Жажда крови (Новелла) /I want to bite

Тристана бросили на заднее сидение автомобиля и уже довольно долго везли в неизвестном направлении. Дюамель был за рулем старой машины, которая скрипела всякий раз, когда они поворачивали или «ловили» на дороге яму. Автомобиль звучал так, словно вот–вот развалится на ходу. Тристан мог только молиться, чтобы это ржавое корыто не сломалось где-то здесь, в этом богом забытом месте, посреди дороги, ведущей неизвестно куда. Тристан предполагал, что Дюамель сделает свой ход рано или поздно. Вампиры питают слабость к взрывоопасным «игрушкам», поэтому он не сомневался, что он выберет именно этот трюк. Если речь заходит о хаосе и панике, ничто не справляется лучше проверенных методов. У вампиров было извращенное чувство эстетики, Тристан его никогда не понимал. Но утонченное убийство выходило за рамки понимания Дюамеля, ведь если бы дома вместе с Тристаном был Исаак, то шума было бы больше. Хотя, к чему расшаркиваться, когда перед слугой стоит задача, которую необходимо выполнить для обожаемого господина. Тут уже неважно ни место, ни люди. Важен только результат. Ноги и руки Тристана были скованы парными тяжелыми кандалами. Несмотря на явные насмешки, Дюамель опасался его. Он бы не осмелился выступить прямо, предварительно не оглушив и не сковав. Он бы мог избавиться от кандалов, но безопаснее заставить думать Дюамеля, что он без сознания. Раны, которые он получил в результате взрыва, уже затянулись. Он потерял много крови из–за шрапнели, и вот это беспокоило намного сильнее. Кто бы мог подумать, что Дюамель догадается начинить бомбу шрапнелью? Ну да ничего, он сумеет позаботиться о нем, в то время как Исаак займется Жадо. Исаак предположительно уже в курсе. Спасибо Дюамелю, послание получилось довольно красочным. Какая ирония – их время вышло. Тристан прикрыл глаза, решив отдохнуть. Ему стоит собрать все оставшиеся силы для решающей схватки. Закрывшись от окружающего мира, Тристан отчетливо ощущал легкий аромат крови. Не его собственный. Он чует это запах с самого начала, как только его забросили в машину. Изношенный и потрескавшиеся кожаные сидения скрывают признаки пролитой крови. Вероятно, Дюамель возил Жадо жертв. Запах принадлежал молодой девушке. Наверное, это одна из пропавших несколько недель назад девушек. Его взгляд был прикован к Дюамелю, он же должен был сберечь некоторых из них, верно? Осознание этого болезненной иглой прошило сердце. Но вычислить Дюамеля не просто. Он куда больше человек, чем некоторые, поэтому легко теряется в толпе. Более того, Дюамель старательно избегал контактов с Тристаном. Жадо доходчиво объяснил ему, как себя вести и что делать. Даже спящим, Жадо чувствовал, как исчезают его «дети» и редеет линия крови. И скорее всего, он смутно представляет, кто стоит за всем этим. Звук шин стал громче. На гравий не похоже, но бетонное покрытие уже закончилось. Они ехали где-то в пригороде, где стояли загнивающие недостроенные конструкции, ожидающие возобновления финансирования. Все эти «недострои», претендующие на звания пригородных центров, не проживали дольше второго поколения владельцев, пока те, наконец, не возвращались в город. В старые времена, здесь повсюду были непроходимые леса и пустые поля, никем не обжитые и не используемые земли. Подобное соседство угрожало жизням людей и их средствам к существованию. Возможно, этот страх и гнал людей обратно в город. Сердце городской жизни в подобном пейзаже воспринималось, как «сыр в мышеловке», словно откровенное «приглашение к столу». Ведь не имеет значения, как опустошать трущобы, главное – тишина и покой. И как только в новостях запестрили заголовки о жутких зверских преступлениях, в головах людей ожили кошмары и страх продиктовал дальнейшие действия – пора возвращаться в безопасный город. Вампиры тем временем выбрались из сумрака окраин и ущелий, перебрались под искусственно созданный человеком мрак. Городская преступность возросла – преступления стали более жестокими – но внимание мировой общественности было приковано не к этим зверствам, а к истреблению целой семьи в пригороде. Но, как бывает, интерес постепенно угасал, словно речь шла о таинственных увечьях крупного рогатого скота, а не о людях. А вампиры, «присвоившие» себе ночь никогда не показывали своих лиц. Единственным свидетелем вампирской жестокости было долгое эхо их скрипящего хохота. Дюамель уверенно ехал вниз по улице, словно знал маршрут наизусть. Автомобиль замедлился и вскоре остановился. Абсолютно не беспокоясь о мелочах, он открыл