Only you can set my heart on fire

Часть первая: ты единственное, чего я хочу коснуться.

Ничего. Его мысли были абсолютно пустыми, прямо как страницы в скетчбуке, и Зейн начинал разочаровываться все больше и больше. Наконец Марвел дали ему возможность создать собственного героя. Наконец его самая безумная мечта стала явью и… ничего. Он не мог вспомнить ничего из того, что хотел нарисовать, ни крошечного намека на историю. Стивен, его босс, сказал ему, что действительно любил его работу. Что все действительно оценили то, что он делал для них, что он один из лучших художников Марвел на данный момент. Он так же сказал ему, что они собирались дать ему в пару Томлинсона, так как вместе им лучше работалось. Он получил возможность создать собственный комикс, написанный вместе с лучшим другом. Что могло пойти не так? Ну, очевидно, факт осознания того, что он не мог нарисовать ни одной линии, и что он был полностью лишен вдохновения. Неделя проходит с того момента, как Стивен разговаривает с ним об этом, и Зейн проводит все это время в старых спортивных штанах. Он пьёт кофе, много кофе, а курит еще больше; он не может оставить его скетчбук слишком далеко, в страхе упустить момент, когда вдохновение настигнет его. Но это не происходило, и Зейн теряет терпение. Вдруг он резко вскакивает, испугавшись из-за того, что его телефон завибрировал. Он мгновенно поднимается, когда видит лицо своей старшей сестры на экране. — Хей, Дон! — Привет, Зейн, что ты делаешь сегодня? Он оглядывает себя — на нем старые пижамные штаны и мятая футболка — и проводит пальцами по грязным и жирным волосам. — Э-э. Ничего. Пытаюсь поработать с комиксом, если быть честным! — Пойдешь в кино со мной? Ты должен выбраться из дома, Зи. Это новый фильм, и я хочу посмотреть его, тебе стоит увидеть актера, исполняющего главную роль. Он восхитителен! — Очередная глупая романтическая комедия? — Ага! Парень знал, что сестра права, что пребывание внутри не поможет — ему нужно немного свежего воздуха. И немного отвлечься. Так что он вздыхает и говорит сестре, что хотел бы пойти, прежде чем повесить трубку и поспешить принять душ. И было здорово, увидеть её, провести немного времени со старшей сестрой, послушать ее рассказы о работе и новом молодом человеке. Это просто действительно приятно — думать о чем-то еще, кроме как о несуществующем супергерое, которого предстояло создать. Но если вы спросите Зейна, о чем был фильм, он не уверен, сможет ли дать вразумительный ответ. Как оказалось, «восхитительный» — недостаточно сильно, чтобы описать актера, о котором говорила ему Дония. Нет, «восхитительный» даже немного смешно. Хорошенький? Нет. Красивый абсолютно не подходит. Зейн не может придумать слова, достаточно сильного, чтобы должным образом описать те огромные коричневые глаза и широкие плечи. И его губы. О, Господи, его губы! Он не мог вспомнить ни одного слова, которое сказал этот парень, но он мог детально описать то, как красиво изгибались его губы, когда он улыбался прямо в камеру. Так что, да, Зейн покидал кинотеатр без единого понятия о том, что касается фильма, но с огромной, размером с Луну, влюбленностью в Лиама Пейна. В самом деле, когда он вернулся домой, он проводит