Darkness

Густая и алая, еще совсем теплая кровь окрашивает белокурые локоны, мерно свисающие с плеч. Капля крови медленно и осторожно скатывается с уголка губ вниз, охватывая шею и оставляя на ней неровною дорожку. За ней следуют и остальные, проделывая тот же путь, изредка меняя свое направление, пока одна из них не достигла предплечья. Капля, с все той же присущей ей грацией, тянется вниз, достигая кисти руки, затем и указательного пальца, зависающего в воздухе. Секунда, и вы наблюдаете, как она медленно соскальзывает с поверхности, ровно и стремительно падая вниз, разбиваясь о пол с характерным звуком, который тут же разносится по всему помещению, нарушая тишину вокруг. Идеальный контраст белоснежной кожи и темно-алой крови не могут оставить человека без внимания. Холодеющее тело девушки распласталось по скамье в школьной раздевалке. Конечности свисали с краев, начиная постепенно твердеть. Лицо в темноте освещало лишь слабое сияние луны, сочившееся сквозь небольшое окошко, но даже это помогало детально разглядеть его очертания. Глаза, не так давно горевшие озорной голубизной, померкли и застыли. Веки были широко распахнуты в ужасе, а радужка к этому времени прибрела сероватый оттенок. Пустым взглядом тело смотрело перед собой, застыв в предсмертном, сковавшем мышцы чувстве страха. Рот был приоткрыт в немом крике о помощи, так и не успевшем сорваться с уст белокурой девушки, волосы которой уже успели окраситься в бурый. Выражение лица было скованным и нервным. Удивительно, сколько эмоций может передать мертвое тело, которое уже никогда не сможет вновь придать себе умиротворенный вид. Грудная клетка была исполосована острым, как лезвие, ножом. Сказать, что там зияли несколько колотых ран - не поворачивается язык, на ум приходит лишь одно единственное слово – месиво. Таковым и было состояние бледного тела. Стайлз тихо сидел неподалеку, чуть отрешенно смотря на свою «работу», обдумывая последующие действия. Он оценивал всю ситуацию в целом: очередная неделя глупых предположений и догадок от Скотта и его стаи. Подобные мысли всегда радовали Стилински, даже забавляли. Разумеется, никто и предположить не мог, что за всеми убийствами стоит не такой уж и невинный, как оказалось, Стайлз. Этот пунктик очень помогал парню, ведь подозрения никогда не падали на него, просто не могли пасть, и именно поэтому убийства продолжались. Стайлз и сам порой не понимал, что подталкивает его на такие поступки, ведь у подростка никогда не было предрасположенности к насилию. Возможно, дух ногицунэ не покинул его тело, все еще орудуя сознанием мальчика. Хотя Стилински мог поспорить на этот счет, ведь все совершенные им действия исходили только от него самого. Возможно, теперь у него просто нет души. Так или иначе, это ни капельки не расстраивало Стайлза. Сейчас он вообще не был уверен в том, что его может расстроить хоть что-то. Прошло чуть больше месяца с того момента, как он убил свою первую жертву. Ей оказалась вполне симпатичная девушка – Тиффани. Кажется, так ее звали. Эти два человека не сталкивались друг с другом прежде, но так уж сложились обстоятельства, что карты выпали именно на нее. Довольно часто Стайлз вспоминал свое погружение под толщу ледяной воды в маленькой комнатке обыкновенной ветеринарной клиники. Это и послужило началом всего. Он помнит, как в глазах потемнело, а разум начал блуждать. Тогда никто и предположить не мог, что вместе с надвигающейся тьмой в глазах парня, та же самая тьма будет медленно окутывать его сознание. Стайлз не одержим, не страдает психическим расстройством. Стайлзу просто нравится убивать. Наблюдать за своей жертвой в тот момент, когда душа покидает тело, навечно сковывая бедолагу мертвыми оковами. Парень получает неимоверное удовольствие, смотря на страдание других и чувствуя свое превосходство над ними. Ведь все жертвы боялись Стилински, он помнил каждое их слово, срывающееся с их губ, помнил каждый крик и нервный вздох. Стайлз знал, что с каждым разом все глубже заходит в воду, направляясь ко дну, но выбраться из этой пучины волн он уже не мог. Тьма вокруг его сердца сгущалась, опутывая его своими черными и гнилыми нитями, не давая приобрести тот жизненный красноватый оттенок. Ничто уже не сможет спасти его, ведь нельзя зависнуть в воздухе после того, как ты сам сделал этот шаг в глубокую пропасть. Да и хотелось ли ему повернуть назад? Пожалуй, не менее приятное удовольствие Стилински получал и от осознания того, насколько легко ему дается вертеть своими друзьями, обманывая их. Стайлзу не составляло большого труда надевать шкуру овечки и непроницаемую маску, выражающую абсолютное спокойствие. В свое время ногицунэ научил Стилински тому, как не чувствовать ничего внутри, кроме душераздирающей пустоты. Это служит еще одним поводом для убийств, ведь в такие минуты парень ощущает себя живым, наполняя чужими страданиями свою плоть. Как ни странно, он не испытывал ни малейшего сожаления, обманывая и манипулируя своими, казалось бы, близкими друзьями из стаи. Напротив, Стайлз понял одну важную вещь – легче жить, не чувствуя по отношению к другим совершенно ничего. Так всегда легче, потому что не существует никаких границ, не существует обязательств, так же как и привязанности к людям. Стилински тянуло ко тьме, она манила его к себе, дергая за невидимые и тоненькие ниточки, которые можно легко оборвать, но парень не собирался сопротивляться. Он услужливо и верно подходил к самому краю, не боясь темноты, видя в ней свой собственный свет. Во тьме ему не придется принимать сложных решений, повинуясь порывам, подросток с легкостью может похоронить все остатки своей души и наслаждаться хаосом.

хx

Будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, зеленым цветом высвечивает на своем экране три часа ночи. Город засыпает – просыпается мафия. Стайлз стоит в собственной ванне напротив умывальника, в очередной раз тщательно промывая руки специальным раствором. Он криво ухмыляется, рассматривая свое отражение в зеркале. Домой парень вернулся ровно два часа назад, к тому времени шериф Стилински уже выехал на ночное дежурство. Переодевшись, Стайлз забрасывает толщу грязной одежды в стиральную машину и нажимает кнопку «запуск». Он устало потирает виски, когда слышит трель мобильного телефона, лежащего на его столе. Парню не требовалось смотреть на экран, чтобы догадываться о том, кто именно тревожит его в такой поздний час. Прокашлявшись, он нажимает на зеленую кнопку и прикладывает сотовый к уху. – Скотт? – произнес Стилински, стараясь сделать голос на тон ниже, отвечая вяло. – Стайлз! Где ты был? Я звоню уже который раз! – Прости, друг, усталость взяла свое и я заснул в гостиной, – губы Стилински поползли вверх, он знал, что МакКолл обязательно купится на очередную ложь. – Не услышал, как звонит телефон. Что-то случилось, Скотти? – У нас еще одно тело. – Понятно. Скоро буду. Вот так просто и легко, без всяких лишних объяснений, Стайлз направляется в лофт к Хейлам, надевая на себя очередную маску гиперактивного подростка.