ravens

холод. гарри ощущал холод, принимая горячую ванну и бесполезно растирая кожу руками-ледышками, и даже глотая обжигающий чай. холод ждал его и под пледом, рассчитанным на двоих, но в который сейчас парень одиноко укутывался, сидя на полу и раскладывая вещи в аккуратные стопки, чтобы после как можно быстрее собрать их в чемодан и наконец попробовать сделать хоть что-то с дрожью, окутывавшей все тело. стайлс уже даже не пытался поймать хоть одну здравую мысль из всего бреда, что разлетался в разные стороны его подсознания. последний вопрос, который прозвучал в его голове, был « а что меня все-таки здесь держит? », и это так сильно врезалось в него, вырисовывая перед глазами переход к другой части его жизни, в которой не было маленького миловидного парня луи и его острых ключиц, мягких непослушных волос и теплых рук, несущих за собой обжигающие прикосновения, оставляющие огненные следы под кожей гарри. так что да, гарри был готов оставить в этом городе недосвидания в маленькой обшарпанной и потрепанной многими жильцами квартире, смятые простыни, кулон-самолетик и собственное сердце, отданные его мальчику. и именно он — причина мучающих по сию минуту стайлса сомнений в решении спасти себя из топкого болота сладкого вранья, жесткого секса и необъяснимой тяги, погрузившись в топь отчаянных воспоминаний о мимолетных поцелуях и тихом « я не твой, гарри », слетающем с губ томлинсона скрипучим разочарованным голосом, а также заживающих укусов на плечах и бедрах. но гарри было совсем не страшно. это место заставляло его связывать себе руки и стягивало железными цепями его тело, заставляя раз за разом выворачивать душу перед луи, обнажая ее и смотря как черты его утонченного лица заостряются, а глаза отдают серебристым морозом ледовитого океана, наблюдая за аморальным, готовым на все и нуждающимся парнем-ошибкой. сложив все футболки и безрукавки, стайлс потянулся, безуспешно пытаясь расслабить налитое свинцом тело. посмотрев на часы, парень понял, что нужно собрать все запасы почти исчерпанной силы воли и заставить себя не думать хотя бы последующие четыре часа до поезда. гарри вздрогнул из-за раздавшейся в тишине, нарушаемой лишь гудящим холодильником и пустым звоном в ушах, вибрации телефона. « есть болезнь, от которой нет лекарства » — подумал он, искренне, но горько засмеявшись над разочарованием, скапливающимся ноющей болью в животе из-за имени адресата сообщения, написанного на дисплее телефона. вместо звонких мягких букв, собирающих дерзкое « луи », там высвечивалось лишь скучное, но любимое « мама ». гарри до сих пор помнил, как три года назад сказал ей, что встретил свою любовь, а через месяц прошептал, что потерял в нее веру, чувствуя руки энн на своих мокрых щеках. решив, что ответит он, когда запихает все джинсы и толстовки в дорожную сумку, парень проигнорировал еще раза три раздражающие безмолвие звуки, исходящие от исцарапанного айфона. как бы он ни старался, за эти несколько лет он так и не смог раскрасить черные полосы, составляющие отношение томлинсона к нему. он никогда ничего ему не обещал. даже когда они познакомились, шестнадцатилетний гарри был тем, кто вечно надоедливым хвостом преследовал шатена. он сам все это начал. так же луи и не просил ничего, напротив, около двух раз в месяц спрашивая у гарри, хочет ли тот вообще продолжать отдавать себя ему. он шутил про то, что стайлс сливает себя как в унитаз, понапрасну растрачивает и опускает на дно. младший парень лишь тихо вздыхал и бормотал, что люди не боятся потерять то, что им не принадлежит. спустя пару часов гарри стоял на балконе и курил, хотя намеревался подышать чистым воздухом. зажав наполовину сгоревшую сигарету между искусанных губ, стайлс сел на старое, на одну треть съеденное молью, кресло и быстрой штриховкой начал выводить черные линии. эту привычку он перенял у мальчика, сжавшего его сердце и крепкий кулак. гарри так мало знал о нем, если честно. да, он мог сказать, сколько у него родинок и шрамиков на теле, когда он впервые поцеловался и сколько морщинок появляется у его глаз при любой из выражаемых им эмоций. но луи никогда не раскрывался перед ним изнутри. единственное, что луи рассказал ему, так это то, что мысли, ютящиеся в голове каждого, он представлял как черных воронов. они так часто клюют нас и рассекают крыльями, не так ли? перед тем, как обуять наши головы, мысли осторожно крадутся на крыльях, оставляя свои перья где-то на задворках сознания. но это лишь чтобы сделать резкий хищный маневр и впиться в кору мозга острыми когтями. « мои птицы в истерике » — говорил томлинсон, сидя на подоконнике стайлса и делая глоток водки, передавая косяк каждый раз отказывающемуся парню. так что у гарри эти длинноперые красовались в блокноте черно-синим отливом почти на каждой странице. услышав хлопнувшую дверь, стайлс выронил сигарету изо рта, и пепел упал на рисунок, подпаляя крылья и проделывая дырочки в листе. — стайлс? — хрипло раздалось из комнаты, и гарри лишь беспомощно чувствовал слезы, собирающиеся в уголках покрасневших глаз. он хотел избежать этого. — гарри? луи заявился на балкон и, удивленно смотря на парня перед собой, поджал губы. — ты к маме? — нет. — с дрожью и страхом. томлинсон лишь нахмурился, оборачиваясь и уставившись на готовые сумки у двери, покрытой облупившейся белой краской. — я не знаю куда я. — у тебя хорошие штрихи. — гарри захлопнул дневник, стряхивая пепел, и встав, прошел мимо томлинсона, на мгновение почувствовав уколы тепла. — луи, мне надо прочистить мозги. — лучше сейчас. гарри не может позволить себе ехать в автобусе на вокзал и лить непрекращающиеся ручьи соленой влаги. — я понимаю. — стайлс недоуменно распахнул руки в стороны. — то даже странно. я чистил свои последние пять дней. « вот почему не пришло ни одного сообщения, а запах раскуренной травки успел выветриться впервые за несколько лет » — подумал стайлс, тяжело вздыхая. — ты не спросишь? — ты не расскажешь. я понял это за тридцать семь месяцев. — сколько до твоего поезда? — не дождавшись ответа, парень дрожащими руками поправил волосы. — ты не хочешь сходить в кино? у меня два билета. — луи достал из заднего кармана две ярких бумажки, и стайлс лишь в шоке уставился на него, чувствуя, как губы начинают дрожать.

*** — я люблю тебя. — гарри, ты же знаешь… — ты не смог бы мне сказать это, даже если бы ты чувствовал что-то. — может, когда-нибудь я позову тебя провести время вместе. ты поймешь. — не опоздай. — ты будешь ждать. ***

— твои вороны приручились? — ты их хозяин, гарри. они безгранично тебя любят. долгие поцелуи луи похожи на растаявшее банановое мороженое с сахарным печеньем, крошки которого остаются на губах.