своих коленей. — Сочная, давно такую не оприходовал. Скоро она будет моя, — с вожделением в голосе проговаривает синеволосый, отвешивая довольно сильный шлепок, отчего Кагами пробивает током. — Пидрила ебучий, ебало завали, лососни тунца, — красноволосый ещё пытается вырвать руки из металлических оков, надеясь, что всё происходящее просто чей-то розыгрыш. — Советую тебе помнить, что у меня не один ствол. По-хозяйски он стягивает с Кагами спортивные штаны сразу вместе с бельём, к своей удачи отмечая, что не пришлось возиться с ширинкой. В районе поясницы у Тайги пробегает холодок. «Чёрт...» — Не смей прикасаться ко мне!!! — вспыливший парень быстро успокаивается с грубо коснувшейся его щеки пощёчины. Холодные пальцы в кожаных перчатках бесцеремонно оглаживают ягодицы парня. Красноволосый не может понять, какие именно эмоции он испытывает. Стыд вперемешку со жгучей злостью. Почему это так унизительно, постыдно, но... заводит с лихвой. Боже, почему? Тайга не замечает, в какой момент становится беспомощным и лишь тихо хнычет. Ладони мягко сжимают половинки, массируют их. А иногда властные руки с размахом ударяются о нежную кожу, оставляя красноватые следы шлепков, вырывая из груди глухие стоны сквозь плотно сомкнутые губы Кагами. Полицейский мучает парня, оказываясь в считанных миллиметров от сжимающего колечка мышц Тайги, изводит, уж лучше бы трахнул и дело с концом, но нет, это не в стиле Аомине. «Только не возбудись, думай о чём угодно, только не о том, что происходит сейчас». Но Дайки просто невозможно противостоять. Сняв перчатки, мучитель трепетно поглаживает чувствительную кожу кончиками пальцев, вызывая щекочащие ощущения. Он знает в какой момент спектр ощущений нужно повернуть в другом ключе. Лишь успевает Кагами возбудиться, да, чёрт возьми, возбудиться! Как Аомине принимается мучить жертву, заводя тем самым сильнее, не даёт получить желаемое слишком быстро, повышая градус напряжения, заставляя изнемогать. — Как насчёт моих влажных умелых пальцев в твоей узкой сладкой дырке? — оставив мокрую дорожку своим порочным языком на горячей коже парня, спрашивает Дайки. — Да чтоб я сдох, только через мой труп! — красноволосый, дрыгая руками, больно даёт Дайки в подбородок локтём. — Что ж... — синеволосый потирает подбородок. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — вновь ухмылка, которая не предвещает ничего хорошего. Полицейский,как по написанному сценарию, без колебаний, усаживается на бёдра парня, плотно прижимая его руки левой рукой, в то время как правая, приподняв верх одежды, уже ведёт грубую от чего-то резинового дорожку вдоль позвоночника. — Что это, твою мать? — Кагами дико хочет вырваться, орать во всю глотку, но Аомине сильнее, сильнее благодаря тому, что тело Тайги начинает слабеть под властью невольного возбуждения. — Советую тебе облизать её, если не хочешь быть выебанным насухо. Полицейский, бесцеремонно оттянув парня за волосы, прижимает к губам того полицейскую дубинку. — Соси Кагами лишь стискивает зубы, плотно смыкая губы, пытается увернуться. Он ведь не шлюха, чтобы подчиняться всему, что тот скажет. Красноволосому хочется сохранить хотя бы остатки гордости, но это сыграло с ним злую шутку. — Твоё наказание, — наконец отвечает представитель закона на вопрос, и атрибут любого полицейского, длинная дубинка, врывается в анус почти до основания, заставляя взвыть от боли. — Блядь!!! — Кагами широко распахивает глаза, не веря в реальность происходящего, — ты точно... ааааааааааах... еб... нутый на всю свою... сраную... голову, вытащи это из меня, — Тайга шипит, не только лишь от пульсирующей ноющей боли, но и от того, что ему хочется провалиться сквозь землю от стыда, от своего громогласного стона и от злости на себя, что он во второй раз сделал себе же хуже, ослушавшись Аомине. Глупо думать о гордости в таком-то положении. — Урод. Ебучий, — лишь выдыхает Кагами, когда воздуха в лёгких совсем не остаётся. — Нужно было слушаться меня. — Дайки наконец отпускает волосы парня. — Так ты не девственник? Он довольно легко вошёл… — с нездоровым наслаждением в голосе проговаривает