Неожиданная женитьба

— Конечно, дорогой Тиони, не бывает счастья большего, чем сильная девочка в выводке, — сказал Лансик, поднося к губам чашку с чаем. — Но, сказать по правде, только мальчики — истинная отрада отцовского сердца. — О, да, ласковые милашки! — поддержал его Тиони, накалывая на вилку крошечное пирожное. — Так бы и не расставался с ними никогда! — Лансик прижал ладони к груди и полуприкрыл глаза, как бы в экстазе родительской любви. Тиони деликатно проглотил кусочек пирожного и, отложив вилку, тоже изобразил восторженный жест. Они сидели в столичном доме Лансикова семейства, наслаждались легкими сплетнями и мирились. Точнее, не совсем мирились, а просто Тиони задабривал разобиженного Лансика. Обиделся тот, конечно, на совершеннейший пустяк, но что не сделаешь ради хорошего приятеля! Притом, что Тиони даже ощущал некоторую свою вину... Дело было в том, что Инссарчик не позвал на вечеринку Лансика, и тот очень оскорбился, несмотря на самое искреннее Инссарчиково удивление и уверения, что "тебя же никогда не интересовали подобные сборища, дорогой Лансик, там не было никого особо великосветского". По правде говоря, Тиони прекрасно понимал, почему Инссарчик не позвал Лансика. Инссарчик был умным и большинство его друзей тоже были весьма высокообразованными девушками и юношами, обожающими говорить о высоком и умном. Тиони туда звали потому, что он был знаменитый, красивый и умел очень искренне восхищаться умом собеседников, хлопать ресничками и млеть. Лансик же был, к сожалению, слегка глуповат, несмотря на всю свою светскую искусность. Небольшой, конечно, недостаток для такого красивого мужчины, но увы! Сам он этот недостаток не признавал — и, следовательно, не подходил на единственную возможную для себя в подобном обществе роль восторженного слушателя. Причем раньше это обстоятельство нисколько не мешало дружбе Инссарчика с Лансиком, так как Лансик и не претендовал на "невеликосветские" приемы Инссарчика. Но узнав, что Тиони там — постоянный гость, Лансик взревновал, обиделся и рассорился и с Инссаром, и с Тиони за компанию. Конечно, Тиони был в этом на стороне Инссарчика. И не только потому, что тот — муж владычицы. Совсем не поэтому! У Тиони у самого супруга стала недавно перворанговой. А старший муж — вообще второранговый, нереально высокое положение для мужчины... ну так ведь он сын Бездны... Но, в общем, дело было не в положении Инссарчика, нет. Просто Инссарчик был гораздо интереснее. Как и его друзья. Но расположение милашки Лансика терять очень не хотелось. И вовсе не потому, что тот был одним из самых влиятельных мужчин рода, нет! Лансик искренне нравился Тиони — ведь с кем можно было еще так занимательно поболтать о моде и выводках? И так сладко посплетничать обо всем свете. К столу подошел слуга и принялся с важным видом совершать чайную церемонию. — А где сейчас твои милые детки, Лансик? — спросил Тиони, пригубив свежий чай. — Радуются жизни в Луг-Бурзе, мои милашки, — ответил Лансик. — Тионочка-то, умница такая, уже почти вылупилась из нимфы, а мальчики все еще... веселятся. — О-о-о, — восхитился Тиони. — Так рано вылупилась для девочки! Ведь ей же нет еще и пятнадцати! — Я очень много с ней занимался, — кокетливо улыбнулся Лансик. И Тиони лишь усмехнулся на его замечание — как же! Всем известно, что Тионочка не отлипает от Тэргона и все ее воспитание как нимфы — исключительная заслуга его старшего мужа. Даже и сейчас она уехала на Юг вслед за Тэргоном. Такое внимание женатого мужчины к юной девушке выглядело бы весьма подозрительно, если бы Тэргон точно так же не возился бы со всем молодняком рода, таскающимся за ним, надо сказать, табуном. Ниарочка утверждала, что так Тэргон проявляет свой сильный отцовский инстинкт, но, честно