Через черту

      Уилл всегда был непреклонен в плане физической близости. Поцелуи Ганнибала и легкие укусы были единственным, что мог позволить профайлер по отношению к себе. Но если же Ганнибал позволял себе переступить через указанную черту, Уилл незамедлительно напоминал ему об этом, отпихивая мужчину от себя и отходя в сторону. Почему так? Ганнибал не знал ответа, а Грэм толково ничего не объяснял. Может, стесняется?.. Все же, профайлеру нужно некоторое время, чтобы привыкнуть к их своеобразному сожительству.       — Не все так сразу, — успокаивал себя Ганнибал, иронично вздыхая и, так и быть, позволяя шатену самому выбирать, как долго он будет держаться от маньяка Ганнибала-каннибала на расстоянии.       Но время шло, а Уилл и на шаг не убавил дистанцию между ним и Лектером. Единственное время, когда Ганнибал мог сгребсти мужчину в объятия, не боясь его сопротивлений, это ночь. Простая ночь, когда Уилл спит, а Ганнибал, подобно охотнику, внимательно вслушивается в сопение любимого человека, ждет, когда выровняется дыхание, и лишь после того, как Уилл засыпает, он приобнимает его, прижимает к себе со спины и утыкается носом в темные кудри на загривке. Но в один из наиболее подходящих вечеров после ужина, когда и Уилл, и Ганнибал были свободны от каких-либо обязательств, психоаналитик решил, что сегодня он подтолкнет Уилла к черте. О, нет-нет, он не собирался совращать его или же принуждать. Если говорить честно, Лектер даже не думал о том, что в этот вечер он добьется от Уилла... близости.       — Что рисуешь? — это становилось традицией. Вечерние посиделки в офисе Ганнибала после ужина были разнообразны, да только вот сам Уилл в них не участвовал. Как это было сейчас, он лишь молча наблюдал за тем, как Лектер рисовал при свете одной лишь настольной лампы, окруженный тьмой офиса. Или наблюдал за игрой тонких пальцев Лектера по черно-белой полосе фортепиано, вслушиваясь в удивительно нежные и душещипательные мелодии, выходящие из под рук доктора. Или же он засыпал на коленях Ганнибала, до сего слушая, как он читает вслух старые романы. — Это... Я? Ганнибал, я же просил.       Психоаналитик не спешит прикрыть рукой лист альбома, исписанный зарисовками и портретами Уилла. Ему нечего скрывать, даже беря в расчет тот факт, что он и вправду обещал Грэму больше не рисовать его. Уилл стеснялся. Он считал, что привлекает к себе слишком много внимания, что отнимает у Ганнибала все его драгоценное время. По этому поводу Уилл даже хотел пару раз уйти из дома Ганнибала, чтобы дать тому время "отдохнуть от себя", но всегда останавливался в дверях, вспоминая, что идти ему некуда, что он сейчас в бегах, что его ищет ФБР. И поэтому он оставался дома, каждый раз засыпая в объятиях Ганнибала.       Литовец тихо усмехнулся, предавшись этим мыслям, и посмотрел позади себя на Уилла, который заглядывал ему за плечо. В руках шатена чашка горячего кофе, сам мужчина растрепан больше обычного, а щеки едва горят красными пятнами. Вероятно, Грэма смутили рисунки, или же он разгорячился из-за напитка в собственных руках.       — Прости, Уилл, — произносит доктор мягко и будто бы извиняясь, хотя на деле ему очень даже нравится наблюдать за смущающимся Грэмом. Зрелище не редкое, но все же достойное внимания. В такие моменты мужчина кажется совсем потерянным и отрешенным от окружения. Прямо как пять лет назад, в их первые дни знакомства. — Очень сложно удержаться.       — От рисования меня?..       — От возвышения тебя.       Уилл вспыхнул и сжал чашку чуть сильнее. Ему хотелось спрятать куда-нибудь взгляд. Он не привык к такому вниманию к себе, он не мог привыкнуть к сожительству, и он никогда не привыкнет к самому Ганнибалу. Долгие годы мужчина обманывался, пытаясь найти надежду и утешение там, где была лишь фальшь. Сейчас же Лектер снял эту маску и, доверив все тайны, открылся Уиллу целиком и полностью. Он протянул ему руку для поддержки, а бывший профайлер даже не знал, что делать. Верить или опасаться. Принять или оттолкнуть. Грэм испытывал судьбу. За полгода после убийства Френсиса и их с Ганнибалом якобы гибели не получил ни одного удара в спину. Это... Обнадеживало. Грэм действительно хотел верить Ганнибалу.       — Но ладно. Так и быть, — вкрадчивый голос психоаналитика заставил Уилла отвлечься от возможных раздумий. — Тогда... Пойми, я не настаиваю. И если ты откажешься, я все пойму и, клянусь, больше не буду затрагивать эту тему.       — О чем ты? — Уилл слабо нахмурился и, поставив чашку на чертежный стол, внимательно посмотрел на Лектера. Его темные, почти черные, глаза задорно блеснули, а на тонких и потресканных губах образовалась хитрая полуулыбка.       — Позволишь мне нарисовать тебя? В последний раз. Обещаю.       — Подвох?       — Возможно.       Некогда специальный агент ФБР напрягся, до белых костяшек сжав кулаки. Ох, и не нравилась ему эта затея.       — Фактически мы с тобой семья. Причин стесняться нет, верно? — тем временем продолжал гнуть свое литовец. — Я бы хотел зарисовать тебя обнаженным. Не думаю, что это является чем-то аморальным. В античном мире только так люди и ходили. Подобные изображения были на фресках, полотнах, таре и вазах.       — Но мы сейчас не в античном мире.       — И мы друг другу не чужие люди, — Лектер буквально наслаждался видом смущенного и рассерженного Уилла.       Профайлер нервно закусил губу и поспешил спрятать взгляд от бдительного надзора темных и хитрых глаз доктора. Это было... Не легко, стоит заметить. Впрочем, Ганнибал не хочет, чтобы Уилл совсем уж замкнулся из-за этого. Вздохнув, он неспешно поднялся со стула и подошел к мужчине, легко уткнувшись носом в загривок темных кудрей. Уилл стоял, не двигаясь и не поворачивая голову к Лектеру. Почему-то собачник почувствовал себя виноватым перед Ганнибалом, поэтому в следующий же момент он поник головой и тихо ответил:       — Если... Это так важно...       — Не столь.       — Но тебе ведь хочется, — с губ Уилла невольно срывается нервный смешок. Все же, рано или поздно, ему бы пришлось переступить через себя и доверить далеко не только свой разум Лектеру.       — Хочется, — тихий и низкий шепот на ухо. — Что же, тогда готовься и иди в гостиную.       Ганнибал, ничего более не сказав, отступил на шаг назад, отпуская Уилла из своих объятий. Он вновь вернулся за чертежный стол, но лишь для того, чтобы достать из ящика стола набор с карандашами и стержнями разной твердости. Уилл же, нервно выдохнув, нехотя поплелся в гостиную, на ходу расстегивая пуговицы фланелевой рубашки. Мужчина нервно кусал губы, в какой-то момент он даже заметил, что у него трясутся пальцы, из-за чего ему не удавалось аккуратно высвободить пуговицы из петелек рубашки. С чего такой страх собственной наготы?.. Вздор. Такой боязни и не было. Но все это неудобство - причина банальной неготовности и... недоверия. Грэм долгое время не хотел признаваться себе в том, что он все еще не доверяет Ганнибалу. Остерегается его. Но все равно решился жить с ним под одной крышей и принял в свою жизнь Чесапикского потрошителя. С такими смешанными чувствами и мыслями дойдя до слабо освещенной гостиной, бывший профайлер присел на софу и отложил в сторону рубашку. В комнате было тепло, это определенно плюс. Мало ли, сколько времени на этот рисунок уйдет у Ганнибала. Но это все не те и не те мысли. Они лишь помогают отвлечься, не более. Вздохнув, Уилл стал снимать с себя брюки цвета хаки, несколько дергано расправляясь с ремнем.       — Спокойнее, Уилл, никто тебя палкой не гонит и не торопит, — услышав голос Лектера, Грэм невольно вздрогнул. Он не услышал шагов на лестнице. Впрочем, может быть, он просто задумался, вот и не обратил на шум внимания.       Кротко кивнув доктору, Уилл все же справился с брюками, отложив их к рубашке и оставшись в одном лишь нижнем белье.       — Их тоже...       — Да, белье тоже снимать, — даже не глядя в сторону Уилла, ответил Ганнибал, раскладывая на кофейном столике резную коробку с карандашами. А ведь посмотреть на смущенного и раздетого Грэма желание было слишком велико. Благо, с выдержкой у литовца все хорошо, по крайней мере никто еще не жаловался. Да и сам Лектер хотел создать для бывшего агента ФБР комфортные условия, показать, что стесняться не нужно, а уж бояться - тем более. С тихим вздохом Уилл снял боксеры, сложив их и запихнув в карман брюк. Сразу же захотелось прикрыться рукой или же пледом, лежавшим на софе, чем угодно, лишь бы скрыть наготу. Дико неуютно.       — Не стоит так стесняться, — Ганнибал все же поднимает глаза на Уилла как раз в тот момент, когда профайлер озирается по сторонам и пытается найти выход из этой ситуации. Но назад пути уже нет. Если согласился, то выполняй. Ганнибал же лишь легко проводит кончиком языка по верхней губе, задерживая на Уилле недолгий, но цепкий взгляд. Сам же Уилл чувствует себя каким-то "не таким". Угловатым, зажатым, бледным, некрасивым, в конце концов.       — Прекрасен, — тихий и восхищенный шепот Лектера долетает до профайлера подобно стреле. Он слабо дергается, поворачивается лицом к доктору и будто бы не верит.       — Что?       — Ты прекрасен. Повторить еще раз? — Ганнибал едва заметно улыбается и падает в кресло напротив софы. Он приглашающим жестом указывает на этот самый небольшой диванчик. — Ложись как тебе удобно, не волнуйся.       — Чего волноваться-то? — Грэм подавляет нервный смешок и все же ложится на мягкую софу, откладывая свои вещи поодаль, чтобы они не мешали. Ему до сих пор неудобно.       Ганнибал в ответ молчит, лишь оценивающе смотрит на Уилла и его положение, прикидывая, как лучше будет рисовать. Вздохнув, психоаналитик поднялся с кресла, не спеша подойдя к дивану и присев перед ним на одно колено. Уилл не успевает спросить, в чем причина: Ганнибал мягко укладывает мужчину боком и спиной на мягкие подушки, одну его руку заводит вверх, вторую оставляет лежать на софе, а левую ногу просит согнуть в колене. Нет, все же "как удобно" Уиллу полежать не удастся. Но да и ладно. Профайлер вроде бы не жалуется. По крайней мере пока.       — Так будет лучше?       — Гораздо. В таком положении ты чем-то схож с Адамом на фрагменте фрески.       — "Создание мира"? Серьезно? — отстраненный разговор с Ганнибалом немного отвлекает Уилла от его смятения, а в следующий момент он даже перестает чувствовать стыд. Разве что только совсем немного. Все внимание Грэма переключается на Ганнибала. Он цепляется за него, не как за оплот, а как за самую дорогую вещь. Такую... потертую временем, с красивым орнаментом, и оттого еще более дорогую. Уилл полуприкрыл глаза, наблюдая за сосредоточенным на деле Лектером. Улыбки на тонких и сухих губах будто бы и не было, на смену ей пришли невозмутимость и терпеливость, которая понадобится для "создания" (или как говорит сам Ганнибал - возвышения) Уилла.       Время течет подобно воде сквозь пальцы - быстро и незаметно. Набросок на закрепленном листе приобретает новые и новые черты, линии, а где-то даже уже есть тени. За это время из идеально уложенной прически психоаналитика успели выбиться пара коротких прядей, так небрежно упавших ему на глаза. Уилл не может упустить и этой детали. Будучи лишенным возможности подвигаться и даже поговорить, чтобы не мешать Ганнибалу, он каждый раз буквально впивается взглядом в своего "мужа", как вульгарно посмела высказаться о них мисс Лаундс. Да, он замечает абсолютно все. Скатывающиеся от виска к носогубной вкладке бисеринки пота, бегающий по холсту взгляд темно-карих глаз, бьющуюся на шее вену... От всех этих деталей Грэм невольно облизывает пересохшие губы.       — Не замерз? — неожиданный вопрос Лектера заставляет Уилла вздрогнуть.       — Я?..       — Ну не я же.       Бывший профайлер лишь улыбается в ответ на улыбку Ганнибала и мотает головой. Нет, он не замерз. В комнате достаточно тепло, и, конечно же, сам Ганнибал позаботился об этом, а спрашивает лишь для того, чтобы еще раз показать Уиллу заботу. Мол, смотри, я закрыл окно и зажег огонь в камине, чтобы тебе не было холодно. И Грэм действительно благодарен за это.       Еще через время Уилл начинает понимать, что он благодарен за то, что сотворил с ним Ганнибал. Любой нормальный человек сказал бы, что мужчина - больной на голову, раз рад тем мукам и тревогам, которые он терпел два года. Но Уилл уже давно понял, что и его, и Ганнибала очень трудно назвать "нормальными".       — Спасибо.       Лектер поднимает от листа внимательный взгляд и смотрит на Уилла. Смотрит несколько удивленно, явно желая услышать, за что его благодарит бывший специальный агент ФБР. И Уилл, конечно же, незамедлительно продолжил:       — Понимаю, за такое убить мало, но спасибо за весь тот Ад, что ты мне устраивал на протяжении двух лет. Он помог мне...       — Стать сильнее?       — Понять и принять тебя.       Такого ответа Ганнибал не ожидал, но остался им доволен. Непутевый и забитый всеми "мальчишка" наконец начинает понимать, чего на самом деле желал ему психоаналитик. Он не хотел сломить Грэма, не хотел довести его до суицида, он не желал своему кудрявому чуду ничего плохого, как бы странно это не звучало, учитывая то, какими методами мужчина заставлял Уилла полюбить себя.       Зато теперь доктор понимал, что он действительно завел профайлера за черту. Не через ту, физическую. А через духовную и платоническую. А большего Лектеру и не надо. Все же, как говорил он сам себе:       — Не все так сразу.       — Что?       — Ничего. Лежи и не двигайся, я уже скоро закончу.       Уилл согласно кивает и отводит взгляд. Сейчас он готов ждать чего угодно, так как знал, что страшного ничего не будет. За это недолгое время он наконец понял, что с Ганнибалом бояться не нужно абсолютно ничего. Он понял, что начал доверять ему.