Солнце и небо

У Иноуэ дома поселился кот. Синеволосый, отчаянно матерящийся, наглый... И красивый. Орихиме нежно проводит ладошкой по жесткой, обветренной щеке, заводя выбившуюся синюю прядь за ухо, скользит кончиками пальцев по тонким шрамам, которые нельзя увидеть, но можно почувствовать. Пожалуй, среди всех их знакомых об этих шрамах знает только она, ибо больше никому Гриммджо свое лицо трогать не дает. А вот рыжей можно, ведь он знает, что уж кто-кто, а Иноуэ ему не навредит. Слишком слабая, слишком хрупкая, слишком трусливая. Слишком любящая. Гриммджо поднимает руку, дабы шлепнуть девушку по шаловливой ручонке, даже уже перехватывает ее ладонь и хмурится, но тут ловит ее взгляд и застывает, чувствуя, как проникает вглубь души мягкий взгляд карих глаз. Орихиме смеется, счастливо улыбается, не обращая внимания на то, что ее тонкая кисть находится в плену широкой лапы Джагерджака. Смеется, словно не ее каких-то несколько лет назад он обещал размозжить по стенке. Смеется. Гриммджо тоже улыбается, незаметно, одними лишь глазами, но рыжая замечает и улыбается еще шире, а глаза - как два маленьких солнца. Гриммджо ухмыляется уже в открытую, резко дергает девушку на себя, усаживая на свои колени. Орихиме ойкает, краснеет, но вырваться из стальных объятий не может. Да и не хочет, если честно. Синеволосый чуть прикусывает губу Орихиме, все еще не целуя, но "ненавязчиво" намекая, что хотелось бы. Та лишь хихикает, и смех тихим перезвоном звучит в комнате, но все же прижимается губами к губам Джагерджака. А он хочет большего, потому вновь перехватывает инициативу и опрокидывает девушку на пол, вжимая в мягкий ковер, чувствуя, как напротив его груди колотится маленькое сердце. Орихиме здесь, под ним - распаленная, тяжело дышащая, с растрепанными волосами, глядящая на него призывно. И он - арранкар старше ее в десять, а то и в двадцать и больше раз - склонился над ней, навис, и взгляд у него почти наверняка такой же - возбужденный, немного безумный, с расширенными зрачками. Мозолистая рука пробирается под тонкую кофточку, из-за чего девушка изгибается, а с пухлых губ слышится тихий стон. А ему не нравится, ему нужно громче, так, чтобы она потом соседям в глаза потом смотреть не могла. Синеволосый вновь усаживает Орихиме к себе на колени, прижимает плотнее, и тихо шипит, когда она ерзает. -Тих-хо ты. Я даже не начал еще. Девушка корчит недовольную мордашку, но тут же прикрывает глаза и прикусывает губу, когда Гриммджо тянет вверх подол кофточки, буквально срывает ее, припадает губами к груди, скользит вверх, до яремной впадины, дразнит языком. Орихиме задыхается, хватает его за плечи, невольно дергается, трется о него, стонет, стягивая с Гриммджо вечно расстегнутую безрукавку, ведет кончиками пальцев к полоске синих волос над поясом, тянет за ремень, изгибаясь кошкой. И утробно стонет, мотая головой, когда Джагерджак стягивает с неё юбку вместе с трусиками, скользит пальцем по влажным складкам, но все же расстегивает злосчастный ремень. Гриммджо утыкается носом в подбородок девушки, ведет языком по подрагивающему горлу, чуть прикусывает мочку уха... и смачно, но тихо матерится в это самое ушко, слыша навязчивую трель телефона. Орихиме тоже пыхтит что-то недовольное, но относится это скорее не к высказываниям Джагерджака, коих она за это время наслушалась немало, а к придурку, который возжелал позвонить в самый "подходящий" момент. Бросив на синеволосого извиняющийся взгляд, Иноуэ встает и закутывается в плед, на котором сидела, выскальзывает из комнаты за телефоном, и с кухни слышится её тихий голос, в котором скользят явные нотки недовольства. - Если это Куросаки, то передай ему, что умрет он явно не своей смертью! – орет Гриммджо, со вздохом вставая и подкидывая на ладони деревянную пластинку, выкидывающую душу (а точнее то, что от неё осталось) из тела. Орихиме тихо смеется, и аж отсюда слышно, как из трубки доносятся возмущенные вопли рыжего шинигами. Девушка успокаивает друга, кладет трубку и спешит обратно в комнату, теряя по пути покрывало. Иногда Гриммджо напоминает Орихиме небо – синее-синее, с яркими голубыми глазами, настойчивое и дерзкое, и лишь проблескивают белые облака ухмылок. Он всегда её оберегает, хотя не признается в этом даже себе. Иногда Орихиме напоминает Гриммджо солнце – яркое, светлое и мягкое, решительное, разгоняющее тучи. Она вечно разгоняет его тучи, не замечая того. Вот такое небо для солнца. Вот такое солнце для неба.