Недостойная. Часть II. Призраки прошлого.

- Сиди, сиди, - я ловлю взглядом Чонгука, приподнимающегося и возвышающегося над тёмным столиком. - Я же не опоздала? - смотрю на свои наручные часы. - Нет, ты вовремя, - он расслабленно откидывает спину назад и ждёт, пока я устроюсь на противостоящем диванчике кафе. - Я буду коротка, - складываю руки на стеклянной поверхности, запястьем отодвигая стакан ледяного кофе. - Мне начали сниться кошмары, в которых есть ты. С этим я обратилась к психологу, потому что это мучает меня. Но оказалось, что без тебя мне трудно будет разобраться, и мне предложили совместные сеансы. Сеансы с тобой, - взгляд Чонгука меняется, а губы напрягаются, сжимаясь. - Мне нужна твоя помощь, и я хочу попросить тебя о ней. Если ты не хочешь ходить на эти сеансы, то не соглашайся. А если сможешь помочь мне, то я буду благодарна. - Возвращение к истокам… - Это не истоки, это последствия. Справедливо, что ты являешься решением или даже помощью, как таковой. - Посидеть рядом с тобой, поговорить с мужчиной в очках, спокойным и расслабленным тоном, седыми висками и щетиной - это не вопрос. Вопрос в том, о чём мы будем вести разговор. - А как ты думаешь? - я нервно сглатываю, отгоняя нахлынувшее прошлое. - О чём мы ещё можем говорить с тобой, Чонгук? Что общего у нас осталось, помимо той грязной связи на диване? - больно. - Молчишь. Поэтому не задавай мне таких вопросов. Нам нужно поговорить об одном. И это всё. Держи себя в руках, ЁнЧжун. Просто перетерпи, к тому же, эту боль возможно унять, через силу, через скрежет, но возможно. - Мне стоит ждать от тебя положительного ответа? - это серьёзный разговор, как бы там ни было. - Стоит, - и он воспринимает это на уровне. - Я схожу с тобой, если это необходимо. - Я не обещаю, что это будет приятно, скорее, наоборот. - В тот вечер тоже приятно не было, - разозлился. На себя? На меня? - Прости. Мне пора бы закрыть свой рот и уходить. - Обоим пора это сделать. Идём?... Он кивает мне, пока его лицо краснеет. Я осознаю всю важность и ужас этого момента. Попросив помощи у того, кто изнасиловал тебя, ты обрекаешь его ещё на большие муки совести, позволяя и заставляя чувствовать себя скверно и ничтожно. Он такой же человек, как и я, но поразительно, что он убивает в себе его, уничтожая и во мне. И я проведу его за собой, хоть по всем кругам ада нашего прошлого, но проведу, потому что сам завёл меня сюда. Сеанс первый. Мы оба в ступоре. Мы оба беспокоимся о том, что нас ждёт за дверью с позолоченной именной табличкой. Мы оба переживаем свою вину, свою обиду и свою боль. Всегда трудно делать шаги навстречу своим страхам. А мы боимся друг друга. - Чонгук, верно? - обычная поза в кресле, блокнот, ручка… - Да, всё верно, - немного замявшись отвечает парень, одетый в чёрное, неуютно чувствующий себя теперь везде. - Это замечательно, что вы пришли сегодня помочь нам с ЁнЧжун. Смелый шаг, учитывая обстоятельства, - доктор выглядывает исподлобья. - ЁнЧжун, я отсюда ощущаю, как вы закипаете, но согласитесь, он таков сейчас, пусть и пожирает себя изнутри. - Говорите, конечно, то, что считаете нужным говорить. Вам виднее, может быть. Но вот похвалы… как-нибудь без меня, ладно? - Это - не похвала, это - факт. Разве вы не согласитесь с тем, что вы в тысячу раз мужественнее, если попросили этого парня помочь вам. Нам и не стоит спорить и о том, что без разговоров не обошлось, Чонгук ведь не слёту согласился приходить сюда, - чиркает на бумаге, а мне уши