синеволосый. Кагами предпочитает не вспоминать об этом. Об ошибках лихой юности. К коим он порой зазорно возвращается. Аомине отчаянно долбит дырку парня этой штукой, заставляя того извиваться всем телом, прогибаться до боли в спине, обречённо стонать и вскрикивать. Перечить Дайки было очередной ошибкой, и теперь насильник отыгрывается всласть. Получая странное удовольствие от происходящего, от беззащитности своей жертвы. — Были бы мои руки свободны... Я бы тебе врезал. — с силой стискивая зубы так, что прожилки отчётливо виднеются на шее, Кагами до боли впивается ногтями в кожу собственных ладоней, чтобы переместить очаг боли. Или... боль не такая уж и невыносимая, сколь осознание того, что какой-то нахальный незнакомец творит с его телом всё, что тому благорассудится, и, кажется, слишком быстро начинает понимать, что доля грубости, подчинения красноволосому даже нравится. — Любишь играться сам с собой? — жаркий шёпот у уха Тайги, как дубинка опять давит на простату, а на глазах парня выступают слёзы от целой клокочущей бури эмоций и ощущений, в которых он безуспешно теряется, не понимая, что происходит с ним и с его телом. Мысли об удовольствии он сразу же пресекает на корню: «Мне не может нравится такое. Просто не может!» — Гавнюк ссаный, да чтоб ты сдох! Ему хочется надеяться, что слезы на его глазах выступают исключительно от боли, а не от внезапно накатываемого экстаза, которое заполняет все его естество, отчаянно и успешно пробиваясь сквозь былые оковы боли. — Твои ругательства заводят лишь сильнее, малыш. Тайга с ужасом понимает, что действительно завёлся, дико завёлся, что возбуждение заставляет с трудом дышать, а член постыдно стоять колом, больно упираясь в обивку салона. Быть оттраханным предметом правосудия кажется таким ироничным. — Признайся, что тебе нравится, когда он заходит в тебя так глубоко, — атрибут продолжает ритмично вталкиваться внутрь. Стыдливо приятная пытка длится словно бесконечность, перед глазами Кагами всё расплывается, он скулит от изнеможения. Всё скручивается внутри, а руки и ноги потрясывает мелкой дрожью. Так противно ощущать себя униженным и получать острое удовольствие от какой-то палки. Но Тайга продолжает сопротивляться, пусть тело его не слушается, терзаемое низменным плотским удовольствием, но разум ещё удаётся сохранять вполне здравомыслящим. Чтобы с губ ненароком не сорвался стон, он лишь отчаянно мотает головой в знак того, как сильно он ненавидит происходящее. Он не желает признаваться себе в том, что насильнику удивительно легко удается довести его до грани, словно он знает все то, что тот так любит. — Не нравится? — надменный смешок. — Тогда что это? — ладонь грубо обхватает достоинство Тайги, сочащее смазкой, изнывающее от возбуждения, и красноволосого пробивает сладкий ток, отдающийся приятными покалываниями внизу живота. Аомине показательно, с характерным звуком жадно облизывает свои пальцы, и схватив Кагами за горло, наклоняется к Тайге, пропихивая свой горячий язык в рот парня. Гражданский наконец понимает, что нужно принимать отчаянные меры, но он так слаб под напором чувственного удовольствия. Язык синеволосого властно скользит по чужому языку, доминируя, исследует каждый закоулок рта, словно надругиваясь. Кагами кажется, что его просто нагло трахают в рот. Показательно облизавшись, Аомине восстанавливает сбитое дыхание, равно как и Тайга. — Вытащи эту штуку, ублюдок, — шипит Кагами, прикусывая губу парня до крови. Дайки подчиняется красноволосому не в угоду своей жертве, а в угоду себе, чтобы наконец овладеть парнем всецело. Слизав капельки крови со своих губ, полицейский вытаскивает инородный предмет из парня, слыша короткий сдавленный вздох облегчения. — Если не будешь сопротивляться, то я обещаю быть осторожным, — шепчет парень влажными губами в губы Тайги. Кагами начинает сильнее страшиться парня. Почему тот так внезапно решил сменить грубость на милость? Неужто решил пожалеть его. Но красноволосому не нужно сочувствие. — Сначала разодрал мне задницу, а теперь решил быть нежным? — шипит гражданский, выражая всю ненависть в своём