Двадцать два поцелуя

Первый Осенние листья кажутся алыми, как глаза Шики, как подсыхающая кровь на собственных руках; Акира снимает перчатку и накрывает чуть подрагивающими пальцами белоснежную кожу щеки. Потом наклоняется, губами ловя черные пряди волос. Со стороны, должно быть, выглядит глупо, но Акире плевать: собственное сумасшедшее желание сильнее. Второй Акира останавливает Шики на пороге спальни, и это некстати, Шики нужно идти, лишнего времени не осталось, да когда оно вообще было, время; но Акира и не собирается его задерживать. Приподнявшись на цыпочки, Акира дотягивается до нахмуренного лба Шики — и запечатлевает на нем звонкий поцелуй. Третий Поцелуй приходится в подбородок, и это некстати — Шики промахнулся. Что ж, и на него бывает проруха — первоначально Шики рассчитывал поцеловать Акиру в губы, но меткость дала сбой. Следует меньше сидеть за столом главнокомандующего; пора, пожалуй, заняться полевой работой. Только вот Акиру с собой брать не следует — такого помощника, в случае чего, некем заменить. Четвертый От поцелуя в ухо Акира вздрагивает всем телом, и Шики чуть не прилетает локтем в подбородок. Он отшатывается, будто не ожидал подобной наглости от скованного пленника; а и впрямь, не ожидал. Кормить с рук — это все-таки одно, за неделю Акира успел смириться, но лезть в ушную раковину непродезинфицированным языком... вопиющее нарушение гигиены. Шики повинно складывает руки на коленях. Пятый Кулак врезается Акире в нос. Он слышит хруст, и это его отнюдь не радует; несмотря на свои успехи бойца, с переломанным носом Акира еще не ходил ни разу. И ощущения как-то не особо. С тех пор, как Кейске спятил от лайна, ни одно из связанных с ним ощущений не радует; хотя нет. Когда Кейске отлетает в сторону, зацепив Акиру рукой, последний чувствует почти удовлетворение. И это несмотря на нос, от малейшего движения взорвавшийся болью. Кейске матерится в сторонке, а обнаружившийся рядом Шики смотрит на Акиру участливым взглядом: — Нос болит? Только его издевательств тут и не хватает, думает Акира, но он даже близко не представляет себе размах трагедии. Потому что следующим вопросом Шики становится: — Хочешь, поцелую? Акира отбивается до последнего: сломанный нос, в конце концов, это одно, а вот поцелованный — совсем другое. Шестой Кончив в Шики, Акира падает рядом на кровать; хотя Шики остается молчаливым и неподвижным, его кожа немного потеплела. Чуть позже надо будет сменить простыни, переворачивая Шики с боку на бок, но не сейчас. Это — одно из тех редких мгновений, когда Акира может представить, будто все хорошо. Он представляет, обнимая Шики, обвиваясь вокруг него, чтобы сохранить тепло, и запечатлевая у него на щеке быстрый поцелуй. Седьмой Шики целует Акиру в губы после смерти Рина; на полу валяются стилеты, плащ Шики мокрый, и лицо тоже — от дождя? Или... Он цепляется за Акиру, как утопающий за последнюю опору, он меньше всего похож на хладнокровного убийцу, он нуждается в сочувствии, и Акиру отпускает. Обняв Шики, он чувствует его губы на своих губах: невинное прикосновение, если учитывать позу и то, чем они занимаются. Настоящее. Восьмой Шики не сразу понимает, что произошло, когда чувствует острую боль. Не выходя из Акиры, он прижимает пальцы к шее, отводит — и видит на них кровь. — Маленькая сучка, — он почти рычит, чувствуя, как изгибаются губы в довольной ухмылке. Акира под ним молчит, только разводит ноги шире; Шики непременно будет вспоминать его в разлуке. А он будет вспоминать Шики — с другими, теми, кого не пожелает кусать. Девятый Акира вскакивает как по команде — и чуть не падает с кровати. Шики смотрит на него насмешливо и недоброжелательно; внутренне содрогаясь от этого взгляда, Акира вжимается в спинку кровати и пытается сообразить, правда ли он чувствовал губы Шики на задней части шеи до того, как проснуться. Нет, не может быть. Просто продолжение сна. Десятый — Тихо-тихо, — бормочет Акира, проводя губами по спине Шики. — Все хорошо... Того трясет, как в лихорадке; он даже не протестует против подобного утешения, и на то есть своя причина. В последнее время Шики панически боится пауков. Одиннадцатый — А, м-м-м, ах, — стонет Акира, — а-а, м-может... Шики отвечает приглушенным