разрезает… - Суть вашего совместного сеанса в том, чтобы вы могли придти к одному. - К чему одному? - Чонгук вступает в диалог. - К одной проблеме, её решению и исходу, - складывает всё в сторону. - Рассказывайте, молодой человек. - Эм… - Чонгук смотрит на меня и мимолётно отворачивается. - Рассказывать что? - Почему вы изнасиловали ЁнЧжун, - спокойно, без эмоций. Чонгук язык проглотил. Его глаза сначала потерялись, а позже - вспыхнули. Он снова посмотрел на меня с возмущением и со стыдом, которые и без вопросов мучают его. Он встаёт с места и, останавливаясь возле двери, вытирая пот с побледневшего лба, покидает кабинет. - Видите, ЁнЧжун, он тоже страдает. Он умирает от этого прямо у нас на глазах. - Я приведу его. Подождите, - он кивает и отпускает меня. - Чон, - я закрываю дверь кабинета, - возвращайся обратно. - Я не могу… - голос, переходящий в шёпот. - Я не могу заставить свои ноги войти туда. Они отказывают. - Знаешь, - я подхожу к окну, рядом с которым застыла чернота, - я ведь тоже не могла заставить себя сделать это. Я поругалась с Чимином, он ушёл от меня из-за этого. Из-за того, что я смогла заставить. Теперешнее обходится мне дорого, но я надеюсь, что всё не напрасно. Раз я возвращаюсь к случившемуся, раз это мучает меня, значит я что-то не закончила. Ведь мы связаны крепко, так?... И это трудно отрицать, ибо правду всегда отрицать трудно, а бежать от этого вообще не стоит. И уж ежели я смогла преодолеть, то и ты сможешь. Ты идёшь со мной или остаёшься здесь? - я протягиваю ему ладонь, чтобы получить не оглашаемый ответ. Так легче всем. Первый сеанс стал самым коротким и тяжёлым. Чонгук хотел зайти, но он так и не смог. Может быть, психолог был слишком резок, может быть, внутренние преграды Чонгука играют с ним. А может быть, это оставшийся человек пробивается наружу. Сеанс второй. - Мой печальный опыт говорит о том, что с людьми надо либо аккуратно, либо по-честному, а ещё можно - никак, - я молюсь, что бы сегодняшний сеанс был продуктивным. - Бесполезных сеансов не бывает. Бывают бесполезные методы, а в этом кабинете таких методов никогда не случалось и сегодня не случится. И сегодня мы будем разговаривать. Точнее, вы будете. - О чём?... - снимаю куртку, посматривая на Чонгука. - О вас и только о вас двоих. Для начала, сядьте на те два кресла в центре, - он указывает на место слева от меня. - Вы должны находиться рядом с друг другом. И не смотрите снова на меня так, ЁнЧжун. Садитесь, - он точно непреклонен. Здесь его поле боя, и раз уж мы сами согласились, то будем слушать. - Мы с настороженностью садимся в свои огромные кресла. Моя сторона - правая, сторона Чонгука - левая. - Вы чувствуете себя неуютно, да, молодые люди? - он встаёт с места, берётся одной рукой за деревянный стул и тащит его на середину, прямо перед нами. - Сейчас будет ещё хуже, потому что я намереваюсь наблюдать за вами. Но мы разбавим эту обстановку, - удобно усаживается, закинув ногу на ногу. - Вспомним про вашу юность. Пересматриваться с Чонгуком мы стали намного чаще, потому что всё для нас является странным и непонятным вовсе. - Зачем вспоминать? - Чонгук, только отворачиваясь от моего напряжённого лица, задаёт вопросы, волнующие нас обоих. - И вы, мистер Чон, даже не заметили, что я отвечал на этот вопрос на прошлом сеансе, откуда вы несвоевременно ушли? Расслабьтесь. А то сидите, как на смертной казни. Я не кусаюсь. У меня даже разрешения на это нет. Чонгук выдыхает и крепче сжимает подлокотники. - Расскажите