Нянь в панцире

— Не везет, не везет, не везет, не везет! — бормочешь ты себе под нос, бегая по дому, как ключом заведенная. Одной рукой ты расчесываешь свои волосы, а другой пытаешься натянуть вторую штанину джинсов на ногу. Уже пять минут ты пытаешься отыскать свой любимый свитер, ища его, где только можно, вплоть до корзины с грязным бельем, куда его могла закинуть мама, но тот, словно под землю провалился, окончательно и бесповоротно канув в Лету. Наконец джинсы полностью оказываются на тебе, пропавшему свитеру находится достойная замена, а волосы… волосы электризуются так сильно, что торчат дыбом в разные стороны, как у Горгоны Медузы. Ты чертыхаешься, но у тебя уже нет времени брызгать их лаком для укладки или хотя бы обычной водой, чтобы придать им менее ужасный вид. Ты безумно опаздываешь! А ведь тебе еще младшую сестру одевать. Кстати, о сестре. Та, несмотря на твои ворчания и бесконечную отчаянную суету, оставалась совершенно безмятежной. Она просто спокойно наблюдала за твоими махинациями, сидя на краешке кресла и прижимая к себе плюшевую панду, при этом поджав губы и вообще всем своим видом показывая, что явно не считает твое поведение разумным. Раньше тебя это жутко смущало. Потом начало серьезно раздражать. А сейчас ты просто привыкла. Какие могут быть претензии к маленькому ребенку? Пускай эта мелочь считает себя всех умней, пусть хоть пупом мироздания себя считает, тебя не должно это задевать. В конце концов, это всего лишь ребенок! — Будь так добра, ma chérie*, посвяти меня, неразумную, насчет того, куда подевался твой комбинезон? — недовольно интересуешься ты, встав прямо напротив черноволосой и сложив руки в боки. Конечно, все это твои проблемы, но она могла бы поволноваться хотя бы для виду! Девочка поднимает на тебя серые стеклянные глаза, полные безразличия и скуки, и ты понимаешь, что никакой информации в данный момент ты от нее не добьешься. Если ей что-то не нравится и она против чего-либо, она выражает свой протест именно таким образом. Она либо одарит самым, что ни на есть, презрительным взглядом или же полностью проигнорирует. В этом она мастерица. И тебя всегда это безумно поражало до глубины души. Другие дети будут биться в истерике, крича и захлебываясь слезами, лишь бы сделали, как они возжелали, а эта… Бррр! Ты тяжело устало вздыхаешь и вытираешь лицо оттопыренной ладонью. Спокойствие. Нужно только не терять самообладание, и все будет нормально. Это всего лишь обычная проверка свыше на прочность твоих нервов. И ты ее выдержишь. Ты пройдешь этот тест. По крайней мере, ты очень на это надеешься. Фыркнув, ты собираешься отправиться на долгие поиски комбинезона, но вдруг твой телефон начинает вибрировать и заливаться веселой трелью, и ты хватаешься за него, боясь, что тебе уже начинают названивать по поводу твоего опоздания. Но, взглянув на экран, где высветилась фотка звонящего, ты облегченно выдыхаешь и расплываешься в влюбленной улыбке. — Раф? — приложив трубку к уху, звонко произносишь ты, чувствуя внезапный прилив радости. — Ты не предст… Но черепашка не дает тебе продолжить, прерывая восторженный поток слов незлобной усмешкой. — Открой балкон. Здесь довольно холодно. — Что?! — чуть ли не взвизгиваешь ты от восторга и кидаешься к балкону, открывая дверь. — Ты пришел!!! Господи, какое счастье, что ты пришел!!! О, да, Боги меня любят!!! Ты быстро затаскиваешь опешившего подростка в квартиру, закрываешь балконную дверь и прижимаешься губами к его холодным губам, обхватив руками его шею, отчего его пуховик приятно зашелестел. Ниндзя удивленно распахивает глаза, улыбаясь через поцелуй, но не успевает ответить на такой горячий выпад, так как ты отстраняешься и еще крепче сжимаешь его шею в кольце рук. — Ты че? Соскучилась, что ли? Мы же вроде недавно виделись. — Ты даже не представляешь, как ты кстати! — счастливо щебечешь ты, словно пташка, выпущенная на волю после долгого времени заключения. — Мне очень-очень, ну просто ОЧЕНЬ нужна твоя помощь! — Ты куда-то собираешься? — тут же настораживается тинейджер, нахмурившись. — Мне позвонил одноклассник и сказал, что у нас срочное собрание класса, на котором надо обязательно быть. — И… чем же я могу тебе помочь? Сходить вместо тебя? Хах, это повлечет за собой некоторые проблемы. — Нет. Я прошу тебя посидеть с ребенком, пока я не вернусь. Улыбка исчезает с лица Рафаэля, а надбровные дуги потрясенно ползут вверх. — Ч-чего? — шокированно выдыхает приофигевший Раф, и ты, в некой степени довольная произведенным эффектом, отходишь в сторонку, открывая вид на младшую сестренку, что осторожно сползла с кресла и, не выпуская из рук своей