Анальгетики

POV. Ария Одолжив машину у Элли на день, своей-то у меня нет, уже отъехала от города, остается десять минут до пункта моего назначения. И вот, я здесь. Кладбище. Как обычно пахнет сырой прогнившей землей. Кажется, запах этого места не покидает меня всю жизнь, как бы долго я здесь не была, он все равно будто стоит у меня в горле, от чего тошнит. Мама, папа, я снова пришла к вам. Иду средь могил и надгробий по давно выученной тропинке, даже с закрытыми глазами я никогда не собьюсь… Подхожу к двум рядом стоящим надгробиям, немного счищаю пыль и нападавшие веточки и листья деревьев, сажусь на маленькую лавочку, стоящую рядом. — Мам, пап, простите меня за то, что так долго не навещала вас, столько всего происходит сейчас. Я уже больше не та маленькая девочка, которая рыдала здесь каждый день, я научилась контролировать себя, скрывать свои чувства, но я правда…правда все еще скучаю по вам. — ком подходит к горлу, в носу начинает щипать, говорить становится все труднее, и я понимаю, что сейчас расплачусь, но пытаюсь сдержать слезы. — Хотя, кого я обманываю, пытаясь быть сильной, я прежде всего вру сама себе… и вам. Я все еще та слабая одиннадцатилетняя девочка, которую вы оставили, — слезы хлынули потоком, и уже нет никакого смысла их останавливать, — и за эти девять лет, будучи предоставленной самой себе, я поняла одно — даже если ты не сильная, нужно казаться таковой. Это я и делаю изо дня в день, скрывая себя, свои эмоции и чувства, быть может это не правильно? Но так легче… Все время пытаюсь не оглядываться назад, но прошлое нельзя забыть, на нём построено будущее. Недавно мне признались в любви, но я не смогла ответить взаимностью только потому что вспомнила человека, которого любила последним… И каждый раз оказываясь в трудных ситуациях, я задаюсь вопросом «А что бы мне посоветовала мама?», но понимаю, что никогда не смогу дать ответа на этот вопрос просто потому, что я не знаю… Я должна все понимать и делать сама, и это самое трудное… Но спасибо вам за то, что были со мной хотя бы небольшой отрезок моей жизни. Я люблю вас, и никогда не перестану это делать… Рыдая навзрыд, я резко встаю и ухожу, не могу больше здесь оставаться, еще секунда, я сама упаду на эту землю и не захочу вставать. Минут двадцать просто сижу в машине, не заводя её, чтобы хоть как-то успокоиться, но слез становится все больше и больше. Я не сильная, я жалкая…

***

Поворачиваю в переулок недалеко от своего района и в боковом зеркале вижу Зейна. Лицо парня хмурое и напряженное, да и сам какой-то дерганый, вечно смотрит по сторонам. Я начинаю ехать медленнее, а темноволосый подходит все ближе и ближе ко мне, и я начинаю думать, что он увидел меня, когда я проезжала мимо, или узнал машину Элл. Но он сворачивает во дворы, все еще нервно оглядываясь. Любопытство берет вверх, и я решаю пойти за ним, бросив тачку неподалёку. Я следую за ним, оставляя некоторое расстояние между нами и прячусь за углы домов, парень не должен меня заметить. Зейн останавливается в одном из дворов… И что я вижу… Глазам поверить не могу… — Стреляй же! Чего ты ждешь? Это орёт Гарри… А рядом с ним Найл, Луи, Лиам и только что подошедший Зейн. О, Господи! Я закрываю ладонью рот, что не закричать. Нет, я не напугана, я больше просто шокирована. Что происходит? Перевожу взгляд на парня, который стреляет — Стив. Мы не виделись с ним с 16 лет, после того, как он меня изнасиловал, и сейчас он здесь… Я облокачиваюсь на стену здания, чтобы не упасть, ноги начинают дрожать, когда в памяти проносятся моменты четырёхлетней давности. — Ты все ещё надеешься на то, что я буду вымаливать у тебя жизнь? Ха-ха. Это снова говорит Гарри, поразительно, но даже стоя на волосок от жизни и смерти он не теряет себя и свои манеры. Повисает полная тишина. Все замирают в ожидании действий. И в этой тиши даже из-за угла дома я слышу отчетливый звук спуска предохранителя. «О, нет!». Кажется, я сказала это вслух. Стив оборачивается на звуки и совершенно изумленно громко произносит: — Ария? Найл в то время, пользуясь моментом выстреливает Ему в ногу, начинается потасовка, друзья Стива подбегают к нему, наугад стреляя в парней, в то время как они пытаются скрыться. Но я уже больше не смотрю на это, и сама убегаю виляя узкими улочками с детства выученных дворов. Нахожу машину и сажусь за руль, домой я сейчас точно не поеду. Ехать очень трудно, каждая жилка внутри меня дрожит, но не столько от страха, сколько от волнения. Я волнуюсь за парней, что должно было произойти, чтобы был такой исход? Эти вещи: любопытство, волнение, и признаюсь, все же, страх сейчас охватывают меня изнутри, выбивая из колеи. Еду по маршруту известному только одному моему подсознанию, и в конечном счете заезжаю во дворы, и понимаю, что это дворы Гарри. Вижу дом, на крышу которого парень меня водил, и решаю забраться туда. Я стою на краю крыши совершенно одна. Ветер завывает и потоком дует в лицо, чуть ли не сбивая с ног, становится холодно. Чувствую себя беззащитной загнанной маленькой девочкой, которой катастрофически не хватает поддержки, но через секунду понимаю, что она мне и не нужна, нельзя полагаться на кого-то. Все люди, которым я когда-либо доверяла, где они сейчас? Их нет. А может никогда и не было? Я постоянно путаюсь, теряясь в самой себе. Легко уйти в темноту, но не легко найти обратно выход из нее. Слышу шорох, кто-то поднимается по лестнице, ведущей сюда. Оборачиваюсь и вижу… Луи? Но я ожидала увидеть Гарри. — Я хотел сказать тебе спасибо, Ария, ты в каком-то роде спасла нас… — начинает парень. — Не за что. Зачем ты здесь? — холодно бросаю я. — Послушай… — Он говорил, что никого кроме меня не приводил сюда. — Так и есть, я сам нашел это место, когда он сидел здесь пару лет назад. — Расскажи, что произошло там, во дворе. — Послушай, Ари, это не так просто… — А ЧТО ПРОСТО? ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, В ЭТОЙ ЖИЗНИ ПРОСТО? — уже начинаю кричать я. — ТЫ ДУМАЕШЬ, МНЕ ПРОСТО ВОТ ТАК ВОТ СТОЯТЬ ЗДЕСЬ, ПОСРЕДИ ЭТОЙ ГРЕБАННОЙ КРЫШИ, И НИ О ЧЕМ НЕ ЗНАТЬ? — Когда-нибудь он сам тебе все расскажет. — О ком речь? — О Гарри. — Мы никто друг другу. — Вы уж точно больше, чем «никто». Услышь меня: главное — не срывайся. — Нельзя сорваться, если ты уже сломлена. Каждый раз, когда мы кричим, мы хотим, чтобы нас, потерявшихся в темных уголках своего сознания, все же нашли.