Helion

Сто тридцать семь лет с начала межрасовой войны. Семьсот пятьдесят лет после Катаклизма.

Элиец стоял посреди тоскливо завывающей Бездны. Она пела проникая каждой своею песней в самое сердце, сжимая его ледяными, безжизненными ладонями. В висках стучала кровь, тело бросало то в жар то в озноб, ноги дрожали, как и пальцы, наперекор всему крепко сжимающие клинок меча. Вокруг вихрями вздымалась космическая пыль застилая глаза, и делая стоящий в нескольких метрах силуэт почти невидимым. Но он знал где она, знал что готова к последнему рывку, и уже видел ярко сияющий ореол энергии, сконцентрировавшейся вокруг ее орба. Мелкий песок, клубящийся в воздухе раздражал глаза. Элиец прищурился, сплевывая кровь. Силуэт напротив скрыл густой дым, точно неизвестные боги из совсем другой вселенной хотели остановить неминуемое. Ведь родные Боги Атреи были глухи к его молитвам. И только чертова судьба, пророчество или еще балаур знает что раз за разом направляли упрямо окровавленный меч навстречу неизбежному, с удивительной точностью... Гелион подскочил в постели, сжимая рукоять своего клинка, который всегда был рядом с ним. - Чернокрылые твари, - выругался он сиплым голосом и упал обратно на подушки. Предсказанию оракулов было уже не меньше ста лет, и он давно должен был забыть о нем, или сдохнуть где-нибудь посреди Бездны, ввязавшись в очередную схватке с асмодианами. Хотя, это было невозможно - бессмертные не умирают. Если только не вмешиваются третьи силы... Война перечеркнула многое. А время стерло оставшееся. Это жизнь, говорил он себе, бессмертная жизнь... Прикрыв глаза он едва шевеля губами зашептал: - Жил-был на свете мальчик по имени Гелион. Мама учила его добру, благородству, чести и доблести. Учила его верить в свет в своей душе, в людей и богов. Дарила улыбку и тепло. Мальчик вырос. Стал даэвом. Получил бессмертие. Получил силу. Боги дали ему вечность, но забрали его близких, оставив мрак и холод в замен. Свет в сердце погас. Лед сковал душу, а вера покинула его. И стал он редкостной сволочью, - улыбаясь, прошептал Гелион, и провалился в обратно сон.