игрушечной панды, подошла поближе к твоей ноге, смотря на черепаху с большим любопытством и настороженностью. — Это Авриль, — с улыбкой говоришь ты, потрепав малышку по угольного цвета волосам, заплетенных в два хвостика, что завивались на самом конце в симпатичные кудряшки. Та тут же дернулась в сторону, кинув на тебя ошалелый взгляд. Для полноты картины ей не хватало лишь зашипеть и выгнуть спину, словно кошка. — Знаешь, в некоторой степени она безумно напоминает мне Донни. Сам поймешь, почему. — С каких это пор у тебя есть дети, о которых Я не знаю? — все еще пребывая в легком шоке, интересуется Раф, и ты звонко смеешься. А затем вдруг замолкаешь и отводишь взгляд. — Если бы, Раф. Если бы... — бормочешь ты, слегка краснея. — Короче, это моя кузина. Мы не часто общаемся с ее семьей, так как у папы какие-то разногласия с братом. Но сейчас у ее родителей какие-то срочные неотложные дела, и с ней реально некому посидеть. Поэтому попросили меня. А я прошу об этом тебя, потому что, сам видишь, мне некогда. — Ты… ты вообще понимаешь, КОГО ты просишь? — глядя на тебя глазами, полными отчаяния и бессильной злобы, спрашивает Раф. — Да я в жизни с детьми не сидел! — Ну, а это уже неправда. Как же Донни и Майки? — Не будь такой глупой, я в то время еще сам пешком под стол ходил! — Ну, пожалуйста, Раф! Иначе мне придется брать Авриль с собой, а она и так от вида чужих людей чуть ли не в обморок падает! — А я ей, как будто не чужой, да?! — Ты же не совсем человек. — Да какая разница, почему я-то? Давай я позвоню Лео, он всю жизнь с нами провозился. И до сих пор возится. Пускай повозится еще и с ней, ему это точно не в новинку. — Аргх, все с тобой ясно-понятно, — досадливо выдаешь ты, махнув рукой, а затем идешь в коридор и начинаешь натягивать сапоги. Рафаэль раздраженно вздыхает и идет за тобой, по пути расстегивая свою куртку. — Что тебе «ясно-понятно»? — Ой, все. Ты просто привык скидывать все трудности и проблемы на других. Тебе слабо даже немного поводиться с маленькой девочкой! Даже не поводиться, просто присмотреть! Ей всего лишь два года отроду, она тебя не съест! — Да с чего ты взяла, что мне слабо?! Я не за себя боюсь, а за ребенка! — Ты дурак, — ворчишь ты, аккуратно пряча волосы под шапку. — Самая тупая отмазка в мире, которую я когда-либо слышала. Если бы ты действительно не смог справиться, я бы тебя и не просила. Но, если тебе так влом мне помочь, то и пожалуйста, лучше действительно позвоню Лео. На него всегда можно положиться, в отличие от некоторых. Обидные слова болезненным уколом впиваются в сердце черепашки. Раф перехватывает твою руку, большим пальцем уже набирающую номер синеглазого лидера, и без всякого энтузиазма хмуро произносит: — Не надо никому звонить. Я посижу. Твое лицо вмиг озаряется лучезарной улыбкой. — Ты самый лучший! — шепчешь ты и ласково запечатляешь на его щеке долгий чувственный поцелуй. — Я люблю тебя. Раздражение Рафаэля тут же исчезает без следа, словно пламя погасшей свечи. — И я тебя, — немного растерянно шепотом отвечает он, а затем снимает с вешалки твое пальто и помогает тебе одеться, заботливо застегнув все пуговицы и поправив воротник. — С ней немного проблем, — намазывая губы гигиенической помадой, чтобы те не обветрились, глядя в зеркало, даешь наставления ты. — Кормить ее не нужно, она не голодная, недавно ела. За мультики ее не сади, в ее возрасте это вредно, так как мозги еще мягкие. Хотя, телевидение в любом возрасте отупляет. — Кхм-кхм. — Л-а-а-дно, я опять занудствую, забей. Просто дай ей детскую мозаику, книжку или конструктор, и больше ты ее не услышишь. Она будет скромно сидеть в уголке, не обращая на тебя никакого внимания. И старайся поменьше к ней лезть, я говорила, она не любит незнакомцев. И, я не думаю, что эта безумная мысль придет тебе в голову, но на всякий пожарный говорю: ни в коем случае не бери ее на руки, если не хочешь завести врага. Она даже родителям этого не позволяет. И я не знаю, почему. И, пожалуй, самое главное. Следи за языком. Авриль намного умнее, чем ты можешь себе предположить. Лады, все, я побежала, люблю вас безумно, не слишком веселитесь тут без меня! Ты напоследок обнимаешь горячо любимую черепаху за шею, нежно целуешь, и на его губах остается приятный вкус твоей помады. А затем входная дверь поспешно закрывается за тобой, и черепаха и двухлетний ребенок остаются предоставленными друг другу. Простояв в ступоре добрых полминуты, ниндзя шумно сглатывает и опускает взгляд на дитя, что бесшумно подошло к юноше и теперь внимательно глядело на него снизу вверх большими проницательными глазами. — Эм… И что мне с тобой делать?