говоря, Тиони в этом сильно сомневался. Какой отцовский инстинкт мог быть у человека, взирающего с абсолютным равнодушием как на прелестные выводки, так и на очаровательных, недавно вылупившихся детишек? Тиони мог бы покляться всеми богами, что Тэргон их даже не замечает — до того момента, как их ему не ткнут под нос. Так что дело было лишь в исключительно властолюбивом характере сына Бездны — ему просто нравилось властвовать над юными умами! И Тиони его прекрасно понимал в этом. Что может быть слаще восхищения поклонников? Лишь одного было понять невозможно — как можно не любить выводки и маленьких детишек. Как?! — А вот говорят, у одного благородного южанина недавно ктулх в выводке вылупился, господин, — внезапно подал голос слуга. — Какого рода был сей южанин? — фыркнул Лансик. — Люди говорят, тор Ррхасс, господин, — страшным шепотом сообщил слуга. — И как же сей благородный отпрыск рода Ррхасс назвал своего вылупка? — хихикнул Тиони. — Никак не назвал. Не успел, — вздохнул слуга. — Супруга убила его за измену. И его, и ктулха... — Как так, — Тиони прижал ладонь к сердцу и горестно спросил: — Неужто собственного родного ктулхеныша убила? — Нет...нет! — пролепетал слуга и заблестел слезами в глазах, очевидно, сам ужаснувшись этой картине. — Не ктулхеныша! Того ктулху убила, с которым ей развратник бесстыжий изменял! А ктулхеныша оставила и воспитала... в бассейне. — Душераздирающая история, — вздохнул Тиони, воображая, как занятно можно было бы изобразить эдакий бред, например, в фильме. Занятно! Жаль, что он завязал с миром кино. Лансик зафыркал и махнул на слугу рукой, отпуская его. И сопроводил свой жест небрежным замечанием: — Да уж, от связи с чудовищем рождаются чудовища. Тиони бросил на него быстрый взгляд, но не смог уловить отблеска злого намерения. "Рождаются чудовища"! Тиони знал, что далеко не все мужчины рода одобряли Ниарочкин выбор мужей. Были люди, считавшие Тэргона светлым чудовищем, только притворяющимся идеальным мужем. "Хотелось бы посмотреть на его выводок, — тихо злопыхали они. — Похож наверное будет он на порождения Прокаженных земель!" И еще больше было тех, кто полагал недостойным Тиони. "Прелестный мотылек, — говорили они. — Бесполезная слабая бабочка. Как жаль, что в Ниаре угасает кровь столь сильной семейной линии. Наследница Терриона Великого соблазняется ныне лишь пустой красотой и развратным Светом!" Ниара не говорила с Тиони о детях, и сам он не осмеливался поднимать эту тему. Страшно было даже представить себе, что будет, если его выводок окажется слабым. Кто будет любить его бедных крошек? Все будут смотреть на них с презрением, и они вырастут несчастными... От таких мыслей у Тиони каждый раз разрывалось сердце. И однажды, замучив себя подобными размышлениями (спровоцированными гадкими намеками недоброжелателей), он решил, что если выводок его будет слабый, он уйдет! Вернется в свой старый род и унесет своих бедных деток... Ниара наверняка разочаруется и не будет удерживать ни его, ни слабый его выводок. Это решение, окончательное и жертвенное, избавило его когда-то от многих терзаний. И вот теперь Ланс, кажется, намекает, что связь со светлым может исказить будущий выводок Тиони! И тогда даже низкородные не будут любить его... — Пожалуй, мне пора идти, дорогой Лансик, — сказал Тиони, поднимая эмпатические щиты. — Что? Так внезапно? — растерялся Ланс, заглядывая ему в глаза с немного виноватым выражением. И этот взгляд лучше тысячи слов говорил о том, что он действительно попытался эмпатически атаковать Тиони. — Да, я обещал папочке, — пролепетал Тиони и встал. Ланс был сильным эмпатом, но Тиони, хоть и слабый магически, в этом был гораздо сильнее его. А еще Ланс никогда не позволял себе устраивать эдакие