буквально часы в Google и YouTube, на медиа сайтах, пытаясь узнать больше об этом парне и, ох, насколько же дерьмовой была эта идея. Он узнал, что Лиам Пейн был на год младше него, значит ему 23, что он — Дева и имеет двух старших сестер. Что фильм, который он только что «посмотрел», был его первой серьезной ролью и что он имел парочку небольших ролей в кино за последние пять лет. Он был использован в качестве игрушки для битья в школе. Когда Лиам был всего лишь маленьким мальчиком, оказалось, что он очень болен — у него были проблемы с одной почкой. Он никогда не сдавался в желании следовать мечте и стать актером. Каждую историю Зейн читал о парне, который заставлял его сердце биться чаще и, эй, парень, успокойся, ты должен был вырасти мужчиной, а не девочкой-фанаткой. К своему восторгу он также узнает, что, вау, Лиам открытый бисексуал, потому что он не хочет скрывать ничего, что касается его личной жизни, от своих фанатов и не видит в этом ничего того, чего стоило бы стыдиться. Он хочет быть примером для людей, которые борются с этим. В одном из интервью Лиам сказал: «Я тот, кто я есть, а если из-за этого есть риск потерять некоторые важные роли… Что же, они просто изначально не были для меня на первом месте, очень жаль». Он так же читает несколько сплетен о его отношениях со стилистом, с действительно хорошеньким парнем с длинными кудрями и сияющими зелеными глазами; его зовут Гарри и, нет, Зейн не чувствует острый укол ревности, когда думает об этом — вовсе нет. «Храбрый», — думает Зейн. Этот парень очень мужественный и уверенный в себе, он не боится показать того, кем на самом деле является, и Зейн был опьянен им. Мог ли Лиам быть более идеальным? Он так не думал, однако ошибался, сильно ошибался. Зейн смотрел интервью, которое вышло пару недель назад, промо для нового фильма. На вопрос «Лиам, какой была бы роль твоей мечты?» он немного застенчиво (это выглядело чертовски очаровательно, боже) ответил, что всегда хотел сыграть какого-нибудь супергероя, что он был немного гиком по отношению к разным комиксовским штукам. Это было настолько жестоко, что Зейн захлопнул свой лэптоп и взял в руки скетчбук и карандаш и трясущимися руками принялся рисовать. Он не отрывался часами, пока его плечи не затекли, рука не начала сильно болеть, а Солнце не поднялось в лондонское небо. Его голова болела, из-за сухости в глазах появилось жжение и очень хотелось спать, однако перед ним был его герой, одетый в красивый темно-синий костюм, с широкими плечами и бицепсами, каждый из которых был больше головы Зейна. И если квадратная форма челюсти и круглые щёки, или даже темно-русые волосы на подбородке напоминают ему кого-то очень сильно, то никто не должен знать, кто вдохновил его. После быстрой смены одежды и чашки крепкого кофе, Зейн едет к Луи, даже не удосужившись посмотреть на часы. Его лучший друг подарил ему убийственный взгляд, тот выглядел, будто только что вывалился из кровати. Это действительно был не самый приятный способ для пробуждения ранним субботним утром, упс. Но, когда Зейн открыл свой блокнот и показал Луи то, на что он потратил большую часть ночи, он увидел небольшой огонек в глазах парня, и они оба поняли, что это — то самое.