заднюю дверь и вытащил Тристана, закинув его на плечо, словно сумку. Кандалы и цепи звякнули, как старые качели, но Дюамель никак не прореагировал на это. Тристан открыл глаза. Постройки вокруг были свободны от людей. Дюамель легко толкнул дверь и вошел внутрь. Было не заперто. Все еще, будучи перекинутым через плечо Дюамеля, Тристан оглядел пустынный холл. Его охватило странное ощущение «дэжавю». Но, это же не возможно. Ему, определенно, кажется. Дюамель бросил его на пол и пнул несколько раз, проверяя, но Тристан старательно изображал мертвого. Удовлетворившись тем, что Тристан все еще без сознания, Дюамель выудил из кармана ключи и открыл маленькую дверцу под лестницей, ведущей на второй этаж. Стены были обклеены однотипными обоями, поэтому дверь с первого взгляда заметить сложно. Дюамель развернулся к Тристану и его губы растянулись в злорадной усмешке. — Твой Хозяин ждет, – злобно хихикнул Дюамель. – В этот раз он выпьет тебя до последней капли. И, в качестве награды, я стану его первым прямым потомком, – он повысил голос и громко рассмеялся. – Какое упоительное чувство. Ты всегда был просто игрушкой со смазливой мордашкой для своего хозяина. А теперь ты стал еще и причиной огромного горя. Как только ты будешь выпит досуха, гули получат то, что от тебя осталось. Они всегда голодны. Было бы здорово, если бы они начали жрать тебя с головы, – отвратительный хохот вырвался из его горла. Дюамель снова водрузил Тристана на плечо. Но, в этот самый момент, Тристан с размаху заехал тяжелыми кандалами по голове Дюамелю. Этот удар сумел отправить его в полет. Тристан играючи сбросил свои кандалы, словно снимал носки. Дюамель поднялся, но перед глазами плясали белые круги. Его лицо подергивалось от гнева, а скула была разбита. Тристан решил не сдерживаться. И если использовать на Дюамеле его собственные «игрушки», то он будет занят ими какое-то время. Он не Тристан, который смог избавиться от кандалов так легко, что позавидовал бы сам Гарри Гудини. Тристан подошел к Дюамелю, позвякивая тяжелыми цепями. — Не то, чтобы я ни симпатизировал такому отродью, как ты, просто, думаю, с тебя хватит. Ты убил слишком много людей. Не для Жадо, а для собственного удовольствия. Для тебя уже поздно становиться человеком и смерть Жадо тебя не спасет. Ты слишком сильно увяз в этом. Прости, Дюамель, но я не могу позволить тебе вмешаться. Тристан накинул цепь ему на шею. — Сладких снов, принцесса. Тристан натянул цепь со всей силы, ломая Дюамелю шею. Еще мгновение и оторванная голова упала на пол. Тристан отбросил цепь в сторону и заглянул внутрь приоткрытой двери. Ступеньки спускались во тьму, словно вели на нижний ярус преисподней. Тристан глубоко вздохнул. Злость и обида наполнили этот вздох, ему предстояло спуститься в ад. Волоски встали дыбом на затылке, по спине пробежал холодок и, кожа покрылась мурашками. Сомнений не было – Жадо внизу. Тристан опер обезглавленное тело Дюамеля о дверной косяк потайной маленькой двери. Кровь стекала по ступеням во тьму. — Отведай крови своего последнего прихвостня, – прошептал Тристан себе под нос. Его кровь, повинуясь своей собственной воле, хлынула вниз по ступеням, скрываясь из поля зрения. В то же время, в мертвой тишине, он слышал хлюпающие в крови шаги. На город опускались сумерки. Исаак вихрем несся на мотоцикле, слушая лишь голос в гарнитуре. Он пролетел промзону, строений становилось все меньше, улицы встречались все реже. Высотки, облепившие центр города, приседали в сумерках приближающейся ночи, как затаившийся зверь, готовый обрушиться на город. Раньше, эти улицы были полны жителей и процветали. Но, когда шопинг-моллы съехали, количество населения резко начало сокращаться. И, ожидаемо, что со временем, город превратился в «призрака». Городские власти приняли решение о реструктуризации усилий. — Сверни налево через два квартала, – послышался голос Вивьен в ухе. Колеса, взвизгнув, сорвали и без того, разбитую брусчатку. — Ты уверена в координатах? — Абсолютно. А что? — Уточняю. — Ты въедешь в старый квартал. Тут много отдельно стоящих домов с двориками. И полное отсутствие соседства уже на протяжении многих лет, – Вивьен говорила немного насмешливо, что заставило Исаака насупиться. Но, поскольку ей его не видно, она продолжила в той же легкой манере. – Словно ты попал город-призрак. — Знаю. Я одно время жил здесь. — Ты не говорил… Исаак сбавил скорость и поднял забрало своего шлема. Ряды домов окрасились объемными темными тенями, родившимися в зловещем лунном свете. Необрезанные ветви