рычанием. Он терпеть не может отвлекаться от прелюдии; знай Акира, как невероятно идет ему военная форма и как приятно расстегивать ее, покрывая плоскую грудь поцелуями... Нет, лучше ему не знать. Никому не положено иметь над главнокомандующим такую власть. Двенадцатый Кожа у Шики на предплечье чуть солоноватая; Акира забирает ее в рот, засасывает, оставляя след. Он любит оставлять такие следы украдкой. Шики наверняка знает об этом, но всегда спит, как убитый. Или притворяется. Под формой, в конце концов, ничего не видно. Тринадцатый Шики слегка прикусывает косточку на запястье Акиры. Тот не подает виду, что ему больно, продолжая улыбаться и глядя сквозь охранников, которых в другом случае непременно попытался бы соблазнить. По запястью Акиры стекает кровь — Шики не намерен делиться. Четырнадцатый Акира целует костяшки пальцев Шики, одну за другой, и тыльную сторону ладони, пока тот молча смотрит в стену. Час назад он встал из инвалидной коляски, чтобы с голыми руками пойти против охотников за их головами — и уложил всех. Пятнадцатый — Не умирай, — просит Акира, склонившись над Шики, пронзенным собственным клинком. — Эй, — его голос даже не дрожит, — эй, не умирай, слышишь? Пожалуйста. Он не может поверить в то, что происходит. А вроде казался сообразительным, хмыкает про себя Шики, поднимая руку, чтобы коснуться лица Акиры. Он не дотягивается, рука повисает в воздухе — тогда Акира хватается за нее, как за соломинку, и прижимается к ладони влажным поцелуем. Шестнадцатый Посасывая кончики пальцев Акиры, Шики методично инструктирует его, как именно растягивать себя внизу: один палец, на фалангу глубже, потом второй, так же, влево-вправо, сделать «ножницы», потрахать себя пальцами... Дикция Шики сильно страдает из-за чужих пальцев, и вряд ли Акира понимает хоть что-то. Но, кажется, он уже готов. Семнадцатый Это, по сути, не поцелуй — Шики вылизывает пупок Акиры, подбирая языком пролитый виски и кровь. Кровь Шики нравится не особенно, а вот виски — совсем другое дело, и какая разница, откуда его пить — из бутылки или самолично проколотого пупка строптивого мальчишки? Шики даже не подозревает, насколько ошибается. Восемнадцатый Поцелуй приходится куда-то в бок. С языком, отмечает Шики, прежде чем открыть глаза. — У меня есть для тебя подарок, — говорит Акира ему в бедро. Шики переворачивается на спину, не вполне понимая, в чем дело. Тогда Акира и наносит удар — собственной катаной Шики. — Мы умрем вместе, — обещает, поднимаясь с кровати; в руках Акиры блестит нож. Надпись на лезвии кажется Шики смутно знакомой. Девятнадцатый — Зачем же ты так, — Шики укоризненно качает головой. — Не попытался бы сбежать — и все было бы хорошо. Акира стонет; тогда Шики наклоняется и припадает губами к воспаленной коже на его бедре — над собственноручно нанесенной раной. — Теперь ты точно не сбежишь, — говорит Шики самодовольно. Мысли в голове путаются: да, не сбегу, молчаливо соглашается Акира. Мало кому удается бегать с заражением крови. Двадцатый Поцелуй приходится в голень. Шики смотрит на Акиру растерянно. — Что это значит? Тот поднимает взгляд, в котором — знакомый Шики огонь: — Только то, что я подчиняюсь вам, мой командир. Двадцать первый После того, как Шики вышел из подобия комы, он делает все без порывистой резкости; он больше не стремится доминировать и позволяет Акире любить его — так, как тот сам захочет. Неторопливо, медленно, до безумия нежно; Шики прикрывает глаза и отдается, и, чувствуя губы Акиры на своей ступне, не спрашивает, в чем причина. Двадцать второй — Вытащи свой большой палец у меня изо рта, — потребовал Шики. Акира открыл глаза: — Чего?.. Во сне он и вправду умудрился стащить носок, а голой ступней ткнуться Шики в губы. — А ну тебя, — Акира потянулся, заодно спасая пальцы на ноге от зловеще щелкнувших зубов. — Нечего было забираться в мою кровать и спать валетом. Мог и на полу переночевать... — Чтобы я еще хоть раз у тебя заночевал, — Шики кое-как выпутался из одеяла и побрел на кухню. — Свари мне кофе! — крикнул Акира, устраиваясь поудобнее. Несмотря на то, что они познакомились меньше месяца назад, а впервые напились вместе вчера, Акире казалось, будто он знает Шики всю жизнь. Даже несколько жизней.