***

После огромного количества выпитого кофе и испорченных листов бумаги, что теперь валяются на полу гостиной Луи, парни, наконец, придумывают что-то действительно важное. — Ладно, итак, его сила в том, что он непробиваемый, но, тогда как он ее получил? Он своего рода эксперимент? — Думаю, он родился с этим? Как мутант? Зейн всегда терпеть не мог это слово. «Мутант» звучит как-то не так, словно у него нет никаких прав, ничего вообще нет, кроме плохого. — Значит, он уже типа рождается сразу с супер костями? Он не может пораниться просто потому, что его кости не ломающиеся, а кожа, может быть, толще обычного, так, что практически никогда не кровоточит. Это хорошо, — проговаривает Луи, делая некоторые заметки и кивая головой, словно это самая лучшая идея, когда-либо приходившая в его голову. — Отлично. И ты говоришь, хочешь, чтобы он был смелым? — спрашивает он, ходя кругами по своей гостиной, держа ноутбук трясущимися руками, и волосы его были в полном беспорядке. — Бесстрашным. Я хочу, чтобы он готов был бороться за каждого, ради правосудия и справедливости в мире. Я хочу, чтобы он был хорошим человеком с золотым сердцем, — с широкой улыбкой говорит Зейн. — Хорошо. Слушай, у меня, кажется, есть кое-что. И Луи сидит за своим ноутбуком, записывая все, что приходит ему в голову и проговаривая это вслух, чтобы Зейн слышал. Мать Джонатана Уэйта подняла его, она была единственным родителем, насколько он помнит. У него не было отца, и мать никогда не упоминала о нем. — Это как отсылка к тому, что он получил свою силу от отца, которого не знал, как тебе? Когда Джонатану исполнилось восемь, его мать нашла себе мужчину, которого Джонатан ненавидит всем сердцем, потому что тот не уважает его мать, всегда кричит, отдает приказы. А в один прекрасный день, когда Джонатан возвращается со школы, он видит, что отчим избивает мать прямо на его глазах. Он мгновенно краснеет, гнев охватывает его. Он скидывает свой рюкзак, после чего подходит к мужчине, пытаясь оттащить его от своей матери, колотя по нему своими маленькими кулачками снова и снова. Мужчина поворачивается к Джонатану и пытается ударить его в лицо, однако он тут же падает, хватается за свою руку и стонет от боли, он ломает руку об лицо маленького мальчика, который не почувствовал боли. — Что ты сделал? — спросила его мать. — Ты не можешь быть таким сильным, Джонатан. Обещай мне, что никогда не будешь снова обижать кого-либо? И они сбегают от оскорбленного отчима. Джонатан не слушает мать. Он понимает, что опасен, но ничего не знает о том, где взял эту силу. Он понимает, что это явно неестественно и он, определенно, не был нормальным. Его намерения только хорошие, он всегда помогает тем детям, которых обижали другие. Но когда ему было шестнадцать, он дерется с одним плохим парнем, сыном одного из самых опасных людей города. Так, в дождливый вечер пятницы, вернувшись домой со школы, он находит свою мертвую мать на полу, и это явно расплата. Он клянется, что будет продолжать помогать невинным, но прежде всего, будет мстить за свою мать. И в свои шестнадцать он понимает, что воспользуется своими способностями и станет… — Нам нужно имя, Зейн! Мы должны дать ему что-то мощное, потому что он сильный, как Халк или Нечто… Зейн смотрит на него, широко распахнув глаза, ожидая что Луи придумает что-то. Зейн как никто другой знает, что когда Луи полностью поглощен в работу, не нужно его не прерывать. — БОЛЬ! Нет. Он должно быть шутит. Они не могут назвать персонажа, которого создали, вдохновившись Лиамом Пейном, Болью.* Кто-нибудь догадается. Они попадут в беду, получат иск и… — Тебе не нравится, — говорит Луи. — Чувак, это на твоем лице написано. — Нет, нет, мне нравится, просто давай… Давай оставим пока так? У нас еще куча материала, над которым нужно подумать. И когда уже вся история почти дописана, с трагической предысторией, злодеем, и, конечно, девушкой (Зейн хочет, чтобы она была с длинными темными волосами и татуировками, и он игнорирует странные взгляды Луи на эту просьбу), за окном уже темно, и Зейн готов заснуть на целую неделю. В итоге, он спит почти восемнадцать часов, а в следующий понедельник он и Луи идут на встречу с их боссом, чтобы показать свою работу, и парни были горды собой и взволнованы, как никогда ранее. Стивену понравилось, им всем понравилось, и они были почти так же довольны, как Луи и Зейн. Они хотели, чтобы парни начали работать как можно скорее, и все же Зейн был немного разочарован, что они оставили имя Боль, так что он просто закрыл глаза и начал молить, чтобы никто ни о чем не догадался, что его персонаж как-то связан с прекрасным, сильным, потрясающим актером. Итак, они начинают работать, словно сумасшедшие, и это того стоит, потому что Зейн, наконец, осуществляет свою самую невозможную мечту.