Жара

Просьба прочесть комментарий автора перед чтением фика. Спасибо. Жара была повсюду. Она бродила по улицам, крепко прижимаясь к случайным прохожим, заставляя их задыхаться от этих объятий; она широко улыбалась с небес, маяча среди обжигающих солнечных лучей и прогоняя мелкие облачка; она пролетала вместе с ветром, вплетая своё зловонное дыхание в его некогда желанные дуновения; она врывалась в чужие дома, оставляя на людях отпечатки липких пальцев; она прокралась даже в жилище России, некогда казавшееся самым морозным местом на свете. Поэтому Канада сейчас был вынужден лежать на кровати и обмахиваться веером, ожидая, пока Россия отыщет где-то в недрах своих неисчисляемых кладовок вентилятор. Кондиционер у него сломался вчера, а рабочие из гарантийной службы, пообещав приехать примерно двадцать семь часов назад, очевидно, схлопотали солнечный удар. Канада и сам уже был близок к нему - вся его умственная деятельность свелась к контролю за кистью, сжимавшей веер. - А вот и я! - жизнерадостно сказал Россия, подключая вентилятор, отозвавшийся энергичным гулом. Канада тоже что-то промямлил в ответ. Говорить не было ни желания, ни сил. Он бы сейчас продал собственное тело - душа и разум уже растворились в окружающем зное - за бутылку холодной воды. Россия прилёг рядом, прикасаясь к Канаде. Тело Мэтью отреагировало на прохладную ладонь в соответствии с инстинктами: застонав и отбросив веер, вжалось в источник желанного холода. "Источник" чуть удивился, что не помешало ему улыбнуться и ласково притронуться к чужой щеке. - Какой ты горячий! - обеспокоенно воскликнул Россия, сам нисколечко не пострадавший от царившей вокруг духоты. Он, конечно, временно избавился от своей шинели, но извечный шарф - правда теперь скрывавший только часть шеи, и довольно тёплый свитер были немногим лучше. Канада, смущаясь чужого присутствия, остался в майке и брюках, за что сейчас расплачивался. Если бы у него нашлись силы, он бы немедля скинул с себя всё, а так приходилось страдать от соприкосновения синтетики с кожей. Канада дёрнулся и снова что-то простонал, надеясь, что его догадаются раздеть. - Может тебе льда принести? - осведомился Россия. Слово "лёд" зазвенело таким приятным холодом, что Канада смог выдавить из себя полноценное "да" и скомканную половинку от "пожалуйста". Иван выбрался из его объятий и ушёл из комнаты прежде, чем изморенный Мэтью сообразил, что лишается одного из средств спасения от жары. Он удручённо перевернулся на спину, прикрыл глаза и тихонько зашевелил губами, пытаясь удержаться от очередных стонов. Это удавалось ему ровно две минуты семнадцать секунд, если судить по электронным часам, стоявшим на прикроватной тумбочке. А потом вернулся Россия и осторожно провёл кубиком льда по руке Канады. Такого наслаждения Мэтью не испытывал, наверное, никогда в жизни. Он требовательно простонал что-то вроде: "Ещё". - Тебе так плохо? - поразился Иван, кладя ещё две льдинки на лоб и живот. Мэтт выгнулся и дрожащими губами выговорил: - О боги... Раздень меня, пожалуйста... - Раздеть? А ты уверен, Матвей? - Уверен. Одежда... в ней так жарко!.. - Россия пожал плечами и исполнил просьбу. Канада в это время был озабочен удерживанием уже слегка подтаявшего льда на своём теле. Оставшись в одном нижнем белье, он незамедлительно попытался повалить Россию обратно на кровать и возобновить объятия. Как ни странно, попытка увенчалась успехом: Россия действительно лёг и позволил Канаде, повернувшемуся на бок, прислониться к себе. Благодаря вентилятору, льду, отсутствию душных синтетических тканей и присутствию прохладного России, умственные способности Канады начали оправляться от пытки жарой. Первым пришёл в норму отдел мозга, контролирующий речь и немедленно начал проверять свою работоспособность: - Эй... Иван... Я всё хочу спросить... Во время той истории, ну, с моей потерей памяти... тогда ты называл меня Мэтью. Но ведь до того ты говорил: "Матвей", ну, я ведь тебе сам разрешил. И сейчас ты опять так говоришь. А те несколько дней я был "Мэтью". - Ну, ты ведь действительно был "Мэтью" те несколько дней. Ты даже и не помнил, что разрешал мне звать себя как-то по-другому. И потом, Канада и тот Мэтью немного отличались друг от друга. - Это как? - спросил Канада, рассеянно ведя льдинки по своему телу вверх - от живота к груди и шее. - К примеру, Мэтью был самую чуточку решительнее. - Я всегда такой! Ты просто не видел меня в экстремальных ситуациях, - он чуть недовольно сощурился и откинул голову назад, на грудь России. - А ещё он был злее. - Просто в те дни вы все постоянно выводили меня