деревьев красноречиво говорили о том, сколько сухих смертей они повидали, оставаясь свидетелями прежней яркой жизни этого места. Сухая смерть – смерть без пролития крови. В окнах заброшенных домов уже давно не горит свет, а былая аура иссякла во мраке прожитых пустынных дней. Нет в городе–призраке больше прежнего величия. Исаака не покидало чувство необъяснимой тревоги, словно дорога, которой он ехал, была ему знакома. Ранее он хорошо знал это место, он подъехал к дому, в котором жил со своими родителями и сестрой. Исаак снял шлем. В окне, между занавесками, мигнул свет. — Там кто-то есть. — Исаак… Он там. Точно там, где ты стоишь. — Это мой дом! — Что? Не дожидаясь ответа и не объясняя ничего, Исаак оборвал связь. Он достал пистолет и открыл входную дверь. Желтый свет залил пол, но никто его не встретил. Быстро оглядевшись, он отметил, что холл был пуст. Комнату заливал тусклый свет расставленных по комнате свечей. Электричество давно уже не подавалось в город-призрак. Света свечей было достаточно, чтобы оценить толстый слой пыли на полу и отпечатки ног в ней. Рядом с лестницей, ведущей вниз, что-то находилось. Кто-то лежал там. Приглядевшись, он заметил море черной крови, стекающий вниз по ступеням. Тело инстинктивно подалось вперед, и он увидел мертвое тело. Исаак прикрыл рот рукой – тело обезглавлено. Голова обнаружилась неподалеку. Мертвые глаза Дюамеля всматривались в пустоту. Напряжение, сковавшее плечи Исаака, отступило. Что тело Дюамеля тут делает? И чьих это рук дело? Дверь в подвал была открыта. Враг, скорее всего, притаился внизу. Исаак уже был готов сделать первый шаг, но, странный звук, доносящийся со второго этажа, привлек его внимание, и он поднял взгляд вверх. Прислушавшись, он смог выделить скрип, точно доносящийся сверху и невнятное бормотание. Исаак бесшумно поднялся по лестнице. Преследовавшее его чувство «дэжавю» усилилось, словно он восемь лет назад и он сейчас – стал одним и тем же человеком. Точно также, восемь лет назад, он поднимался наверх в поисках своей семьи. Его сердцебиение ускорилось, лобовая вена вздулась от напряжения, пульсирующего в ней. На втором этаже располагалась хозяйская спальня, детская комната, и комната для гостей. Какую дверь открыть первой? Ближайшая к лестнице – детская. Эту комнату он делил вместе с Изабель. Когда он покинул эту комнату тем злосчастным утром, Изабель оставалась в кровати с простудой. Он ожидал ее увидеть тут же, когда вернется. Он даже засушил для нее цветы в своей записной книжке, он очень хотел показать ей их. Латунная дверная ручка в те времена была немного выше. Хотя нет, это он был немного ниже. Белая унылая дверь, позолоченная ручка – воспоминания остались свежи в его памяти, и сейчас, реальность скрещивалась с въевшимися в память моментами прежней жизни; словно две картинки, наслаивающиеся друг на друга. Дверь скрипнула, медленно открываясь. Ужасающая, пробирающая до дрожи, картина открылась перед ним – Изабель лежит в луже крови; одетая в ее белую ночную сорочку, отчего кровь кажется еще ярче; ее щеки давно покинул естественный румянец, они мертвенно бледные; ее губы неживого синюшного цвета… Нет… Это Тристан лежит на полу. Пижама прикрывает лишь половину его тела – он так и не надел штаны, ноги остались голыми. Все его тело в пятнах крови. Прикрытые веки Тристана подрагивали. В комнате стоял отвратительный тошнотворный звук – звук жадно поглощаемой крови. Наконец, Исаак заметил человека позади Тристана. Он держал Тристана в своих руках, с упоением прижимая лицо к его шее. Он поднял глаза на Исаака, посмотрев прямо на него, выжигая свой образ в памяти никчемного человечка – красные бездонные рубиновые глаза угрожающе горели в кромешной темноте унылой комнаты. Огромные клыки медленно выскальзывали из шеи Тристана. Кровь капала на оголенную грудь Тристана, сдвинув брови, он болезненно поморщился. — Вторая половина близнецов… – прошипел вампир, облизывая истекающую кровью рану. – Ты, наконец, вернулся домой… Я ждал… — Жадо… — Да. Ты же искал меня? Исаак выхватил пистолет и наставил его на Жадо. Вампир хихикнул, прячась за выставленного перед собой Тристана, и продолжая тенью скользить за ним. — Какого черта ты тут делаешь? — Я всегда был здесь. Прирос к этому месту, словно был прибит гвоздями… и все из–за твоей сестры-двойняшки. — А ну повтори! – дуло пистолета дрогнуло. Жадо обнажил свои длинные измазанные в крови клыки и оскалился. — Оу, так ты думал, это он сделал? Да брось, у него бы духу не хватило. Время шло, а он так и не оценил