***

— И… ты не будешь скакать по квартире, капризничать и просить достать звезду с неба, а будешь вот так вот тупо сидеть и даже не попытаешься свести меня с ума? — недоверчиво поинтересовался Раф, подперев щеку рукой, локоть которой он поставил на подлокотник кресла, в котором сидел. — Ты в курсе, что ты очень странный ребенок? Авриль ставит очередной гигантский, размером с небольшую ладонь алфавитный паззл на свое место и поднимает бесстрастные, но очень красивые серые глаза с невероятно черным лимбом. — Что ты смотришь? — зевнув, продолжает Раф. — Прошло всего лишь около каких-то жалких сорок минут, а я уже испытал такую смертельную скуку, какой еще в жизни не испытывал! Ну, конечно же, я прекрасно вижу, что тебе плевать. Девочка снова опускает глаза, всем своим видом показывая, что это совсем не ее проблемы. Раф фыркает и откидывается на спинку дивана. «Не слишком веселитесь тут без меня». Нафиг она это сказала?! Она определенно знала, о чем говорила. И говорила она с откровенным сарказмом. Жаль, что он сразу этого не понял. — Я догадывался, что все будет плохо, но не думал, что до ТАКОЙ степени. Другие дети что-то «улюлюкают», напевают, орут, на худой конец, а из тебя звуки надо клещами вытягивать? Юноша еще продолжает сидеть с закрытыми глазами несколько секунд, сложив руки на груди, как вдруг до него доходит… И он тут же меняется в лице. А что, если она немая? И поэтому такая тихая и замкнутая? Может, ты в спешке забыла сказать об этом? Тогда ее пассивное поведение многое объясняет. Рафаэлю вдруг стало дико жаль этого ребенка. Еще совсем недавно он был твердо уверен, что хуже, чем ураганчик внутри Микеланджело, что до сих пор треплет ему нервы, ничего и быть не могло. Но прямо сейчас, именно в этот момент ему вдруг остро стало не хватать жизнерадостного младшего брата. Рафаэль вдруг ощутил такую сжимающую горло отчаянную тоску, что хотелось выть волком. Подавшись вперед, темперамент медленно опустился на колени перед Авриль, что с недоверием вновь посмотрела на черепаху, и с кроткой мольбой посмотрел в ее серьезное личико. — Ты же можешь говорить, правда? Скажи что-нибудь. Хоть слово. Хоть полслова. Лицо малышки на несколько секунд принимает удивленный и даже растерянный вид, а затем снова становится пугающе серьезным. Она возвращает задумчивый взгляд к своему занятию, а затем показывает крохотным пальчиком на один из кусочков паззла и снова смотрит на саеносца, почти не мигая. Подросток следит за ее пальцем и видит картинку большой доброй черепахи под красивой английской буквой «Т». — Ого, — только и удается выдохнуть пораженному мастеру ниндзюцу, удивленно подняв надбровные дуги. — Ты собрала паззл, предназначенный для детей от трех лет! И, несмотря на то, что я отличаюсь от обычной черепахи, которую мог запомнить маленький ребенок, ты сумела меня узнать! Да ты маленький гений! Авриль хлопает длинными пушистыми ресницами, заинтересованно и даже озорно разглядывая юношеские красивые глаза насыщенного лаймового цвета, а затем опускает голову и начинает разбирать только что собранный паззл и кусочек за кусочком аккуратно складывает его лицевой стороной вверх в картонную коробку, накрывает крышкой и поднимается на ноги. — Все? — спрашивает Раф, искренне впечатленный детской сообразительностью. Он вдруг подумал, что, будь он намного старше Дона, когда тот был еще ребенком, он восхищался бы им точно также. Хотя, что мешает ему восхищаться младшим братом и сейчас? Привычка? Он так давно знает Донни и все его выдающиеся способности, что, казалось, в его гениальном брате уже нет ничего удивительного и необыкновенного. А ведь зря. Девочка снова пристально смотрит на парня, будто хочет что-то сказать, но не может, потому что тогда она выдаст какую-то страшную тайну. И от этого становится очень не по себе. Казалось, она изучала его, пыталась запомнить каждую деталь, словно ей было нужно это в ее каких-то своих целях, что являлись большой загадкой для остальных. Она, словно заглядывала