тоне. — Значит хочешь жёстко, что ж... — Н-нет... — тихо бурчит Кагами себе под нос, не желая совершать ещё одну глупую ошибку. — Что ты сказал, прости, я не услышал? — Нет, не хочу... жёстко... — Сначала ты вообще не хотел, а теперь хочешь, но нежно? Не ожидал... — Были бы у меня свободны руки, я бы тебе уже давно глаз на жопу натянул. — Значит хочешь... — торжествующе улыбаясь, Аомине ласково проводит по крепкой спине Тайги словно в знак извинения за произошедшее ранее. Тайга уже не хочет думать о том, что правильно, а что нет. Его тело просто хочет разрядки. «Господи, я ведь должен сопротивляться... почему у меня совсем нет на это сил?» Дайки, приспустив штаны вместе с бельём, наспех размазывает капельки выступившей смазки по своему члену, и парень ощущает заполненность нехилым размером, отчего колени разом вздрагивают. Он мгновенно заводится от приятной пульсации и жара чужой плоти. Синеволосый решает оставить язвительные вопросы позади, просто наслаждаясь тем, как тесно обволакивают стенки ануса Тайги его возбуждённый член. Войдя до основания, Аомине прижимается торсом к телу парня, вновь зарываясь ладонью в волосы Тайги, бесцеремонно сжимает их, без послаблений покусывая шею и плечи жертвы, оставляет яркие следы. Кагами отчаянно, надрывно стонет, пленительная дрожь одолевает его тело. И Дайки срывается, всё выходит далеко не нежно, но Тайга хорошо растянут, потому это не приносит неудобств, боль лишь изредка напоминает о себе, когда толчки становятся совсем жёсткими. И вот, сознание красноволосого притупляется окончательно, затмевая ясность мыслей. Он перестаёт сопротивляться напрочь, и, кажется, словно стонет в унисон своему насильнику, отчаянно ловя каждый его вздох. Его терзают тысячи несходных чувств, а смятение огнём полыхает в душе. «Я вообще нормальный? Как у меня вообще стоит на всё это?» Даже сейчас Аомине издевается перед лишённым всяких сил Тайгой, ладонь ранее сжимающая бедро парня, теперь сжимает член красноволосого, не давая тому кончить. Он вдыхает запах волос Кагами. — «Поехавшая сволочь, что он вообще творит?» — жестко врывается, по самые яйца, Тайга вскрикивает, осознавая, что вряд ли сможет после такого даже стоять. Парень получает лихорадочное блаженство от осуществляемого с ним. Он не знал ранее, что ему нравится, когда его берут властно, беспрекословно подчиняют себе, буквально втрахивают в жесткую обивку салона, что кажется, что и без того расплывчатый мир перед глазами вовсе пропадет. Воздух со свистом входит и выходит из пересохшего горла Тайги, неприятно обжигая. Чувствуя подступающую разрядку, Аомине ослабевает хватку на члене парня за хорошее поведение, давая тому наконец кончить. Внезапно ощутив что-то обжигающее внутри себя, Кагами понимает, что и Дайки кончил, и издаёт лишь тихое «блядь» в знак фатального смирения с тем, что только что произошло. Дайки не спешит так быстро покидать свою жертву, наслаждаясь тем, как горячая сперма вытекает из растраханного колечка мышц парня, упиваясь проделанной работой словно представитель творческой профессии. В голове Тайги просто не осталось никаких мыслей, он и рад бы хорошенько врезать по этому довольному лицу, но слишком вымотан после пережитого во всех смыслах, не в силах даже пошевелиться. — Ты мне жопу раздолбал, уёбок, вали уже нахуй, – обессиленно проговаривает гражданский. — Я лишь разработал, малыш, — наглый язык проскальзывает в ухо Кагами, отчего тот поёживается, жмурясь. Признаться честно, Дайки мало того, что только что произошло. Хоть он порой не щадит чьих-то чувств, но не такой он уж и ублюдок. Высвободив давно затёкшие руки Кагами от наручников, полицейский выбирается из салона авто. — Найду, сука, очко порву! — хрипло угрожает Тайга. — Всегда к твоим услугам, малыш! — приподняв козырёк в знак почтения и одарив парня нахально-игривой улыбкой, мужчина, в качестве напоминания о себе оставляет красноволосому фуражку и удаляется к своему автомобилю. — Я обязательно отыграюсь, сучёныш, - шепчет красноволосый. Кагами ещё не знает, что в фуражке лежит номер телефона, а Аомине никакой и не полицейский вовсе;)