Эти забавные люди

Люди — такие забавные существа, право слово. Не устаю на них удивляться. Что в них такого забавного, спросите вы? Возьмем, к примеру, моих людей. Да, у меня есть свои люди, что вы смотрите так? Мои личные люди. Их двое, и у них есть клички, по которым они обращаются друг к другу, но мне удобнее называть их иначе. Первый — это Солнечный Зайчик. Он яркий, подвижный, часто и много улыбается, и повадки у него, как… ну да, как у истинного кота. Он любит подшучивать и дурачиться, а если ему вдруг становится скучно, даже я от него прячусь — от греха подальше. Но иногда Солнечный Зайчик грустит. Случается это редко, и только тогда, когда второй мой человек не видит. Тогда я прихожу к Солнечному Зайчику, устраиваюсь рядом и мурчу, или делаю когтяной массаж. Или позволяю себя потискать. Не люблю такого, но позволяю, потому что тогда он снова начинает улыбаться, и очень приятно чешет меня за ухом. После этого с чувством выполненного долга я ухожу на кухню и сажусь перед миской. Благодарность должна быть осязаемой! К счастью, Солнечный Зайчик это хорошо понимает. Со вторым человеком у нас сложные отношения. Для него сложные, не для меня, разумеется. Этот человек забавный, он меня боится. Уже не так, как в самом начале, когда Солнечный Зайчик принес меня с улицы, но достаточно для того, чтобы нервничать, когда я хожу за ним следом. Поэтому я часто за ним хожу. И прячусь под столом, когда он садится ужинать, а потом трогаю за ногу лапой с выпущенными когтями. Он так забавно подпрыгивает при этом! Раньше к тому же ронял со стола посуду и еду — правда, не всегда такую, как мне нравится. Сейчас уже натренировался, и еда не падает. Но я не даю ему расслабиться, постоянно придумываю что-нибудь новенькое. Так вот, второго я зову Вороном. Допускаю, что тут я не оригинален, потому что так его зовут и некоторые не-мои люди, которые приходят «в гости». Но уж очень ему подходит это прозвище. От него почему-то даже пахнет перьями, и взгляд иногда становится необычно острым, как у старого ворона, который живет на верхушке граба: мы иногда переглядываемся с ним через стекло, а раньше, пока я жил на улице, и беседовали, бывало. Солнечный Зайчик и Ворон вместе уже давно, а вот я живу с ними чуть больше года. Но это не значит, что мое место в этой стае ниже всех. Напротив, я тут самый главный. Вряд ли Солнечный Зайчик думал, что так будет, когда брал меня домой. Но мне кажется, он не против. А вот Ворону такое положение дел не нравится. Зато ему очень нравится Солнечный Зайчик. Поэтому в конце концов он всё — или почти всё — делает так, как тот скажет. Теперь, когда я немного познакомил вас с моими людьми, расскажу об их странностях. Я ведь говорил, что люди забавные? Чтобы было понятно, почему я так считаю, приведу примеры. Для начала, вы же знаете, что у людей нет шерсти, зато есть одежда? Вообще, конечно, это правильно: если бы я был настолько облезлым, я бы тоже хотел теплую попонку, чтобы греться в морозы. Но для моих людей одежда составляет особенную ценность. Это я понял потому, что они на нее играют. Не верите? Зря. Солнечный Зайчик довольно часто предлагает Ворону сыграть в карты на раздевание. Правда, сколько ни наблюдал за ними в процессе, так и не понял, почему Ворон меняет окраску сразу же, как только слышит это. И начинает по-другому пахнуть. И волнуется. И почти всегда проигрывает... Ну да, иногда я помогаю ему проигрывать. Начинаю прохаживаться вокруг него и тереться, или запрыгиваю на кровать, если они сидят на ней, а не на полу. Ворон тогда вскакивает и кричит «Оз, убери его!», а Солнечный Зайчик хохочет. Мне это нравится. И нравится, что Ворон меня боится, я уже говорил об этом? Еще у моих людей есть забавные игры. Если смотреть отвлеченно, ничего особенно забавного в них, конечно, нет, потому что это обычная случка. Но мои люди и тут отличились: их брачные игры кому угодно показались бы странными, потому что они оба самцы. С другой стороны, я тоже самец, но они взяли к себе меня, а не симпатичную кошку из соседнего двора. Иногда я думаю, что у них такое самцовое братство, а иногда — что им не нравятся самочки. Но, может быть, этим двоим никто больше не нужен просто потому, что им и так хорошо. При этом я подразумеваю только отношения сношения… Ну что? Я не знаю, как еще это можно назвать. Сами они говорят, что любят друг друга. Но тогда это какая-то потрясающая любовь — в том смысле, что во время их любви кровать трясется; при условии, что они занимаются «этим» на ней. Вам