прямо в душу, видела насквозь, читала мысли и знала что-то, о чем было неизвестно никому на этой планете. Раф нервно ведет плечами и, не выдержав этого изучающего взгляда, отводит глаза. Ему вдруг пришла в голову мысль, какой же она станет, когда вырастет? Она будет несомненно очень красивой. Но такой одинокой. Она будет наподобие прекрасной Снежной Королевы. Холодной и отталкивающей всех вокруг одним лишь взглядом. И все будут считать ее странной. В Рафовой голове вдруг всплывает картина, такая яркая, словно он видит все это собственными глазами. Авриль в старших классах. Ее одноклассники весело общаются друг с другом, кто-то делится впечатлениями от новой просмотренной серии любимого сериала, кто-то лупасит другого учебником по бестолковой голове, кто-то обжимается со своим предметом воздыхания, кто-то наспех переписывает у друга домашнее задание, кто-то пускает сердечки из глаз в сторону симпатичного парня или же девушки, кто-то пытается отплясывать жигу-дрыгу под громкую музыку на телефоне, кто-то пишет «Энди — лошара» на школьной доске, а этот самый Энди швыряет мокрую, испачканную в меле тряпкой в рожу пишущего. И только черноволосая девушка с кудрями на кончиках, хрупкого телосложения и в очках (да-да, в очках!) одинокого сидит за своей партой, черкая что-то в тетради, и не может понять, какого черта она тратит молодые годы своей жизни на этот дурдом. Вот и сейчас она не играет в куклы и не требует включить ей крышевыносные мультики, от которых фанатеют дети, а тихонько сидит на полу с книгой в руках, показывая картинки игрушечной плюшевой панде, и, если бы не шелест страниц, Раф бы подумал, что они находятся в звукоизоляционном куполе. Эта тишина сводила его с ума. — Ну-у… — неловко начинает Раф. — Мо-о-жет… я тебе почитаю? А то я сомневаюсь, что ты понимаешь, о чем идет речь в этой твоей книжке. Авриль уже в который раз поднимает на юношу холодные серые глаза, смотрящие с толикой раздражения из-за того, что ее просто не могут оставить в покое. И Раф сдается. Он оставляет всякие попытки наладить с этим трудным ребенком хоть какой-то контакт. — Как хочешь, — пожав плечами, с досадой выдает он, усаживаясь обратно в кресло. — Мое дело предложить, твое — отказаться. Я не буду тебя умолять. Так и просидишь всю жизнь одна в полном одиночестве. И только плюшевые игрушки будут тебе вместо друзей и семьи. Девочка хмурит брови, а затем демонстративно поворачивается к ниндзя спиной и снова утыкается в свою книгу, которую и она, и плюшевая панда пролистали уже сотню раз за всю коротенькую жизнь. Раф мысленно чертыхается. Вот ведь какая упрямая, вся из себя важная букашка! Парень просто не мог понять, как некоторые глупцы могли любить детей. В них же ни капли уважения к взрослым! Причем к взрослым, которые никогда тебе зла не желали. И это так сильно бесило!!! Но Раф, все-таки, решает запнуть куда подальше все навязчивые мысли об этом ребенке, внутренний мир которого он никак не мог понять. И отвлечься, занявшись хоть чем-нибудь. С кислой миной парень продолжает сидеть на кресле еще минут пять, тупо уставившись в потолок, а затем к нему в голову приходит идея, чем себя занять. Достав из специального крепления сбоку свой сай, черепашка начинает умело прокручивать его в пальцах, и он тут же подчиняется своему мастеру. Эти, казалось, совсем несложные движения всегда помогли Рафу переключиться, отвлечься от проблем и прилипчивых мыслей. А ощущение прохладного оружия в сильных руках позволяло расслабиться и чувствовать себя уверенно и спокойно. Увлекшись ловкими подбрасываниями и перекатами из руки в руку, юноша даже не замечает, что Авриль отложила книгу в сторону и, позабыв про своего «китайского» друга — панду, подошла к нему со стороны подлокотника и, очаровательно приложив палец к губам, во все глаза наблюдала за завораживающе поблескивающим в солнечных бликах лезвием с красивой рукояткой. Почувствовав на себе внимательный взгляд, Рафаэль косится в сторону и, заметив маленького