эту страсть упоительного кровопролития. И это несмотря на все отцовское внимание, которым я одарил его. — Ах, ты ж, ублюдок… – злость смешалась с облегчением. Все-таки Тристан не убийца. — В наказание его предательства, я расскажу тебе больше… Я сделал это. Но, он создал возможность. — Что это значит? — Он предал комфорт и тайком помогал нашим кровным врагам. Ты не знал? Твоя мать была прямым потомком родовой линии его сестры. — Она – что?! Жадо одарил Исаака самодовольным взглядом и вонзил клыки в шею Тристана. Глаза Тристана полубессознательно распахнулись, и хриплый крик вырвался из его горла. — Хватит! – крикнул Исаак. — Давай я расскажу тебе историю не так давно минувших дней. Я единственный кто устроил банкет из твоей семьи. Ням-ням… – он облизал длинный окровавленный клык. – Спросишь, зачем? Они вечно стояли мне как кость поперек горла. Жадо искривил лицо, словно слизываемая кровь Тристана была безвкусной. — Но все же было в порядке. Кровная линия Фонтаньеров была уничтожена много лет назад. Если бы не одно но – мы проморгали дочурку, которая выскочила замуж и покинула родительский дом, взяв фамилию мужа и уехав из города. Ей удалось усыпить нашу бдительность. Умно, правда? Как только Тристан восстал бы из мертвых, как мой верный слуга, мы бы открыто вышли на свет. Но, в его венах текла отвратительная субстанция из крови наших врагов. И этот гадкий мальчишка родился с мятежным духом. Жадо вновь вогнал клыки в истерзанную шею Тристана, палец Исаака дернулся на курке. — Он продолжал пренебрегать мной, и открыто неповиноваться. А когда я галантно спускал ему это поведение с рук, он вступился за свою сестру – Гертруду. И в знак благодарности, она создала проклятую вакцину. Было ошибкой считать его одним из нас. Всему виной мое любопытство, этот малец чем-то зацепил меня. Но я и подумать не мог, что он один из них. Жадо стиснул лицо Тристана своими ногтями, впиваясь в его щеку, демонстрируя жестокую своеобразную любовь. Жадо любовно погладил его острыми, как бритвы ногтями. Тонкие красные нити крови потянулись из свежих ран. — Довольно уже! – рявкнул Исаак. Жадо тонко улыбнулся. — Женщина из рода Фонтаньер «несла» кровь наших врагов. Я до сих пор с трудом в это верю, но Фонтаньеры меня раздражали, это непереносимость на уровне крови. Поэтому я уничтожил их и весь их род. Сделать мелкого ублюдка одним из нас было всего лишь моей прихотью. Подумать только! Этот неблагодарный выродок все это время был моим кровным врагом! Он был там, утопал в море собственной крови. В его прекрасных глазах не было и тени страха, он смотрел на меня с ненавистью и жаждой расплаты, – он утробно расхохотался. И этот смех резко перетек в глубокое горловое рычание. – Когда людишки смотрят на меня – в их глазах столько отчаяния и страха. Потрясающее чувство. Но он был другим, он заинтересовал меня. Я дал ему своей крови, желая увидеть, каким станет мое новое «приобретение» подле меня. И что ты думаешь? Он совсем не изменился – остался прежним. Жадо крепче сдавил Тристана в своих руках. Он вонзил ногти в мягкую плоть Тристана, ниже его щеки. Свежая кровь окрасила пальцы Жадо. Тристан был полностью без сознания. — И, в конце концов, меня осенило. Он был не просто мятежным мальчишкой, но кровным врагом, скапливающим силы для нашего уничтожения. Но, обернувшись вампиром, у него резко сократились «рычаги воздействия». А ведь будь он человеком – стал бы сильнейшим из охотников. А сейчас его жизнь не что иное, как бесконечное страдание. Вот он – живой пример, рожденный в возникшем диссонансе – вампир с человеческим сердцем! Я получал огромное удовольствие, наблюдая за своим лучшим творением, раздираемым внутренним конфликтом. Моя любимая игрушка. Что за непослушный дикий ребенок, обреченный вечно кусать свои руки, подпитывая себя? Но я всегда мог приструнить его, просто посадив на поводок. Хотя… Признаю, заставлять его кланяться, видя отвращение в его глазах, было особенно интересным, – мерзкий голос Жадо сорвался смешком. Он лизнул ошейник Тристана. – Какой никчемный аксессуар. Моя игрушка запиралась в клетке и была прикована цепью к настоящему ошейнику, куда грубее и тяжелее, чем эта безделушка. Люди, которые ему нравились, бросались к нему в клетку, но он продолжал упрямиться. Я всегда наблюдал за всем с самого начала и до конца. Какое же неприкрытое удовольствие, лицезреть танцы моих веревочных марионеток. Твое представление было восхитительным, Тристан. У тебя не хватало мужества пить кровь, но телом торговал ты без проблем, продолжая