интересно, как это происходит? Ну-у… по-разному. Они любят разнообразие. Коты в этом плане куда как проще: запрыгнул сверху, вцепился в загривок, и вперед! А вот мои люди кувыркаются, как котята. В каких только занятных позах я их не заставал. Иногда и не скажешь, что в такой вообще что-то получится. Вот, скажем, захожу я недавно в большую комнату, а там у камина — они. И если то, что Солнечный Зайчик стоял на четвереньках, я принял вполне нормально (самая естественная поза, я считаю!), то Ворон меня озадачил. Он уткнулся в то место Солнечного Зайчика, которое у котов находится под хвостом, и… ну ладно бы, нюхал. Но он вылизывал, причем так самозабвенно, что даже не заметил меня. Я обошел их с одной стороны. Потом с другой. Потом уселся и уставился в упор, но меня все никак не замечали: Ворон был слишком увлечен, а Солнечный Зайчик уткнулся в скрещенные руки, стонал и просил еще. Я призадумался. Если людям это так приятно, то почему они не делают такую штуку сами себе? Это ведь очень просто! Тут Ворон, видимо, решил перевести дух, и оторвался от задницы Солнечного Зайчика. Как только он поднял глаза, я величественно уселся на хвост, растопырил лапы пошире, чтобы эти невежи могли проследить подробно весь процесс и повторить его потом самостоятельно, и принялся вылизывать собственный зад. До сих пор не понимаю их реакции. Ладно еще Солнечный Зайчик — его постоянно веселят самые простые вещи в моем исполнении. Но почему так орал Ворон? Ну и что, что настрой сбит? Все равно уже через час они потрясали кровать своей любовью. Правда, дверь в комнату с кроватью при этом закрыли. А жаль. Я мог бы еще много чего им показать. Но особенно странным мне кажется, что моим людям отчего-то нравится создавать причины для случки. Я думаю, что именно поэтому они придумали так называемые «праздники». И самым подходящим с этой точки зрения им почему-то кажется День святого Валентина. Я долго не мог понять, почему они считают хорошей идеей «осчастливливать» какого-то несчастного святого многократными совокуплениями в самых неожиданных местах, пока не узнал, что по-другому этот день называется Днем влюбленных. Тогда все стало понятно. Это просто ритуал такой, видимо. А может быть, они считают, что, залюбив друг друга до полусмерти, потом можно с чувством выполненного долга спать до полудня? Это я, пожалуй, тоже могу понять. Спать — вот это, действительно, святое. Особенно под одеялом. Особенно если залезть под одеяло с той стороны, где спит Ворон. Особенно если в процессе он просыпается, мр-р-р… А он просыпается, уж поверьте. И тогда до полудня спим только мы с Солнечным Зайчиком, а Ворон сначала ругается, но тихо, а потом уходит готовить что-нибудь вкусное. Так что Солнечный Зайчик не жалуется, когда просыпается, потому что ему тут же приносят завтрак в постель. Я говорил, что он настолько близок к коту, насколько это возможно для человека? Солнечный Зайчик меня понимает. И потому делится завтраком. А я ем, даже если мне не очень нравится вкус, потому что Ворон при этом ворчит и ругается, а это определённо улучшает аппетит. Недавно у моих людей снова был День влюбленных. Солнечный Зайчик встал рано утром — этот подвиг я оценил, — развесил под потолком и на стенах множество маленьких сердечек из бумаги и высыпал на стол печенья — тоже сердечек, вот ужас-то. Пока он был занят, я проскользнул в комнату и спрятался за шторой. Мне нужен был эффект неожиданности. Так всегда получается интереснее. Потом Солнечный Зайчик пришел будить Ворона. Но Ворон неожиданно блеснул коварством: не спал, выжидая, а едва тот наклонился над ним, схватил и завалил на кровать. Получилась прекрасная куча-мала, но в этот раз я к ней не присоединился. Я тоже хотел поздравить своих людей в этот день, по-своему, и теперь дожидался наиболее подходящего момента. Тем временем куча-мала постепенно сложилась в уже привычную картину: мои люди посбрасывали остатки одежды и принялись возиться — гладить друг друга, охать и перекатываться по кровати. Это у них почему-то называется «прелюдией», хотя на самом деле так они определяют, кто будет сверху. Чаще всего Ворон поддается, но сегодня он был настойчив, а поскольку Солнечный Зайчик проигрывает ему в весовой категории, доминант определился быстро. Пока Ворон доставлял удовольствие Солнечному Зайчику (кто, кроме людей, додумался бы применять для этой цели рот?), я тихонько сидел за шторой и даже не шевелился. А вот когда он забросил его ноги себе на плечи, улегся сверху и сначала задвигался, а потом