впечатленного наблюдателя, расплывается в улыбке. Значит, вот, что ее привлекает… Блестящие вещи. — Нравится? — довольно интересуется подросток, а затем крутит сай еще быстрей, так, что у Авриль перехватывает дыхание. Сейчас она кажется такой милой. Малышка медленно кивает головой, зачарованно глядя на Рафовы манипуляции, с широко раскрытыми блестящими глазами, а затем подходит ближе, кладет один локоть на подлокотник кресла, а вторую руку тянет к вращающемуся на головокружительной скорости оружию. Раф едва успевает остановиться, испуганно схватившись за рукоятку и поспешно убирает сай в сторону. Еще бы немного, и детские пальчики Авриль стали бы несколько короче. Как и его жизнь. Потому что ты бы просто его убила. По крайней мере, именно об этом подумал вконец перепуганный парень, мгновенно покрывшись испариной. — Ты… с ума… сошла? — пытаясь восстановить сбившееся дыхание, бормочет ниндзя в красной повязке, положив руку на нагрудную пластину, под которой бешено колотилось сердце. — Если бы я не успел… Авриль, кажется, даже не понимает всей серьезности ситуации и ее возможных последствий. Поджав губы, она встает на носочки и продолжает требовательно тянуть ручонки к саю, несмотря на то, что юноша поднял его высоко над головой. — Хочешь? Его? — Раф указывает на оружие взглядом, и брюнетка усиленно кивает головой, так, что ее кудрявые хвостики смешно прыгают. - Ну, так читай по губам. Ты. Его. Не. Получишь. Усекла? Глаза девчушки становятся шире, видимо, она не ожидала, что ей вдруг скажут «нет». А затем… они из светло-серых стремительно превращаются в темно-серые с необыкновенным оттенком синего. Ее лицо становится пунцовым. Авриль тяжело дышит, прожигая черепаху ядовитым взглядом; ее губы сильно сжаты в тоненькую полосочку, из-за чего они побелели, а крохотные кулачки угрожающе медленно сжимаются и разжимаются, как обычно делает Раф, с трудом сдерживаясь, чтобы кому-нибудь не врезать. — Что, поколотишь меня? — усмехается тинейджер и дразняще болтает сай над ее головой, взявшись за кончик рукоятки двумя пальцами. — Или закатишь истерику? Что-то я сильно сомневаюсь. Злость в ее глазах неожиданно сменяется на обиду. Краска мгновенно уходит с ее лица, оставляя лишь едва заметный румянец. Белая полоска медленно превращается в пухленькие подрагивающие розовые губки. Длинные реснички намокают и становятся блестящими от капель слез. А потемневшие глаза вдруг обращаются в бледно-голубые, и, если присмотреться, то можно увидеть в них крохотную радугу, полученную в результате преломления паутинок солнечного света от ее слезинок. — Думаешь уломать меня печальными глазками? — фыркает Раф, убирая сай на место. - Ну, так, на меня это совсем не действует. Мой младший брат всегда активно этим пользовался. Спасибо, насмотрелся. Меня такой фигней не возьмешь. Придумай что-нибудь пооригинальнее. Авриль судорожно вздыхает и издает протяжный гортанный звук, нарастающий по громкости. Что ж, по крайней мере, звуки издавать она может. Только непонятно, почему молчит. Слезы наполняют ее глаза и бегут по хорошенькому личику. О боже, она выглядит такой малюсенькой, несчастной и беззащитной! Так хочется броситься к ней, прижать к сердцу, начать утешать и… — Оооо, нет! Нет, нет и нет! Даже не думай здесь лить слезы, слышишь? — Раф неосознанно вцепляется в подлокотники, напрягая плечи и шумно выдыхая воздух через ноздри. — Тебе это не поможет, а я терпеть не могу плачущих детей! Немедленно прекращай эти сопли! Я кому сказал! Перестань! Девочка делает несколько шагов назад, но запинается о свою же панду, оставленную на полу, и шмякается на пятую точку. Со стороны это выглядело забавно, даже умилительно, но Авриль так совсем не показалось. Схватив в руки панду, она гладит ее по голове, словно утешая и извиняясь, а затем крепко прижимает к груди и заходится в бесшумном горьком плаче. — Слушай… — виновато бормочет Раф, положив руку на затылок и отводя глаза. — Как там тебя? Авриль? Прости, я не хотел кричать. Но