жить дальше. Наверное, тебе это нравилось. Как бы там ни было, ты сумел отвергнуть жажду крови, но не сумел отказаться от плотского удовольствия. Так ведь? Жадо шептал отвратительные слова на ухо Тристану, опуская руку вниз, между его ног и размазывая кровь по внутренней стороне бедра. Жест был слушком очевиден. Исаак вспыхнул от гнева, на что Жадо лишь сузил глаза и улыбнулся. — Ааа, вот, значит, как… Ты тоже опробовал его? И как, понравилось? — Ты, сукин сын! Жадо ответил жестким хохотом. Он встал на ноги, отбрасывая его тело, как зубочистку. Исаак подхватил его прежде, чем тело ударилось об пол. Его неестественно белое обессилевшее тело вызвало внутри глубокое тяжелое тянущее чувство. — Тристан! Очнись! – Исаак похлопал обескровленные неживые щеки. Тристан не ответил. Кожа, в кровавых разводах, была неестественно белой, словно из него высосали всю кровь. Исаак наплевал на его окровавленное состояние и приложил ухо к груди Тристана, с радостью отмечая слабое сердцебиение. Он был жив. Исаак опустился на пол и прижал к себе холодное тело Тристана. — Не умирай, Тристан! Держись! Половица скрипнула, и Исаак поднял голову. Жадо, мрачной тенью, нависал над ним, преграждая путь. Жадо оказался неожиданно высоким, словно темный обелиск, почти 196 см в высоту, с крепкой развитой мускулатурой. Распластавшись на полу, он полностью прочувствовал тонкую болезненную атмосферу этого места. Сейчас, извращенная жизненная форма Жадо, словно радиация, пропитала собой все уголки этого места, сочась не только из его красных мерцающих глаз, но из его сущности. — Я закончил с ним. Его кровь – заключительный элемент моего воскрешения. И, ко всему прочему, дань моей любви. Он уничтожил моих преданных детей, моих прямых потомков. И, как соль на раны, оторвал голову моему бедному верному Дюамелю, который оставался со мной на протяжении всего периода воскрешения. С другой стороны, могу предположить, что он это заслужил, глупо было недооценивать силу прямого потомка, пускай даже такого никчемного, как Тристан. Выходит, это Тристан покончил с Дюамелем. Жадо рассмеялся, и смех был полностью лишен сожаления. — Что ж, ладно. Я даже не рассчитывал, что Дюамель сгодится на что-то большее, кроме как притащить Тристана ко мне. Я собирался сделать его прямым потомком, если Дюамель хорошо себя проявит. Увы, но проявил он себя ровно на столько, сколько и получил. К сожалению, выбор был небольшой, а выискивать потенциальных кандидатов «с нуля» ужасно неудобно. Убежища наших кровных врагов должны быть уничтожены. Ты был номер один – Исаак Бланш. Ты хоть представляешь, какая ты заноза в заднице, Исаак? Ты и твой близнец были тем еще бельмом на моем глазу. Позволить вам вырасти, означало получить серьезного врага в вашем лице в будущем. Не хватает твоей лучшей половины, а значит, ты просто человек. Красные глаза Жадо мерцали. Исаак отлетел к стене и осел на пол, удар вышиб из него дух. Жадо не сдвинулся ни на миллиметр, пренебрежительная улыбка расцвела на его губах. Исаак с трудом удержал в руках пистолет, совершая череду выстрелов. Жадо обернул свой черный плащ вокруг себя, и деревянные пули отскочили прочь, не причинив вреда. Звук, упавших на пол, маленьких деревянных пуль эхом разнесся по комнате – тук… тук… тук… — Боярышник. Умно. Но, если они меня не задели, значит, скорее всего, сделаны из пробок. Халтурщики, – его руки полоснули воздух и в стене образовалась трещина, словно стену рубанули топором. Исаак упал на пол, в перекате, продолжая стрелять. Жадо уворачивался от пуль так, будто законы притяжения на него не действовали, или просто отбивал их рукавом своего плаща. Глухой звук – клик – оповестил о том, что в обойме закончились патроны. Исаак быстро заменил магазин. Воспользовавшись ситуацией, Жадо моментально сократил расстояние между ними. Исаак выхватил небольшой флакон и, откупорив, выплеснул на Жадо. Пустая бутылочка отлетела к стене, а комнату заполнил сладковатый аромат роз. Жадо отступил, прикрывая нос рукавом. — Розовая вода, – выплюнул он, слово неприятным привкусом легло на язык. – Мне следует очистить планету от этого мерзкого цветка. Исаак воспользовался заминкой Жадо, чтобы сменить магазин и начать обстреливать его снова. Однажды он уже впечатлил своего инструктора, обстреливая устойчивую цель. Городская команда спец-отряда быстрого реагирования (SWAT) даже агитировала его на работу снайпером. И главным было не просто обстреливать устойчивых «болванов», а движение на местности и прицельная стрельба одновременно. До сих пор, он в