штучки по отношению к Тиони раньше: исподтишка ударить по самому больному, а потом сделать вид, что ничего не произошло. Неужели все еще обижен на историю с вечеринкой Инссара? Но это не оправдание! "Не оправдание, — сердито подумал Тиони, садясь в машину. — И вовсе Тэргончик не чудовище! Его энергия горячая и чистая, и детям от нее будет только лучше! Может, они вообще хаоситами родятся!" И вообще, когда уже его старшие супруги вернутся с Юга! Это было уже в конце концов неприлично: Ниарочка пропадала в такой глуши, что оттуда даже известия приходили раз в неделю. И каждый раз у Тиони сердце екало. А Тэргон... Известия о нем поступали с завидной периодичностью, но что это были за известия! Непрерывные дуэли! Словно бы Тэргончик вознамерился сразиться со всеми сильными благородными Юга. Нет, конечно Тиони понимал, что южане ненавидят светлых, но, казалось, Тэргон делает все, чтобы ненависть эту усилить. Никакой заботы о душевном спокойствии своей семьи. И боги услышали безмолвные возмущения Тиони и ответили на них: приехав домой, он сразу ощутил там присутствие обоих супругов! "Госпожа дома! — возбужденно приветствовали его слуги. — И старший господин! О-о-о, такие злющие оба, такие злющие!.." Тиони бросился в Синюю гостиную, любимую его старшими супругами и обнаружил их двоих у камина. — ...сдох, тварь, — цедил Тэргон, сжимая руки в замок так, что белели пальцы. — Лопнул от прикосновения Тьмы, как давно сгнившее яблоко. Настоящие маги Жизни живут в самом сердце Тьмы годами. А это... Но он подтвердил перед смертью, что весь низший состав ордена под чарами. Они обходятся с нашими младшими братьями как с рабами, Ниара, а мы ничего не видим! — Может, тоже разновидность отводящих чар разума, — сказала Ниара и улыбнулась Тиони. Аура ее клубилась зловещей Тьмой, как будто она вернулась из горловины смерти, но Тиони, робко похлопав ресничками, все равно пошел за объятиями. — А может, просто спесивая тупость! — рыкнул Тэргон, и Тиони испуганно отшатнулся. Ниарочка его поймала и обняла, поцеловав в щеку и куда-то за ухом, отчего по телу Тиони пробежало множество щекочущих мурашек. "Как же я по тебе соскучилась, милый", — сказала Ниара. Тэргон нахмурился, глядя на них, а потом пересел на их диван, умудрившись втиснуться посредине, и ревниво спросил: "А по мне?" "И по тебе... немножко", — захихикал Тиони, и Тэргон ущипнул его за задницу. Тиони принялся извиваться, всем телом ощущая, как уходит злой отголосок войны и сражений из аур его супругов. И заменяется на любовный жар. — Кстати, — улыбнулась Ниара. — Не пора ли нам озаботиться выводками, дорогие мужья? — Выводками? — пискнул Тиони, и в животе его скрутилась холодная змея страха. Как скоро может навсегда изменится его судьба... — Прямо сейчас? — с еле заметной нервозностью спросил Тэргон. — Вы, кажется, не рады? — фыркнула Ниара. — Впервые встречаю мужчин, что не рады выводку. — Я очень, очень рад! — поспешно заверил Тиони. — Просто... а если... если мой выводок будет слабый? — Даже слабые мальчики не могут не вырасти счастливыми и красивыми с таким отцом, — погладила его по голове Ниара. "А если слабая девочка?" — в панике подумал Тиони, но не осмелился произнести страшное предположение вслух. — Впрочем, если вы пока не готовы, дорогие супруги... — Я готов, Ниара, и счастлив хм... заняться выводком прямо сейчас, — с самой пошлой улыбкой сообщил Тэргон и поцеловал Ниаре руку. Тиони изумленно вылупил на него глаза и буквально запихал себе в глотку идиотское восклицание: "Ты тоже собираешься просить о выводках?! А как же искажения?!" Ведь Ниарочка нисколько не удивилась, а значит, ничего странного в выводке от светлого не было. Просто Тиони не особо разбирался в биологии — вот и навоображал себе страшного.