я, действительно, не могу тебе отдать свое оружие. И не только потому что оно мое. А потому что оно очень опасно, особенно для такой крохи, как ты. Мне самому доверили его только, когда мне исполнилось шесть лет да и то только на время тренировок. А тебе и трех лет не исполнилось. Твоя сестра сказала, что ты умная не по годам, ну так пойми меня правильно и поступи, как умный человек. Сероглазая не удосуживается поднять голову, однако на ее лице не было никакой враждебности, лишь глубокая тоска. Юноша бегает глазами по комнате, разыскивая, чем бы успокоить и отвлечь малышку, и примечает на полке шкафа, что стоял рядом, небольшую картонную коробку то ли из-под торта, то ли из-под еще чего-нибудь, из которой торчала парочка кисточек. Поднявшись из своего кресла, парень подходит к шкафу и, открыв его стеклянные дверцы, заглядывает в коробку и, его лицо тут же озаряется улыбкой. Так он и думал. В коробке были разные карандаши и фломастеры, краски и кисточки для рисования. Наверняка ты не будешь против, если он разрешит твоей кузине воспользоваться ими. Конечно, если она захочет… — Авриль, — негромко зовет ее зеленоглазый, погремев содержимым в коробке, чтобы привлечь внимание малютки. — Не хочешь порисовать немного? М? Девочка, что все это время продолжала нашептывать на ушко своему черно-белому мишке какие-то ласковые словечки, поднимает мокрые глаза и недоуменно смотрит на черепаху, но увидев, что тот достал одной рукой из коробки три ярких фломастера и ловко покрутил их в пальцах, быстро вытирает слезы двумя кулачками и кивает головой. Удовлетворенно хмыкнув, мастер сай раскладывает на столе содержимое коробки, исключая ножницы, которые он счел нужным убрать, куда подальше, и уже собирается помочь девчонке залезть на стул, естественно, оказавшийся высоковатым для такой малышки, но, увидев ее огромные глазищи, вовремя убирает руки и отходит в сторону. Та, бросив на него косой взгляд, принимается самостоятельно карабкаться на стул, однако, спустя некоторое время, оставляет безуспешные попытки и оборачивается на ниндзя, что с усмехающимся видом наблюдал за детскими стараниями. — Помочь? — улыбнувшись, спрашивает Раф, озорно изогнув надбровную дугу. Та хмурится, совсем по-взрослому сложив руки на груди, всем своим видом словно говоря: «Ну, чего смотришь? Помоги уже, что ли!». Парнишка фыркает, с улыбкой закатив глаза, а затем подходит к девчуле и, осторожно взяв ее за талию, приподнимает от пола. Авриль мгновенно напрягается и хватается за его руки, опасаясь, что ее вот-вот безответственно уронят на твердый неприветливый пол и сделают больно. И очень удивляется, когда ничего такого не происходит, и она целая и невредимая оказывается на стуле, на который Раф предусмотрительно положил несколько больших подушек, чтобы она находилась выше, над уровнем поверхности стола. Затем, не переставая улыбаться, парень подходит к принтеру, что стоял на компьютерном столе и, достав из него чистый листок А4, кладет его перед ребенком. Авриль удивленно смотрит на саеносца снизу вверх, словно видит его впервые, но Рафа такое внимание уже не смущает. Он лишь подмигивает девчонке и уже собирается вернуться в свое кресло, но, заметив одиноко лежащего на полу плюшевого панденыша, поднимает его и сажает на стол рядом с девочкой, что продолжает пялиться на него, как на приведение. Все это довольно забавно. Усмехнувшись, Раф плюхается в кресло, но предварительно хватает с твоей полки первую попавшуюся книгу и пролистывает в середину. По его мнению, все интересное начинается всегда именно оттуда. Но, спустя минут десять, парню снова становится смертельно скучно и, поднявшись со своего кресла, которое ему жутко надоело, он подходит к Авриль, старательно выводящей какие-то каракули на бумаге и, сложив руки в боки, наклоняется над юной художницей. — И, что это ты тут пытаешься изобразить? — интересуется он, и сероглазая вздрагивает от неожиданности, закрывая ручонками рисунок. - Воу, воу, я всего лишь спросил! Видишь, я тебя не