из себя чем-нибудь. - А я и говорю - злее. - Ничего подобного. Просто... просто это был жуткий стресс для меня - пришли в дом незнакомые люди, начали тормошить, вопить, обзывать Канадой, братом и милым... Вот я и разозлился, - тут Канада почувствовал, что у него затекли ноги, и чуть-чуть поёрзал, изменяя позу. Стало удобнее, только вот что-то твёрдое упёрлось в поясницу... хотя, какая разница? Наверное, всего лишь телефон. - А ещё Мэтью всегда помнил имя своего медведя. - Я тоже помню! Его зовут Кумасава... стойте, нет, Кумокири! Или Кумадаро?.. - О чём я и говорил! - рассмеялся Россия. - Нет... я же... - Канада поспешно придумывал оправдание себе, как вдруг его разум очнулся окончательно и стало холодно и жарко одновременно. "Какой ещё телефон?! Ты сейчас со своим... с человеком, с которым у тебя взаимные чувства. Ты в его доме. Лежишь с ним на кровати. Обнимаешься. Почти голый. Потёрся об него ягодицами. Гладил себя. Ну, то есть не гладил, а перемещал эти треклятые кубики льда, но со стороны всё равно что гладил. А перед этим ты стонал так, как не каждая порно-актриса сумеет. Ах, да. Ещё не забудь добавить ко всему вышеперечисленному то, что у вас с ним ещё не было секса. Зато сейчас, кажется, будет. Ты этого хочешь, а?" Самым удивительным было то, что он действительно хотел. Хотел Ивана в этом доме, наполненном жарой до такой степени, что можно было вспотеть при одном упоминании о нём, на простынях, нагретых его собственным телом, посреди всего этого невыносимого зноя... "В этот раз секс обещает быть действительно жарким. Безо всяких метафор. А с другой стороны, Иван ведь такой холодный. Причём тоже в буквальном смысле..." - подумал Канада. Лёд уже растаял, и расслабившееся тело настойчиво требовало прикосновений к чему-то столь же освежающему. Итак, Канада решился. Осталось только найти способ сообщить об этом России. И почему между словами "осталось только", как змеи в расщелинах между камнями, всегда должны поджидать самые неприятные и трудновыполнимые задачи? Канада категорически не умел соблазнять и подавать намёки, говорить же напрямик он стеснялся. То есть, он мог снять девушку на одну ночь в каком-то баре, но... Вот как посреди бела дня сказать тому, с кем так невинно - ладно, не совсем невинно, но всё равно без лишних намёков и прочего - лежишь на кровати и разговариваешь. Просто оборвать беседу и сказать без обиняков: "Я тебя хочу"? Первый и единственный парень Канады так и поступал. Но у них были другие отношения, без намёка на любовь, просто "секс по дружбе". Другу действительно можно сказать так. Но не любимому же! Хотя, собственно, почему бы и нет? Из-за дурацких слащаво-романтических соображений, годных только для мелодрам наихудшего пошиба? Тех самых романтических соображений, которые Россия так настойчиво отвергал? То есть, Канада на самом деле мог просто заявить... Нет, не мог. По той дурацкой причине, мешавшей ему повсюду в жизни. Из-за своей невыносимой стеснительности. Казалось бы, чего такого? Россия сам явно был не прочь, к тому же они встречались... Однако, он всё равно смущался. При одной мысли о том, чтобы произнести вслух три самых обыкновенных слова, даже не тех, что обычно зовутся "самыми главными", всё внутри Канады болезненно сжималось и начинало ужасающий полёт куда-то в небытие. Он уже несколько раз разомкнул губы, пытаясь бороться с собой, но... - Почему молчишь? Ты же на меня не обиделся? - прошептал Россия ему на ухо. Канада вздрогнул от неожиданности, чувствуя, как покрывается мурашками, и ответил, едва разомкнув губы: - Н-нет. Я просто задумался... - И о чём ты думал? Ты весь покраснел... Только не ври, что это от жары, - кажется, Россия сам перешёл к делу. Канада растерялся: как же так? Он ведь ничего не решил и даже не успел, что ему следует делать! Пришлось отдаться на волю собственного языка, который, как назло, заплетался: - Я... Я просто... Я думал о тебе. - Правда? И что же именно ты думал?.. - Сейчас Канаде следовало бы приглушённом тоном сказать что-нибудь крайне двусмысленное, и он, собравшись с духом, выговорил: - Н-н-ничего особенного... Я так... - пытаясь спрятаться от собственной робости, Мэтью прикрыл глаза и представил, что он сейчас совершенно один и, следовательно, может болтать всё, что угодно, - я хочу тебя, - проговорил он абсолютно чётко и... почти не используя голосовые связки. Но он же сказал! И это не его проблемы, что его не услышали! Тут Канада сам осознал, насколько жалко звучали эти внутренние оправдания. Вдохнув поглубже, он развернулся лицом к России и, будучи по-прежнему с закрытыми глазами, на