***

Схватив элийку за длинные светлые локоны, Гелион одним рывком притянул ее к себе. Связанные и заломленные за спину руки, делали блондинку неуклюжей и беспомощной. А кляп во рту - тихой. Обхватив ее свободной рукой, вынудив тем самым раздвинуть ноги шире, он одним рывком вошел в раскрывшуюся прямо перед его членом промежность. Почти зарычав от ощущений, он резко двинулся внутри нее, сильнее впиваясь пальцами в пышные ягодицы. От резких толчков девушку штормило из стороны в сторону, волосы растрепались, путаясь вокруг шеи и лица. Она было дернулась, в попытке воспротивиться, но веселого элийского капитана это только раззадоривало. Он отпустил волосы и властно положил ладонь ей на спину, еще более яростно вторгаясь в бархатистое лоно, но слишком увлекся и не заметил, как грубая холщовая веревка соскочила с запястий девицы. Почувствовал свободу в руках, Элийка приподнялась на логти, вытащила изо рта кляп, и завопила тонким писклявым голосом ругательства, направленные в сторону своего любовника, все еще находящегося в ней. - Ты балаурский извращенец! - Лив, не зли меня, - рыкнул увлеченный командир. - Тебе что скучно заниматься со мной любовью без этой хрени? - пропищала Лив, уставившись вполоборота на Гелиона. - Я хочу ласки и нежности, хочу простой любви, а не... - О чем ты? - усмехнулся он. - Любви? - Пошел ты к балаурьей матери! - зашипела Лив. - Экспериментируй со всей этой хренью на своих пленных асмодианках! Оливия вырвалась из его лап и швырнула в него ненавистный кляп и веревку, которая минуту назад была крепко затянута на ее запястьях. - Да пошла ты! Я затыкаю тебе рот, потому что иначе тебя невозможно заткнуть! - бросил ей Гелион, вскочив с кровати. Огромный напряженный член торчал прямо перед перекошенным лицом Лив. Покачиваясь, он болезненно пульсировал, при каждом вдохе, требуя к себе внимания. Гелион был не доволен исходом. Незавершенным исходом. По большому счету это единственное что заботило его на данный момент - прерванное соитие, стремящееся уже почти к своему логическому завершению. - Между нами все кончено! - воскликнула девица, кинувшись собирать свои разбросанные вещи. - Хоть минет мне сделай? А то яйца опухнут, - с иронией предложил капитан. Лив возмущенно уставилась на наглеца. Она потратила мгновение на то, чтобы изучить помещение и в мужчину тут же полетела ваза, стоящая на прикроватном столике. Гелион легко увернулся, за спиной звонко зазвенело стекло, разлетаясь на осколки. С яростью девица продолжила поднимать с пола свое нижнее белье. Лицо ее выражало крайнюю степень досады, о чем свидетельствовали вздымающиеся ноздри и перекошенные в горькой усмешке губы. - Пошел ты..., - бессильно изрекла она, и выбежала из комнаты. - Сучка, - кинул ей на прощание Гелион. Через несколько часов, он показался в штабе, захваченной неделю назад крепости. Солдаты преданно защитили элийской оплот от чернокрылых захватчиков в недавнем сражении, и теперь с садистским наслаждением издевались над пленными - большей частью неопытными новичками, которым не была дарована быстрая смерть. Гелион широкими громкими шагами направился к центральной площади где толпились солдаты. "Ну Лив, ну сучка", - гудело в голове. Подойдя ближе, он растолкал всех, оказавшись в центре столпотворения. В кругу смеющихся солдат металась асмодианка. Она неуверенно сжимала клинки с острыми блестящими лезвиями, обороняясь от пытающихся приблизиться элийцев. Не слишком успешно... Разбитое лицо, изодранная кожаная броня, синяки по всему телу, а местами сочились тонкие струи алой крови. Глаза ее пылали, скорее загнанно чем устрашающе. - "А вот и моя пленная асмодианочка!", - мысленно усмехнулся он. Выхватив длинный меч, он направил лезвие в сторону девушки. - Победишь меня, отпущу, не тронув. Проиграешь - придется обнажиться! - расхохотался Гелион, уже заранее прикидывая в каких позах возьмет дикарку. В паху приятно потеплело. Солдаты разошлись, уступая ему дорогу, присвистывая от нетерпения. Они предвкушали красивое зрелище. Ударом наотмашь он повалил обессиленную девушку на шершавый камень площади. Кинжалы убийцы, он легко отшвырнул своим сапогом. Она тихо заскулила в измазанную кровью и пылью ладонь. Броня была уничтожена почти полностью и свисала бесполезными лоскутами едва прикрывая покрытое синими разводами бледное тело. Властным движением он обнажал полную грудь, по которой теперь скользили жадные взгляды. Гелион победно улыбнулся. - Проиграла, - резюмировал он. Следующим движением он схватил ее за шею прижав лицом к холодному камню площади посреди крепости. Одним грубым рывком содрал остатки располосованного дублета и бридж. На белой коже контрастно сияли алым светом глубокие порезы, и фиолетовые кровоподтеки синяков. Асмодианка встрепенулась, но тут же почувствовала как сжались пальцы на шее, перекрывая кислород, ровно настолько что бы не дать задохнуться. - Ты проиграла, милая. Прими поражение достойно. Не хочу портить твою симпатичную мордашку! - расхохотался Гелион и толпа вокруг зашлась одобрительным гоготом. Девушка заскрежетала когтями, беспомощно сжимая руки в кулаки, и замирая, поняв что просто умереть ей не дадут. Какой-то услужливый солдатик приволок низкий стол на толстых устойчивых ножках. Асмодианка тут же была водружена на обшарпанную поверхность сильными руками. Она зажмурилась, пытаясь отстраниться от своих мучителей. Но шум вокруг не давал забыться... Незнакомые грубые пальцы скользили по истерзанному в неравном бою телу, ощупывая каждый сантиметр кожи. Шершавые руки сжимали настойчиво грудь, покачивающуюся от толчков со всех сторон. В лицо ткнулось что-то горячее, протискиваясь ей в рот, ягодицы поглаживали, щипали, звонко шлепали, казалось, тысячи рук. Что-то склизкое потекло по ноге, и чей-то толстый палец легко проник в анальное отверстие, поступательно двигаясь взад-вперед. Между сжатых ног притиснулась рука, разведя грубо их в стороны, половые губы запекло от резких движений пальцев, ищущих проход в лоно. Дышать было невозможно, горло сдавил спазм, что очень не нравилось одному из солдат. - Сожмешь челюсть и останешься без зубов, - предупредил мужской голос. Рука между ног уже нашла проход в лоно и настойчиво протискивала туда свои корявые пальцы, вымазанные чем то скользким. Груди пылали от бесконечных грубых прикосновений. Разбитые, стесанные колени гудели. Стоять на четвереньках становилось нестерпимо больно и тяжело, но едва ли она могла упасть - тысячи рук со всех сторон низачто не дали бы ей такой свободы в движениях. Гелион со стороны наблюдал за оргией, происходящей на его глазах. На столе распласталась шокированная асмодианка, а солдаты крутящиеся вокруг изощрялись над ней как могли. Но никто из них не пытался совершить настоящее соитие, они знали - капитан предпочитал первым брать нерадивых пленниц, а уже потом отдавал их своим солдатам на развлечения. Что они делали с ними - ему было плевать. Требовал он только одного - избавляться от асмодиан в тот же день и сразу же после оргии. Своего рода дань уважения даэвам с той стороны. Смерть-кибелиск-освобождение. Ведь он же не зверь, а благородный капитан элийского дивизиона! Почувствовав что готов оторваться на асмодианке за несостоявшийся секс с Лив, Гелион оттолкнул солдат что крутились возле зада девушки, жестом велел им передвинуть ее поближе к краю стола. Достав свой твердый член подошел к ней вплотную, упершись в раскрасневшееся, влажное от смазки отверстие ануса. Хлопнув девчонку по ягодице, так что та аж взвизгнула, он сжал ее бедра и с силой надавил на поясницу, чуть опуская ее зад. Член медленно начал протискиваться в узкое отверстие. Асмодианка испуганно задергалась, почувствовав что игры закончились, но спереди ее крепко держал начальник охраны, чей детородный орган все еще был у нее во рту. Гелион усилил нажим и втиснулся до конца. Резво и с задором толкнулся вперед. Чужие руки крепко держали асмодианку, больше желая пощупать чернокрылую тварь, нежели помочь беспрепятственно иметь ее. Капитан с трудом проникал в девственное отверстие, плотным кольцом сжимающее член. Но с каждым страстным движением все резче и резче толкался внутри, преодолевая сопротивление. Несколько минут спустя он уже с яростью трахал девчонку, громко хрипя от возбуждения, и даже забыв сменить место дислокации члена, что обычно было важным действием. Кончил Гелион также громко и рыча, словно забыв про солдат, похотливо пялящихся на своего капитана. Утолив животную страсть, он выскользнул из девушки брезгливо размазав по ягодицам семенную жидкость. Расслабленно выдохнул и отошел в сторону. Тут же словно стая стервятников на асмодианку налетели солдаты. Гелион отправился прочь. Уходя, он поймал себя на том, что прислушивается к звукам позади, но так и не услышал ни одного ее крика. "Гордая какая", - подумал, но почти сразу переключился на мысли о поднятии защиты крепости и всякой всячины о которой и должны думать капитаны элийской армии.