застонал, я вышел из засады и осторожно даже не запрыгнул — забрался на кровать, цепляясь когтями за простынь. Свою цель я обозначил еще издали. Цель была внушительной: с половину моей головы каждая. Это раздражало. А еще от движений Ворона она — то есть, они, его яйца, — раскачивались и шлепали Солнечного Зайчика по заду. Это раздражало еще больше, и попутно взывало к моим охотничьим инстинктам. Мягко ступая, я подошел вплотную к моим людям. Они были так заняты своей любовью, что ничего не заметили. А я стоял между ног у Ворона, смотрел вверх и думал: если стукну когтями то, что сейчас так заманчиво болтается у меня перед глазами, то, пожалуй, праздника не получится, да и ночевать я точно буду в подворотне. Вряд ли это будет надолго, но даже самая яркая реакция Ворона не стоит ночи, проведенной на снегу. Да и в целом это как-то… не солидарно. Так что я не стал бить его когтями по яйцам, — я их лизнул. А что такого? Мы, коты, каждый день вылизываем яйца сами себе, и, скажу по секрету, получаем в процессе даже некоторое удовольствие. То, что было дальше, надо было видеть. И слышать, — только видеть все же недостаточно. Если до того Ворон двигался довольно быстро, но не резко (это подтверждал Солнечный Зайчик, который через стоны то и дело требовал сильнее), то сейчас он вдвинул ему так, что для Солнечного Зайчика все закончилось моментально: это я понял по тому, как тот вскрикнул, но больше — по характерному терпкому запаху. А вот для Ворона всё закончилось в другом смысле: он вылетел из постели как ошпаренный, и его боевая готовность при этом моментально пришла в положение неготовности к чему бы то ни было. Но, увидев лицо Ворона, я тоже поспешил спрыгнуть с кровати, только с другой стороны, и заползти под нее. Хорошо, что я не последовал первому порыву. Судя по всему, тогда мне грозила бы даже не ночевка в подворотне, потому что Ворон, который сначала лишь стоял, тяжело дыша, вскоре с криком «Убью, скотина!» выдернул на пол ящик из комода и принялся судорожно перебирать его содержимое. Я тут же забился в самый дальний угол: в этом ящике, где-то под бельем, Ворон хранил револьвер. Однако в конце концов все обошлось. Солнечный Зайчик не позволил меня убить, и выкинуть на улицу тоже не позволил, обосновав это тем, что «еще ни разу не кончал так звёздно, как сейчас». Ворон, правда, тут же забеспокоился, что, значит, до этого у него не получалось доставлять Солнечному Зайчику настоящее удовольствие, но тот сначала заткнул его ртом (люди придумали рту множество самых необычных назначений, я уже упоминал об этом?), а потом стал потихоньку сползать все ниже и ниже… Когда он опустился на колени, я вылез из-под кровати и с независимым видом прошествовал через комнату к двери. Ворон увидел меня, вздрогнул, но ничего сделать не смог: Солнечный Зайчик крепко держал его за бедра, а ртом насаживался на член. Может быть, Ворон просто не рискнул вырываться, чтобы преследовать меня: в конце концов, во рту, в отличие от более традиционных мест, полным-полно зубов. С другой стороны, я тоже не стал злоупотреблять временной неуязвимостью, и отправился на кухню: это поздравление и без того должно было запомниться моим людям надолго. Вечером мы втроем сидели у камина и смотрели на огонь. Солнечный Зайчик и Ворон жарили на огне сыр, тихо переговаривались и иногда касались друг друга губами. Я лежал возле Солнечного Зайчика и сыто щурился на огонь. После того, как Солнечный Зайчик поднялся с колен, Ворон меня покормил. Сам. Подумать только. Наверное, Ворон тоже еще ни разу не кончал так звёздно. А когда я ощутил, как его пальцы поглаживают мою шерсть, то окончательно уверился, что так и есть. Я приоткрыл глаз. Правый — левого у меня нет. Солнечный Зайчик смотрел на то, как Ворон меня гладит, и улыбался. — Хорошо, что мы взяли его, правда, Гил? — спросил он Ворона. — Он мне так напоминает Брейка… — Как корабль назовете… — пробормотал Ворон мрачно, но гладить меня не перестал. А потом вздохнул и согласился: — Да. Хорошо, что мы его взяли. Тогда Солнечный Зайчик потянулся к нему, прижался лбом ко лбу и что-то едва слышно прошептал. Я слышал, что, но вам не скажу. Солнечному Зайчику всегда было сложно говорить о таком. А вот Ворон ответил ему тихо, но вполне разборчиво: — Я тоже. Очень, очень тебя люблю. Теперь вы понимаете, насколько забавные создания люди? А мои люди — самые странные среди них. Но знаете… только между нами: несмотря на все их странности, я их люблю. Настолько, насколько это возможно для истинного кота.