трогаю! Девочка испуганно смотрит на черепаху, но, убедившись в его невраждебных намерениях, убирает руки от листка, выставляя напоказ разноцветные кривые линии, кружочки и пятнышки. — Ну, и что это за кракозябра? Авриль внимательно разглядывает свой «шедевр», словно задумавшись, а затем показывает пальцем на свою панду, что уже не сидела, а лежала на столе, уткнувшись черным твердым носом в его поверхность. — Не, так не пойдет. Давай помогу. — Рафаэль берет кроху за подмышки, не обращая внимания на испуганный полувизг-полувздох, пинает коленом ненужные ему подушки, чтобы те упали на пол, и садится на стул, посадив ребенка, что прибывал в полуобморочном состоянии, себе на колени. — Серьезно, прекращай. Я не знаю, что там у тебя в голове творится, но поверь мне, я маленьких не обижаю. Я же не маньяк. Сиди спокойно и не ерзай. Авриль, вопреки его словам, тут же пытается вырваться на свободу из черепашьего захвата, возмущенная до глубины души столь бесцеремонным нарушением своей зоны комфорта. Кряхтя и поскуливая, словно брошенный щенок, она дрыгает ногами, чтобы сползти с чужих коленок на пол, но, увидев фломастер в трехпалой руке юноши, что-то вырисовывавший на листке бумаги рядом с ее закаляками, она замирает и, подтянувшись обратно, с любопытством наблюдает за постепенно появляющимся результатом. Вот это уже очень похоже на голову с черными кругами вокруг глаз, а это ушки, носик… — Хочешь попробовать сама? Черноволосая растерянно моргает, а затем на детском лице проскальзывает беспомощность. — Не бойся, я помогу. Раф аккуратно вставляет черный фломастер в маленькие пальчики, а затем берет ее ручку в свою. По черепашьему телу пробегает мелкая дрожь от осознания, насколько же она крохотная. Поразительно. Это настолько удивительно ощущать, что ты намного больше и сильнее. Настолько необыкновенно и страшно осознавать, что ты можешь сделать ей больно одним лишь неловким или грубым прикосновением. И Авриль, очевидно, понимает это, судя по тому, с каким лицом она на него смотрела с первых секунд их встречи. Но теперь она не боится его. Она не пытается вырваться и убежать, чтобы спрятаться подальше от страшного большого мутанта. Она и раньше не пыталась. Она всего лишь не любит прикосновения, не любит излишнего внимания. Но не боится. Она старательно выводит линии на бумаге с помощью направляющей юношеской руки, хотя стоит ему лишь сильнее сжать ладонь и… Но она доверяет ему. И от этого восторженного чувства, что этот крохотный беззащитный комочек доверяет ему свое здоровье и даже жизнь, Рафу хочется оградить его от всех напастей и бед. Перегрызть обидчикам глотки, уничтожить недоброжелателей без следа, лишь бы никто и пальцем не посмел тронуть это маленькое создание. Раф прекрасно знал, что такое ответственность, так как в его семье это понятие было на первом месте, но еще никогда юноша не ощущал, что значит, когда в твоих руках находилась чья-то жизнь. Пускай короткая, но, все-таки, жизнь. И это чувство будоражило, заставляя сердце биться в разы быстрей, разгоняя кровь по всему телу. Девчушка требовательно мычит, освобождая ручонку и, высунув кончик языка, старается продолжать сама, но коварный фломастер не слушается ребенка, и та понимает, что без ее помощника у нее ничего не выйдет. Она снова просит ей помочь, тыча рукой в ладонь парня, лежащую на столе, и Рафаэль, усмехнувшись, снова берет ее руку. Вот это мишкино пузико, это лапки, это хвостик… Девочка радостно улыбается и восторженно болтает ногами, ударяя пятками Рафовы ноги. Но он не против. Он тоже готов с восторгом пищать от радости. Ведь он впервые увидел ее улыбку… — Давай нарисуем твоему другу домик? — предлагает он, и та поспешно соглашается. Она кладет черный фломастер на стол, берет в руки красный, но уже не пытается воспротивиться помощи и попробовать нарисовать самой. Она пихает ручонку в руку своего «учителя» и усердно ведет фломастером по бумаге, затаив дыхание. — Хорошо получается. А крыша какая цветом будет? Спустя