Недостойная. Часть II. Призраки прошлого.

Все последующие сеансы были полны невероятного. Я сама с трудом могу объяснить, что с нами происходило и происходит до сих пор. Это на уровне чувств, души, чего-то внутреннего. Мы на пороге чего-то важного для нас обоих. Мы возводим нас, стараемся улучшить нашу жизнь. Последний сеанс. Последний шанс начать всё заново. Сеанс десятый. - Десятый и завершающий совместный сеанс. - доктор, не веря сам себе, качает головой и смотрит то на меня, то Чонгука. - Я уже давно увидел изменения, и для этого было достаточно пару минут. Ваш страх, ваши безвыходное положение и тяжёлые оковы помогли вам наконец-то услышать друг друга. Захотеть услышать. Ваша искренность не может залечить раны и стереть из памяти то, что произошло, вы уже взрослые люди, но эта искренность помогает простить ЁнЧжун тебя, Чонгук, а тебе она помогает простить себя, потому что ты виновен в случившемся и сам прекрасно знаешь об этом, - мы слушаем внимательно, не отрывая своих глаз. - Вы оба полны мужества, и я восхищён этим. Ты, - он переводит взгляд на меня, - решилась прийти и рассказать об этом, решилась попросить помощи у своего врага, смогла сидеть здесь и слушать всё это. Твоя выдержка подкреплена чем-то более сильным, нежели та боль, которую тебе пришлось пережить. Что-то крепкое стоит за тобой и ты уверена в этом, - я с облегчением выдаю улыбку, вспоминая об этом сильном и крепком. - Ты, Чонгук, сумел прийти ко мне, услышать то, что старался так забыть, поведал о настоящих чувствах, ты признал свою вину и был готов искупить её. Ты мучился, как мучилась она, ты страдал, как страдала она. И жить не хотелось, и ничего не радовало. Но тебя смогли понять и тебе помогли принять себя, тебе дают этот пинок для продолжения жизни, причём даёт тебе его она, - порой мне кажется, что доктор сам удивляется нам. - Вы захотели и вы сделали, вот, что я могу вам сказать. Несмотря на свои чувства, обиды и страдания. Вы смогли. Слёзы выступают на моих глазах от самого ожидаемого облегчения. Что-то тяжёлое рухнуло, оставив после себя сохранённое место, не без следа, но больше не больно. Доктор даёт нам возможность побыть наедине, понадеявшись на то, что я больше не стану обливать водой моего друга, как бы жарко ему не было. - Мы справились. - я выдыхаю, и на этом выдохе мои слёзы скатываются вниз, словно брошенные в пропасть камни. - О, господи… - Позволь мне взять твою руку, ЁнЧжун… - он протягивает свою ладонь, не стараясь заглянуть в мои заплаканные глаза, не хочет беспокоить меня. Я должна пережить собственные слёзы в одиночку. Я пальцами еле ощутимо дотрагиваюсь до его ладони, постепенно вкладывая свою руку. - Спасибо тебе, милая. - наши пальцы сплетаются. - Просто знай, что ты спасла мою жизнь, и я никогда не забуду этого. - он подносит мою руку к своим губам и целует запястье, задерживаясь на секунды. Я не могу и слова вымолвить. Лишь горячие слёзы продолжают наполнять мои глаза, а кожа, не возражая, принимает их как должное. Всё правильно. Мы сидим на этих мягких креслах, держась за руки и смотря в окно, где небо яснее самого чистого моря. Я утопаю в собственных эмоциях, а позже меня охватывает спокойствие, глаза медленно закрываются, а ладонь остаётся вложенной в другие руки, не ослабевая хватки. Мне больше не приснятся кошмары. Они рассеиваются прямо здесь и сейчас, и мои сны будут чисты и прозрачны, как это небо над головой, которое расплывается передо мной, потому что за мной стоит сильное и крепкое, то, что дарит мне жизнь. Очень трудно