основном имел дело с вампирами, чей класс был ниже «слуг». И сейчас, наблюдалась совсем иная история, когда перед тобой стоял старейший и сильнейший – вампир высшего уровня. Он даже не может, как следует, прицелиться. Тристан был удивительно быстр, но Жадо превосходит его на порядок. Рукав Жадо сработал словно кнут, выбив пистолет из руки Исаака. Рукав обернулся, хлестнув Исаака по щеке, и уткнулся в стену позади него, как наконечник копья. Пока Жадо выдергивал рукав обратно, Исаак в прыжке достал нож из ботинка, подлетел к нему и вонзил в спину. Но, ничего не вышло – нож упал на пол, наткнувшись на плотный плащ. Жадо медленно повернулся и уставился на Исаака красными глазами, пылающими, как адское пламя. Исаак сильно ударил себя по щеке металлическими звеньями браслета. Кожа разбилась, выпуская свежую кровь. Глаза Жадо расширились. Это был примитивный, но эффективный метод «разбить» взгляд, отклонив вампирские чары. В такие моменты, врожденная жажда крови работала против вампира. Он просто не мог игнорировать свежую кровь, такой поворот загонял их в безвыходное положение. Краем глаза Исаак шарил по полу в поисках своего пистолета. Он обнаружился рядом с Жадо. Сложность была в том, как отвлечь Жадо настолько, чтобы дотянуться до оружия. Да, у него еще оставалась розовая вода, но толку от нее будет не много – он лишь чуточку замедлится. Скорость Жадо была не самой смертоносной вещью в его «арсенале». Длинный плащ, обернутый вокруг вампира, был подобен савану смерти, способный отражать любые баллистические объекты. И вряд ли «виновата» была материя или пошив. Вампиры, если возникала такая необходимость, могли использовать человеческие технологии и науку в своих целях. И тем не менее, все что люди разрабатывали вампиры, по обыкновению, презирали. Скорее всего, Жадо «доработал» плащ под свои сверхъестественные способности. Слухи о том, что старейшие вампиры могут управлять, по своему желанию, различными элементами и субстанциями подтвердился. Это не могло не огорчать. Исаак бессознательно хлопал себя по карманам, в поисках чего-то, и, наконец, определив по форме объект, бросил его под ноги Жадо. Пистолет заскользил по полу, а Исаак упал ниц. Едва пальцы коснулись пола, как сильный удар пришелся его в бок, отправляя его в полет к ближайшей стене. Выросшая тень была окружена полыхающими языками светящейся белым цветом магниевой вспышки, она стояла посреди ореола, словно в центре короны. Жадо обнажил клыки и глумливо усмехнулся. — Дурак. Думаешь, мои глаза так легко выжечь? Ослепи меня и заткни мне уши, но я все равно буду «читать» тебя, как открытую книгу. Темная тень возникла рядом, осыпая его тупыми ударами. Жадо ударил его в грудь, выбивая дух, и Исаак почувствовал, как ломаются кости; тело инстинктивно распласталось на полу. Тяжелый кожаный ботинок Жадо наступил на горло, вжимая его между полом и стеной. Исаак пытался освободиться от ноги, придавливающей его горло, но Жадо, хохоча, усилил нажим. Исаак чувствовал себя бабочкой, еще живой пришпиленной булавкой к стенду коллекционера. Он отчаянно сопротивлялся, кровь пульсировала в венах, бешено стуча в его голове, словно гонг. Смех Жадо звенел в ушах. — Как прискорбно… Твоя сестра, по видимому, одна обладала силой. Мне потребовалось восемь лет, чтобы затянуть все нанесенные ею раны. Хотя, именно она, в итоге, оказалась мертва. В окутанном мраком мире, беззаботная улыбка Изабель была для него словно луч света. Исаак, расскажи мне все, когда вернешься домой… — Изабель, это ты остановила Жадо… — Было ошибкой отнестись к сопливой девчонке, как к пустому месту. Но, я учусь на своих на своих ошибках. На краю смерти, в ней пробудилась ее истинная сила. И я был тому свидетелем. Она вырвала мне половину сердца. Она бы вырвала и вторую половину, не будь практически мертвой от потери крови. Изабель… В его сознании его дорогая сестра смеялась, а ее бездонные глаза были как два синих океана. Исаак… Изабель звала его своим милым голосом. Капризным голосом. Грустным голосом. Ее голос эхом звучал в голове, пробуждая радужные воспоминания. — Хотя чего я ожидал от кровного врага? Она швырнула мое сердце в камин прежде, чем я смог его перехватить. Ты хоть представляешь, что я чувствовал? Боль была такой, словно я заживо горел в аду, упиваясь раскаленным металлом. Я был обречен торчать здесь, пригвожденный к этому месту, до полного своего восстановления. Это чертовски раздражало! Разъяренный Жадо ударил ботинком Исаака в шею. — Когда все закончилось, этот дом стал моим убежищем. Как