полчаса на листочке красовалась панда рядом с разноцветным домиком. Рядышком весело бежала голубая речка, с цветочками на берегу, а в самом углу листа ярко светило солнце. Раф помнил, что именно так младший брат с голубыми глазами и рисовал в детстве, и почему-то ему захотелось сделать точно также. И вышло очень даже ничего. Авриль нравилось. Рафу тоже. Ну вот рисунок и закончен. Девочка быстро сползает с черепашьих коленей, зачем-то выбегает из комнаты в коридор, словно вспомнила что-то важное, и возвращается с маленьким рюкзачком, из которого она достает раскраску и многозначительно смотрит на юношу. — Ты еще не устала рисовать? — поднявшись со стула, удивленно спрашивает Раф, и та с улыбкой отрицательно качает головой. - Ну, думаю, моя помощь тебе уже не нужна. Мастер сай возвращает на стул стопку подушек, водружает на них девчулю, которая реагирует на прикосновения уже куда спокойнее, и, хрустнув шеей, возвращает свое тело на уже осточертевшее всем читателям кресло. Водиться с детьми, особенно с такими тихими, довольно-таки приятно. Но все равно утомительно. И вообще, ниндзя бы совсем не помешало размять затекшие мышцы, пробежаться ко крышам, вдыхая морозный зимний воздух, отмутузить кого-нибудь… Так. Для развлечения. Но вместо этого парень удобнее устраивается на своем кресле и решает немного вздремнуть. В самом деле, ребенок спокойно себе рисует в паре шагов от него, ну что может случиться? К тому же, она не из тех детей, которые лезут, куда не попадя, при первой возможности. И Раф полностью расслабляется под усердное сопение Авриль и тихое поскрипывание ее фломастера…

***

— Ладно, встаю я, встаю! Блин, Лео, когда-нибудь я вобью все эти утренние тренировки тебе в задницу, месяц ходить не сможешь! — недовольно ворчит Раф и с неохотой открывает сонные глаза. И моментально испуганно напрягается, когда видит перед собой сосредоточенное девичье личико с огромными серыми глазами. — Авриль? Я ничего не говорил, ты ничего не слышала, ясно? Но Авриль, похоже, вовсе не обращает внимания на вырвавшиеся ругательства. Однако рисовать фломастерами на его лице, все-таки, прекращает. Она мило улыбается, сидя на его пластроне, и Раф понимает, почему это ему было так затруднительно дышать. И как это он умудрился съехать с кресла** в положение лежа? О, и самое удивительное. Она. Совсем. Близко. — И давно ты тут сидишь? — Раф косится на фломастер в руках у малышки, но тут раздаются щелчки поворачивающегося ключа в двери, а затем ты буквально вваливаешься в квартиру, тяжело дыша, словно взмыленная лошадь. Ну, ясно дело, этот чертов лифт опять сломался. Пришлось подниматься пешком. — О-о-ох, боже мой, как я ненавижу лестницы! — орешь ты из коридора. - Ну, есть дома, кто живой? Как там дела у нашей любимой няньки в панцире? Я только об этом и думала все это время. — Неплохо, — с улыбкой отвечает Раф, выйдя в коридор, и ты так и замираешь на месте, парализованная удивлением. На руках у Рафаэля преспокойнехонько устроилась Авриль. — Знаешь, мне кажется, что мы подружились. Правда же, Авриль? — Чейепаха! — вдруг восклицает девочка и обхватывает шею Рафа тоненькими ручонками, доверчиво прижимаясь всем крохотным тельцем. Твоя челюсть благополучно отваливается и закатывается в угол. Туда же следуют и твои глаза. Раф удивленно хлопает глазами, а затем расплывается в белоснежной счастливой улыбке и, обняв маленькую черноволосую принцессу в ответ, целует ее в макушку. — Мы еще обязательно встретимся, — шепчет он, а затем опускает малышку на пол. Рафаэль не помнит, как он оделся и как вышел. Как он добрался до логова и что потом делал. Но он помнил эти огромные серые глаза, полные искреннего доверия и дружбы. И не забудет их никогда.

Потому что такие вещи не забывают.

Ровно также, как и не забывают, как смеялись Лео, Донни и Майки, когда темпераментный брат вернулся домой с черными нарисованными усами, приклеенными к голове концами маски, которые болтались, словно уши, и наклейкой Винкс на щеке.

Конец: Р