***

Вечером, когда уже стемнело, крики - стихли, а дневную суету сменил сумеречный покой, Гелион вышел во двор, решив передохнуть от работы, и скурить запрятанный в тайничке косячок элитной балаурской дури, купленный у шиго за сумасшедшее количество кинар. Площадь пустовала, в центре все также стоял стол на котором творились днём бесчинства, а рядом на земле, завернувшись в черные, исковерканные крылья лежало бездыханное тело асмодианки... Гелион сглотнул. Почему она так и не встала на кибелиске? Если душа её нигде не была привязана, она должна была бы умереть навечно, растворившись в эфире. Но она по прежнему была здесь. Словно униженная и оскорбленная врагом, не желала возвращаться к своим. Тело пробрала дрожь. От такой неожиданной реакции он ещё раз вздрогнул. Глубоко затянувшись и выпустив густой белый дым в воздух, капитан присел на корточки перед асмодианкой, рассматривая ее. Руки потянулись к смятым смоляным крыльям, перебирая все еще сохранившие шелковистость и местами блеск перья. - Дурная, возвращайся в Асмодею. Тут ты не нужна никому. Но асмодианка не исчезала. Вокруг словно замерло все. И разряженный воздух. И эфирные потоки, зависшие над крепостью. И само время. - Что можем мы изменить, если сами Боги оказались бессильны... - вздохнул Гелион, хмуря белесые брови. Ему вдруг снова вспомнились предсказания пророков о собственной судьбе. Тусклый взгляд скользил по бездыханному силуэту дикарки. Резко поднявшись, он выдернул одно, особенно красивое перо, переливающееся перламутровыми прожилками через густой черный цвет. Покрутив его в руках, капитан медленно направился обратно на пост. На полпути обернувшись - снова увидел одинокий силуэт асмодианки. - Прости, - шепнул он тихо, в никуда. На землю плавно опустилось небрежно брошеное на землю перо. Переступив через него Гелион быстрыми шагами направился обратно в свой временный кабинет, исчезнув через мгновение в большом арочном проходе. Минуту спустя маленькую площадь озарило эфирное свечение, окутавшее силуэт асмодианки, медленно возвращая ее на кибелиск, теперь уже совсем в другую жизнь. Она прошла свое боевое крещение.