мне о вашей дружбе. Какие у вас остались воспоминания? Это совершенно не трудно. Просто вспомните что-нибудь весёлое или… милое, - он смотрит на нас по очереди. - Дамы вперёд?... - и останавливает взгляд на мне. Неужели, это правило работает и здесь. Хотя, если выбирать между мною, давно смирившейся и постоянно думающей об этом всём, которая приняла самостоятельное и твёрдое решение, и между Чонгуком, парнем, с которого уже скатился град пота, из-за чего руки оледенели и взгляд никак не смеет угомониться, то лучше я… - Ну что ж… - я приподнимаюсь на месте, чтобы получше собраться с мыслями. - Что же рассказать?... - Да всё, что хорошего придёт в ваше голову. - В моей голове засело очень яркое воспоминание. - и правда. Хочется улыбнуться. - Как-то раз я поругалась с девчонками из моего класса, - те ещё стервы, - но без следа эта ругань не прошла, и кто-то из толпы, собравшихся вокруг нашего балагана, потянул меня за юбку, порвав её, - скоро я буду хохотать. - Я упала на холодный кафельный пол, голой задницей, посреди круга ненавистных мне людей. Все смеялись, а я думала, как буду убивать их, когда найду выход из этого позора. Но через несколько секунд прибежал Чонгук и такое устроил этим мерзким гадам, - уже смеюсь, - он прикрыл моё нижнее бельё, накричал на парня, который порвал мою юбку, заставил снять штаны и отдать мне, - на лице моего друга проскальзывает улыбка, потому что он помнит. Мы помним. - Я никогда не забуду эти розовые боксёры. Чёрт… - прикрываю рот ладонью, в надежде успокоить истерику. - Потом вышел директор, он был так зол на нас, я думала: “всё, это конец, нас выпрут из школы с таким позором и стыдом”. А Чонгук просто схватил меня за руку, и мы побежали настолько быстро, насколько это было возможно. На протяжении всего пути я чувствовала, как крепко сжимают мою руку и смотрела только на одно… - смех утихает, улыбка смягчается… а мой друг замер в ожидании. - На его макушку, - освежило. - Вообще-то, я всегда смотрела на его макушку, она нравилась мне, наверное, - я заставила Чонгука засмеяться. - Не смейся! Я была подростком, мало ли, что у них в голове, - я рукой слегка толкаю в соседнее плечо. - Оу, прости… по старой дружбе. Он кивает мне, не переставая улыбаться. - А что было после? - доктору тоже интересно, судя по выражению его лица. - Мы прибежали в наше “тайное место”, - приподнимаю брови, понимая всё детское величие в этом название, - и… стали сушиться после дождя, который начался неожиданно. Мы сели друг на против друга, молчали, смотрели… Я изведывала свою влюблённость во всей красе, - и мои губы сомкнулись, будто я сказала что-то лишнее и недопустимое. - В общем, было весело. - Стоп. Вот оно, в чём дело. Не говорите о любви к этому парню? - перьевую ручку направляет на Чонгука. - Продолжайте. К чему останавливаться на самом главном и интересном? Вы не режиссёр топовых сериалов. Давайте-давайте. - Чонгук снял промокший на сквозь пиджак и чёрную водолазку, под которыми ещё и футболка оказалась. Странно, что я отказалась раздеваться, тогда, когда дрожала от ужасного холода, пронзающего меня. Пока я грела свои руки, он садился напротив, а я разглядывала каждую черту его лица. Его ресницы, настоящий цвет глаз, складочки, потому что он морщился, и родинки. Потом губы, кожу на шее… я всё рассматривала в нём. Мне всё это нравилось, не только макушка… Этот парень украл моё сердце, а я никак не могла признаться ему, да и думала: “ к чему это признание? У нас