говорится, тьма скапливается у подножия маяка – я был у вас перед носом, но остался незамеченным, – он растянул свои губы в самодовольной улыбке, вперив звериный взгляд в свою жертву. – Да, я уединился в подвале этого дома на долгие восемь лет. Знаешь, так забавно было видеть, как никчемные людишки пытаются отыскать черную кошку в черной комнате, не замечая очевидное у них под носом. «Маленький вампир уничтожил целую семью» – прекрасная легенда, чтобы заставить остальных держаться подальше от этого места. Подобное соседство пугало, и вскоре, эти земли стали считать населенными призраками – наши новые владения. Худшее–лучшее место для глубокого сна, тут меня бы никто не беспокоил. Ни мои прямые потомки, ни Тристан. Холодный оскал удачи, наконец, обратился и ко мне – Тристан, как заведенный искал меня, но, увы, в неверных местах. Поэтому, мальчишка решил истребить мою кровную линию. Он такой трудный подросток, согласен? Одни хлопоты, – улыбка зловеще дернулась на лице и красные глаза сузились. – Итог – он самую большую ползу он принес мне в самом конце. Жадо вытянул меч из ножен Исаака. — Я ожидал, бы бесславный конец Жадо наступит вот с этим, – вампир взглянул на лезвия меча. – Даже если предположить, что твои силы вдвое меньше, без своей лучшей половины – ты, принадлежащий мне, безвкусный фрагмент продолжающейся жизни, просто отблеск своей сестры. Если бы все охотники мира довольствовались лишь отловом и наблюдением за прислужниками великого загробного мира, мне бы не на что было жаловаться. Они могут только нападать на нас во сне. Грязные назойливые крысы. Я насажу тебя на твой же «шампур» и оставлю на ступенях Хелсинг Групп. Это будет моим посланием слабоумным глупцам из твоей любимой организации. Просыпайтесь! Трубите тревогу! Я – живой! – рявкающие выкрики заполнили комнату. Жадо отступил на шаг, но Исаак не пошевелился. Он зашелся в приступе кашля, который встряхнул каждую сломанную косточку в его теле, что даже слезы выступили на глазах. Боль спутывала тело. — Да, ты должен умереть, захлебнувшись сожалениями. Жадо театрально взмахнул мечом, поднимая его к потолку, а Исаак инстинктивно закрыл глаза, ожидая прикосновения металла. Короткий глухой звук донесся до его ушей. Размахивая мечом над головой, Жадо замер на половине движения, его багровые глаза выпучились. Он испустил свистящий выдох и выхаркнул лужицу крови. — Что за… Взгляд Жадо был полон бешеного непонимания. Исаак не понял, что произошло. Вспышка от световой гранаты погасла, и, мрак опять разросся по комнате, разбавленной светом тусклых свечей. В образовавшейся тишине Исаак увидел фигуру Тристана позади Жадо. — Тристан! Он лежал на полу, полностью истощенный, но, сейчас, он сидел, подняв половину своего окровавленного торса, пижамная сорочка свисала с одного плеча. В его, наполовину открытой взору, груди образовалась маленькая дыра. В его руках был пистолет Исаака. Он выплюнул скопившуюся во рту кровь. Две тонкие красные струйки стекли из уголков его рта. Он засмеялся, глаза были полны решимости. — Ты забыл, Жадо? Все это время, мое существование было ужаснее смерти. И да, спасибо за годы закаливания в твоих руках. Немного грубого обращения после твоих «тренировок», вряд ли бы меня убило. Жадо развернулся на голос, туда, куда смотрел Исаак. Его тело неестественно скрутило и, Жадо стиснул зубы. — Тристан… Ублюдок! — Выпив такое количество моей крови, ты собственноручно связал нас. — Предатель! Это был твой план с самого начала! — Конечно. Неужели ты думал, что я отдам тебе хоть каплю моей крови по доброте душевной? Да я бы лучше выбрал четвертование. Презрение ярким пламенем вспыхнуло в его глазах. Разъяренный Жадо встал перед ним. Тристан снова навел пистолет на себя и спустил курок. Жадо выронил меч и упал на пол в агонии. Тристан понимающе улыбнулся. — Больно, правда? Вообще-то, это не в твое тело сейчас стреляют, но боль удивительно реальна, – не колеблясь, Тристан выстрелил себе в ногу. Боль расцвела на его лице и Исаак не выдержав, закричал. — Тристан, прекрати! — Мы слишком далеко зашли, уже поздно отступать, – Тристан улыбнулся через силу, боль тенью легла на его лицо. – Мы, наконец, загнали его в ловушку. Пистолет стрелял не останавливаясь. Красные дыры все больше украшали тело Тристана – грудь, спину, ноги. Словно двойник, Жадо катался по полу в агонии, крича от злости и бессилия. — Довольно, Тристан! Хватит! Тристан прислонился к стене и вымучено улыбнулся. Тристан направил дуло себе в грудь, в область сердца. — Подними меч, Исаак. Отруби