ощупь нашёл край свитера и аккуратно потянул за него, вслух бормоча - я просто хочу узнать... Как тебе... как тебе не жарко в такой тёплой одежде. Вокруг жара, а ты такой прохладный... - он уткнулся лицом в область шеи Ивана, которая не была укутана шарфом, и легонько прикусил кожу. Россия чуть вздрогнул от неожиданности, потом обхватил Канаду за талию и с улыбкой произнёс: - Вот значит какие мысли у тебя были... Мне раздеться? - Н-не надо, - поспешно отказался Канада, задирая свитер России. Всё так же, вслепую, Мэтью проскользил руками по удивительно худому животу. Разве мог он предположить раньше, что Россия будет таким стройным, даже с ясно проступающей талией. А вот пресс почти не прощупывался. Канада распахнул глаза, словно пытаясь удостовериться: того ли мужчину он вообще ласкает? О да. Именно того. От вида белой, как будто никогда не ведавшей солнца, кожи захватывало дух. Канада хотел было резким порывистым движением сдёрнуть с России свитер вместе со скрывавшейся под ним майкой, нарочно торопясь из боязни разрушить очарование этой неестественной бледности, но его остановили: - Погоди. Сперва шарф, - от этих слов Мэтью в очередной раз залился краской стыда. И как он забыл о самом важном предмете гардероба России?! Иван рассмеялся, - ты, оказывается, ещё и нетерпеливый. Как же много я о тебе не знал, - он медленно размотал шарф и торжественно, с явным почтением сложил его на тумбочку, - а вот теперь можешь и продолжать, - Канада кивнул, однако вернуться к ласкам явно не спешил. - Что опять не так? Неужели теперь смущаешься, Матвей? - Канада кивнул в ответ, окончательно сконфузившись. Россия снова улыбнулся и стремительно привлёк его к себе, жадно целуя в губы. У Канады закружилась голова. Его руки, действуя почти самостоятельно, расстегнули ремень на брюках России и потянулись к ширинке. Вскоре ненужный предмет одежды был грубо откинут в сторону. Пальцы России пробежались по шее Канады, прогнувшегося в спине от наслаждения. Эта почти невинная ласка оказала на него невероятный эффект. Шея всегда была слабым местом Канады, порой его даже возбуждали простые прикосновения к ней. А уж нежные, чувственные поглаживания... Канада еле удерживал себя от стонов. В конце-концов, он крепко прижался к России, требовательно шепча ему на ухо: "Ещё" - и тут же задохнулся от ощущения чужих пальцев на напряжённом члене. По всему телу прошла приятная тёплая дрожь. Снова надвинулись со всех сторон щупальца жары, но теперь их прикосновения не могли навредить. Канада сильнее вжался в Россию, чувствуя его морозные поцелуи на своей шее, беспорядочно оглаживая его плечи, грудь, бёдра, поддаваясь томящему безумию удовольствия... Боль от проникновения сразу двух пальцев, пусть и обильно смазанных, отлично выводила из пламенной эйфории, туманившей голову. Канада задохнулся на мгновение, пытаясь расслабиться. Медленными, словно заранее продуманными движениями, он чертил кончиками пальцев линии вдоль позвоночника России. Вот так было правильно: неторопливо, ласково, без излишней страсти. И эти неспешные действия заводили ещё больше, чем прежняя пылкость. Канада чувствовал себя так, будто по нему скользили миллионы льдинок: приятные, слегка щекочущие покалывания захватили всё его тело, завораживая, и погружая куда-то в ясную льдистую синь. Он громко застонал, находясь на грани. - Нетушки, - зашептал Россия, ухитряясь по-прежнему улыбаться, - я хочу кончить вместе с тобой. Так что имей немного терпения. - Ну, тогда возьми меня, - именно эту фразу Канада ляпнул самым своим будничным тоном, будто просил передать соль или что-то в этом роде. Но прежде, чем он успел устыдиться этого, Россия произнёс: - Вот это мне нравится. Когда ты такой... решительный и бескомпромиссный, - он приспустил трусы Канады и вошёл в него одним толчком. Это было больно, но Канада сумел удержаться от вскрика. Очень аккуратно, стараясь уберечь себя, он начал двигаться. Противная режуще-тянущая боль поползла внизу живота. Канада попытался отвлечься от неё, но Россия, подстроившись под тягуче-плавный ритм, начал толкаться в него. Боль продолжала пульсировать внутри, перемежаясь яркими вспышками блаженства и закручиваясь вместе с ним в единую спираль. Канада вновь ощутил нежные уколы льдинок, увлекающие его за собой. Чувствуя, как от удовольствия кружится голова и понемногу уплывает сознание, он кончил. Россия последовал за ним. Несколько минут, они лежали обнимаясь, а потом Иван заметил: - Знаешь, я обычно предпочитаю более... бурный секс. - Я тоже. Просто сегодня для него было слишком уж жарко. Так что, давай в другой раз?