и так всё отлично”. Это по сей день оставалось не ясным. Никто открыто не говорил, а я чувствовала, что нравлюсь ему или даже больше. А если мы друг другу и не сказали, то это ничего и не значит… Ошибочно так думать. Потому что говорить - это безумно важно. Особенно, если нужно сказать тому, кого ты любишь. Просто, чтобы человек знал, чтобы ему не было больно, чтобы он не мучился из-за тебя, как бы он там к тебе не относился. Мы были друзьями и просто струсили, что всё испортим. Я ненавидела себя за то, что не поцеловала Чонгука, когда он был крайне близок ко мне не только по расстоянию. Мне кажется, я потеряла нас в тот момент. Что это зависело от меня, ведь я чувствовала. Я видела в его взгляде. Я всё знала и ничего не сделала. - За тобой вина, ЁнЧжун? - психолог не пишет, он смотрит. Как и Чонгук. - Упущение за мной. Да, думаю так… - опускаю голову, благодаря своему откровению. - А почему ты не думала, что Чонгук не признал своих чувств и ничего не предпринял в тот момент? Ты не зла на него за это? - Нет. Тогда я разозлилась только на то, как он поиздевался надо мной. Это “ты-моя подруга” звучало, как издёвка над моими чувствами. Я была ранима в том возрасте. - Но я хотел тебя поцеловать, - Чонгук заговаривает, а я оборачиваюсь к нему. - Я очень хотел поцеловать Ён. Но мне показалось, что я ставлю её в неловкое положение, когда девушки обычно краснеют, тупят взгляд и стесняются. Я всегда знал ЁнЧжун с другой стороны, и мне хотелось, чтобы наш поцелуй был таким же волшебным, как и эта её сторона. - Чудные, - снова пишет. - Оба хотели, оба промолчали. Но это нормально, - сеанс окончен. Мне было неловко, но сейчас я понимаю, что призналась в том, что было давно и что уже прошло, оставив после себя только тёплое воспоминание. Что чувствует он?... Сеанс третий. - Моя очередь?... - Чонгук не успевает снять куртку, как психолог уже вовсю устроился. - Вчера нам рассказывала ЁнЧжун, а сегодня ты будешь нам свои тайны открывать. Ты только начни, а там уже душа тебя подхватит. - От этого и не по себе. - Я думаю, что ты, Чонгук, привык всё держать внутри. Из-за этого все проблемы. Чонгука снова поймали за очевидное и больное, так что он просто сел на кресло и принялся за разговор. - Я помню многое, что связано с ЁнЧжун и мной, если не всё, - хорошее начало. - Мы проводили свободное время вместе, чем только не занимались. Но кое-что врезалось в мою память и остаётся там до сих пор. Я очень сильно болел в то время, помню, что всё шло к воспалению лёгких. Родители были в отъезде, а мой старший брат никак не мог отложить свою работу, и я попросил его позвонить ЁнЧжун, так как от слабости еле держал телефон в руках. И знаете… она пришла ко мне. Тот вечер был холодным, дождь лил, не переставая, небо почернело, звёзд совсем не виднелось. И вот заходит ЁнЧжун. Заплаканная, промокшая, пакеты с фруктами и какао тряслись в её руках. Она напугала меня своим видом, я и подумать не мог, почему она выглядит такой несчастной и подавленной, - и я помню всё до последнего слова. - Я пытался подняться с кровати, присесть, но руки не держали меня, и тогда она бросила пакеты, вытирая рукавом слезу, подошла ко мне и помогла. Я спросил, что же случилось, но Ён молчала. Она посмотрела в мои глаза, закрыв свои, и аккуратно прильнула к моей груди, - я погрузилась в это… - Её родители развелись. Она с ума сходила из-за этого, поэтому замолчала и просто прижалась ко мне. Мы просидели так около двух часов, пока гром не грянул