hell(o).

Из обычного человека Намджун превращается в едва появившийся маленький рубец на сердце Юнги, и с каждым разом, кажется, этот басоватый голос режет Юнги все сильнее и сильнее. «Больше, чем обычный человек» - это когда поглаживания ладони частые, прикосновения к плечам, глаза горящие и слишком долгие разговоры-молчания, пусть даже в трубку, за бешеную кучу денег по междугородке – считай, дорогое сердцу Юнги. Два поезда одновременно выезжают из пунктов А и Б навстречу друг другу. Подобно им, два человека, начав все издалека, близятся друг к другу. Неуверенно заворачивая себя в паутину этих пока еще неизведанных чувств и желаний. Юнги боится всего этого еще в начале пути, но себя совсем невозможно остановить, тормоза срывает, когда Намджун дышит в шею, засыпая на нем. Когда все же пучина чувств затягивает в себя, подобно волнам морским, Юнги думается, что нет ничего лучше, чем видеть улыбку чужого человека, брать его за руку и разговаривать обо всем на свете, не встречая в глазах напротив немного упрека. Юнги смотрит на Намджуна, а потом трется как кот и обнимает, и думает тут же, что затискал бы этого человека до смерти – по-другому свои чувства Юнги выражать не умеет. Намджун не отталкивает. Намджун гладит Юнги по голове, покупает ему кофе в стаканчиках и гуляет с ним по городу дотемна, от этого на душе еще светлее и лучшее. От этого рассеивается темнота и есть в этом некоторая беззаботность. Юнги чувствует себя свободным и не обязанным, Юнги влюблен настолько, что хочет кричать об этом на весь мир. Час за часом повторять «нравитсянравитсянравится», пока хватает дыхания. Эти чувства, как дурман, обволакивают голову, в этих чувствах хорошо и уютно, так же, как и в руках Намджуна. Только вот говорить об этом у Юнги никак не получается. Поэтому вся эта бурлящая гамма чувств остается внутри, находя себе выхода лишь в коротких прикосновениях к объекту любви. Между ними тонкими сладкими ароматами счастья из дыма вьется по дымным буквам «взаимность». Только не бывает так, что два человека одно и то же чувствую абсолютно одинаково, а потому и воздушные замки и чертовы надежды рушатся камнем вниз. Стоит только одному поторопиться ляпнуть что-то не то. У Юнги в груди сердце хрупкое, у Юнги в пальцах нити тонкие шелкопряда, у Юнги только-только рождаются и расправляют бабочки крылья в животе, у Юнги под стальными прутьями клетки ребер бьется и откачивает кровь расцветающая весна и посреди всего этого серой бабочкой летает легкая неуверенность, но Юнги знает: бабочка скоро исчезнет, надо только дать ей время. Когда он окончательно влюбится, когда Намджун окончательно будет принят всем сердцем, когда любые мелочи, недостатки, недочеты не будут бросаться в глаза, Юнги обязательно станет легче и чувство это перерастет в нечто большее и у серой бабочки станут разноцветными крылья. Только Намджун, этот парень, долговязый и неуклюжий, как в торшер в диснеевских мультиках, никогда не ловит ритм и вечно торопится что-либо сделать, и это ни к чему хорошему никогда не приводило. Но, горбатого могила исправит, поэтому Намджун все равно торопится. Сесть в красный автобус, выйти на остановке, закутаться в шарф, подняться своими ногами-спичками по лестнице, позвонить в звонок и трясущимися губами заявить «Я тебя люблю, Юнги», и все это слишком торопливо, неуклюже, растерянно и… абсолютно ужасно для Юнги. Чувства, что доселе переполняли его, кажется, сейчас в них залез какой-то хулиган и расплескал их большой деревянной ложкой по полу, просто так, словно это просто каша. А не то, что делало Юнги живым последний месяц. «Я тебя люблю» - говорит Намджун месяц спустя знакомства. «Угу», - говорит Юнги тут же и отворачивается, пропуская к себе в дом (уже не) желанного гостя. В Юнги что-то умерло , кажется, за доли секунды. Весь красочный мир стал темнотой, и только серая бабочка, на радость всем демонам, порхает. Юнги знает, что совсем скоро они с Намджуном расстанутся. Юнги остается только ждать. Потому что если правда бы любил, он бы не сказал эти слова так просто и так скоро. Никогда.