ему голову. Его можно убить. — Остановись! Звуки смешались. Пистолет выскользнул из руки Тристана и с глухим стуком упал на пол. Слезы покатились по окровавленным щекам, оставляя розовые дорожки. Его обсидиановые глаза смотрели на Исаака. Исаак слышал его бормотание. — Меч. Исаак, подними меч. В оцепенении, словно ведомый невидимыми руками, Исаак поднял с пола меч. Достав оставшиеся флаконы, он вылил содержимое на плоскую сторону лезвия. Аромат роз пропитал воздух, на мгновение, перебив запах крови. Жадо лежал на земле, вперив взгляд в потолок, его дрожащие губы и глаза были широко распахнуты. Язык высунут изо рта, а клыки, измазанные в крови, казались слишком яркими на фоне болезненно бледного лица. Исаак поднял меч, капли розовый воды стекали на лицо Жадо. Плоть сгорала там, куда они падали. Жадо кричал, как обезумевший; его крик растворялся в бессвязном шуме, и звучал так, словно шел из глубокой булькающей канализации, а не из горла. Меч прошел вниз по дуге и немного вошел в пол. Отсеченная голова покатилась по полу. Она катилась и катилась, пока не оказалась в углу комнаты, и не встала прямо. Клыки выпирали из перекошенного рта. Белый дымок поднимался от линии разреза – места, где голова уже не соединялась с телом. Последние признаки жизни исчезали с медленно закрывающимися глазами, которые не верили в свою гибель до последнего. Исаак рывком выдернул меч из деревянных половиц. Отдача оказалась сильной, и, он плюхнулся на пол, неотрывно глядя на окровавленное длинное лезвие. Когда в его голове прояснилось и вернулось чувство реальности, он отшвырнул меч и вскочил на ноги. — Тристан! Тристан так и сидел, облокотившись о стену, его голова упала на грудь. Исаак подбежал к нему и обхватил за плечи. Тристан открыл глаза и бесцветно улыбнулся. — Все хорошо. Я жив. Я же обещал тебе, в конце концов. — Идиот! – крикнул в сердцах Исаак. – Зачем ты сказал, что убил мою семью? — Я думал это единственный способ заставить тебя прийти, – Тристан опустил глаза, пытаясь засмеяться. Не получилось, он зашелся в приступе кашля. — Клянусь. Ты просто круглый идиот! — Но, такая смерть не самая худшая. Я умираю в твоих, любимых, руках… Слово умираю впилось в его сознание, как «шальная» пуля в голову. Исаак побелел. Тристан невинно улыбнулся. — Все хорошо, что хорошо заканчивается, как сказал бы Шекспир. Спасибо тебе Исаак и… Сожалею… Он ободряюще похлопал Исаака по спине, едва ли сильнее, чем бабочка машет крыльями; в любую минуту готовый испустить дух. Исаак сработал быстрее, чем до него дошел смысл сказанных слов. Исаак сильно укусил себя за запястье, разрывая плоть, и прижал руку к губам Тристана. — Пей! – практически выкрикнул Исаак. Измученный Тристан удивленно распахнул глаза. Злость Исаака растворилась в стоне нетерпения, он крепче обнял Тристана. — Какое ты имеешь право держать людей вокруг себя за идиотов, а потом воспользоваться случаем и сдохнуть прежде, чем по-человечески объяснишься?! Я не отпускаю тебя! Мне есть что сказать! А сейчас, пей! – он вновь прижал руку к губам Тристана, и стиснул зубы, справляясь с пульсирующей болью. – Ты мне все объяснишь позже, а сейчас, пей! Тристан коснулся языком кожи, слизывая красные капли. Постепенно, огонек возвращался в его выцветшие безжизненные глаза. В конечном счете, он обхватил запястье Исаака двумя руками и помедлив, припал к ране, присасываясь. Боль, от нанесенной самому себе рваной раны, понемногу уменьшалась, пока не осталось пульсирующее покалывание в руке. Тристан пил с неприкрытым удовольствием и рвением. Ощущения, от потери крови таким способом, вызывали странное возбуждение. Исаак наблюдал за процессом без страха или опасения, с толикой лени и любопытства. Исаак был рад осознавать, что его кровь помогает Тристану восстановиться. Да, он испытывал радость и удовлетворение. Единение душ было намного ценнее и лучше физической связи – это сделало их с Тристаном ближе друг к другу, не сравнить с чувством разверзнувшейся пропасти, когда они занимались сексом, соединяя тела – сейчас, они становились единым целым. Он не мог определить, где заканчивался один и начинался другой, но, он был не прочь умереть вот так. Также, больше не было причин для сдерживания своих желаний. Они могут спать вместе не только в мечтах. Все растворится, перемелется, породив новую завершенную вселенную их единства. Их упоительное королевство сна. Этому желанию было позволено сбыться. Легкая ночь подкралась и обняла Исаака своими любящими нежными знакомыми крыльями, увлекая за собой.

КОНЕЦ