с силой, от которой мы оба проснулись. Она оставалась в моих руках. Тогда я понял, смотря на её лицо, вдыхая запах её волос, гладя её по спине, что люблю. Я был готов на всё, ради этой девушки. Мне хотелось сделать её счастливой, хотелось оберегать и просто быть рядом с ней. Это всё, чего я желал. Не нужно было слов, чтобы понять это. Я чувствовал то, что чувствовал. - Потрясающе. Вы помните о разных моментах, но чувствовали одинаковое. Чонгук, ты также ничего не сделал? - А что можно было сделать тогда? - едва улыбается. - Лезть со своими поцелуями и объятиями к девочке, которая теряла семью? Моя любовь поддерживала изнутри, мы сострадали друг другу, разговаривали, понимали. Ничего не нужно было, кроме этого. Мы были вместе, у нас была наша дружба и мы были счастливы. Тревоги тогда не казались страшными, потому что рука помощи была готова протянуться в любую минуту. - Однако… - пишет и пишет… сколько можно. - Вы ни о чём не жалеете? - Тогда я сделал всё правильно, мне не о чем жалеть, - переводит взгляд на меня. - И она помогла мне вылечиться. Я через пару дней на ноги встал. - Фрукты были хорошими, ну и таблетки неплохие. - Отлично, - и доктор улыбается? - Вы меня обрадовали и удивили. На сегодня всё. Сеанс четвёртый. Дни пролетают так быстро, что я не замечаю. Просыпаюсь и мне уже нужна на сеанс, заканчиваю сеансы, а мне уже хочется только поспать и отдохнуть во сне. - Сегодня мы помолчим. - А молчать зачем?... - кресло уже кажется родным, а не таким пугающим. - Вы разговаривали, открывали свои души, вспоминали прошлое. Не хочется помолчать и подумать? Чонгук, вижу, согласен? - он смотрит на друга, устроившегося в кресле, но никак не способного поставить ноги на место. - А?... - вздрагивает. - Нам есть о чём подумать. - И я о том же. Закрывайте глаза и отдыхайте в своём мире, если этот кабинетный вас не устраивает, - мужчина встаёт с места, закрывает окна, включает кондиционер и музыку… тихую, но поглощающую всё в этом помещение. Здесь - наша защита. Мы отгородились от всего мира и создали свой, помогли создать… кабинетный, действительно... Принадлежим друг другу, имеем много общего и светлого. Эти сеансы творят чудеса, если быть честной. Я всегда хотела, чтобы Чонгук озвучивал свои мысли и чувства, и я только сейчас получила это… дождалась. Это явилось открытием для меня, ведь сегодня впервые я узнала, что он чувствовал на самом деле. Я не зря делаю это?... Чимин, не зря. Сеанс пятый. - Самый тяжёлый сеанс. Вцепились взглядом в одного человека. - Сегодня вы вопросов мне не задаёте? - психолог ухмыляется, но ничего весёлого нам это не предвещает. - Я хочу услышать: почему Чонгук так поступил, раз он любил тебя? - сиди на месте, чёрт… не смей уходить сейчас. - Я задаю этот вопрос снова, потому что требуется ответ. Точный ответ, который никому покоя не даёт. И да, ЁнЧжун, ты говорила мне о том, что знаешь причину, так озвучь. - В тот день, когда… - всегда было трудно и будет. - Когда он изнасиловал меня, его брата избили бандиты, потом пырнули ножом… и всё на его глазах. Он был полон горя и гнева, которые поиздевались надо мной. Вот, как всё произошло, - не могу посмотреть на него… не могу смотреть на Чонгука. - Не верю, - доктор складывает руки на коленях. - Не верит?... - Не верю в то, что человек может причинить столько боли другому, только потому, что его обидели, - он жесток. - Ты, Чонгук, - смотрит на него, в его глаза, полные глубинных слёз, - ты не мог изнасиловать ЁнЧжун потому, что твоего брата убивали, а ты ничего не мог сделать. Причина кроется не в одном. Либо ты рассказываешь, либо мы зря собрались здесь. - он точно психолог?... Боже… я осталась в стороне, но рядом с Чонгуком. Нас отделяют сантиметры, и мне больно слышать всё, о чём сейчас здесь говорят. - Говори, она слушает тебя. Ответь ей, чем она заслужила это? - никаких эмоций с его стороны на протяжении всего времени не было, кроме улыбки, и сейчас их нет. Тишина. Ничего не работает, никто не говорит. Лишь взглядом друг друга сверлящие люди и ещё одна, которая и хочет услышать, и боится услышать. Но я именно за этим пришла сюда. - Я любил её. Наверное, вся причина в этом. В любви, которая переросла в кошмар всей жизни, - он сжимает кулаки, потом сжимает собственные ноги… - Хочешь её всю... Её душу, её любовь, а не её тело и рвущееся напополам сердце. Я любил её, и не смог уберечь от самого себя, а она всё равно возвращалась ко мне. После того, что я сотворил с ней, с её жизнью и чувствами, - останавливается, проглатывая собственные слёзы. - То, что она влюбилась в кого-то другого, в того, кто защитил её, кто встал на её сторону, когда я, её любимый, растоптал, струсил и плюнул в душу… то толкнуло меня в этот чёрный омут. Гнев, который я испытал, когда узнал, что она больше не моя, да и вообще никогда ею не была, никогда ею не станет… этот проклятый и неконтролируемый гнев. Я винил во всём любимую, которая хотела помочь мне. Многого она хотела?... Девушка, которая бежала ко мне, сломя голову, чтобы ни случилось? Которая прощала мне всё, которая отдавала своё тепло мне, душу свою...? - он смотрит на него. Смотрит только на доктора, потому что смотреть на меня ему нестерпимо стыдно, - И даже тогда, когда я прижал её к стене, расстегнул блузку, залез под юбку, даже тогда, когда она бессильно цеплялась за мои руки, чтобы остановить это всё, я не слышал… её спасли от меня в тот момент. Как она на меня смотрела… вы знаете?... Меня трясло от её взгляда... Но я снова тронул её. Она пришла ко мне с добром, с дружбой, с любовью, а я предал её. Опять предал. Кинул, заломил руки, раздел… - голос срывается… - притронулся к её нижнему белью, к её дрожащему телу, не внимая слезам и крикам, я продолжал всё это... Я шёл за диким желанием, которое не сумел обуздать. Я ударил её. Унизил. Бросил одну. А она всего лишь хотела помочь мне... ещё раз помочь! Попытаться!... - я плачу… уже давно плачу… - Она знала, что я не хотел сделать ей больно, но я сделал ей больно. Морально.... Физически… как она кричала… как она цеплялась, билась об меня… как плакала навзрыд, громко... судорожно, медленно… а я просто продолжал делать своё, пока она умирала подо мною… - он делает опустошающую паузу. - Я - не человек. Чудовище, урод, но не человек. Я не достоин того, чтобы жить, даже существовать. Я уничтожил мою ЁнЧжун… а она… она лишь хотела мне помочь… больше ничего ей от меня не требовалось. Только то, чтобы я принял помощь. Мне страшно от того, что она желает мне. Но я знаю, что это справедливо и это всё, чего я заслуживаю и буду заслуживать всегда. ЁнЧжун, - он поворачивается ко мне с таким мучением… - родная, я знаю, что этого недостаточно… но прости. Прости меня, ради всего святого, прости… - он опускает голову, пряча свои глаза, полные ужаса перед самим собою… - Господи… - он ищет мою руку, цепляется за неё… - Я виноват во всём. Ты ничего не сделала. Ты… ничего не сделала плохого мне. Никогда в этой жизни… Никогда. Я услышала...