говорить о своей проблеме или беде с теми, кто не поддерживает или даже не пытается сделать это. Испытываешь неловкость, позже - стыд. Затем это положение давит сильнее, тебе кажется, что всё живое осуждает тебя. Ты испытываешь сплошной страх. Со стороны думается, что всё легко. Забудется, переживётся, но это не так. Внутренний голос не позволит, пока душу из тебя не выбьет, пока не проверит, что действительно заслуживаешь нормальной жизни, здоровых мыслей, честный и искренних людей. Откровенная правда, даю слово. Сложно прийти к истокам, к самому началу, где всё это зарождалось, пускало корни. Но если взять себя в руки и осознать, что ты нуждаешься в этом, то твоё сердце и израненная душа тебя поддержат во имя мира. Как бы не было трудно, я не сдамся. Никогда. Я могу пережить что угодно, но только не нашу разлуку, Чимин. Сильнее этого чувства ничего быть не может. От чего я так горько плачу сейчас, поднимаясь к себе в квартиру? Потому что я приду в пустоту? Туда, где тебя и быть не должно? Сводит с ума, давит на виски, сжимает горло крепкой хваткой. Я устала, истощена, мне хочется всего лишь обнять тебя. Я не хочу, чтобы наша история заканчивалась так. Я вообще не хочу, чтобы она заканчивалась, ведь с ней закончится моя жизнь. Я говорю всё то, что испытываю к тебе, какую любовь питаю, что забываюсь в ней… и мне это нравится… Я ступаю в темноту, даже не попытавшись включить свет. На ощупь добираюсь до вешалки, где снимаю куртку и обувь. Решаюсь включить свет, протираю глаза, которые болят из-за яркого света и слёз одновременно. Я замечаю неизвестное. Да, именно. Я этого сюда не приносила, на этом месте не оставляла. Белый листок бумаги, сложенный напополам. Ключи, лежащие поверх него. Я знаю эти ключи, я помню каждую вмятинку на этом металле. Я отдавала их Чимину несколько дней назад… Я беру письмо, отставляя ключи в сторону. Развернуть и прочесть… оно твоё? Глупо… конечно, это твоё письмо. “Ты зла на меня, я знаю. И я был бы зол на твоём месте, если бы не получал ответа на свои вопросы и не получал помощи от любимого человека. Я чертовски сильно ошибался, когда позволял себе такое, но говорил то, что чувствовал и думал на самом деле. Мы всегда делали так, никогда не лгали друг другу. Мы когда-то договорились об этом, я помню. Но я не могу вбить себе в голову… Эти поступки, в которых ты так уверена, сеансы, разговоры… они причиняют мне боль, но тебе не легче, родная. Просто знай, что я хочу извиниться перед тобой. И если ты сможешь, то прости меня. Возвращайся ко мне. Я люблю тебя, ЁнЧжун. Больше всего на свете. Чимин.” Я делаю глубокий и прерывистый вдох. Моргаю, чтобы развеять пелену слёз, чтобы прочесть ещё раз и ещё раз… Он понял меня. Ты понял меня? Неужели…? Я счастлива… я счастлива, что прочитала, что узнала об этом. Но теперь будет по-прежнему? Будет. Я верю в это… верю. Волосы, губы, глаза… отдыхают в своём мире. Больно стучится в груди. Дыхание затихло. Двинуться вперёд становится страшно. Снова ты беззащитен, снова спишь. Наблюдать со стороны я всегда любила, но прикоснуться к тебе… - Всегда, когда случается важное… - я иду вдоль дивана, медленно ступая, - ты спишь. - мои пальцы проходятся по спинке мебели: я вспоминаю эту мягкость. - Но я не сплю, ЁнЧжун. Я останавливаюсь от неожиданности. Не знаю, что сказать, как теперь подойти. - Иди ко мне, ничего не говори, - он садится на диван. - Я так скучал. - поднимается, стоя спиной ко мне. - Моя любимая вернулась ко мне?... - он поворачивается, глазами проникая в меня. Нежно и тоскливо. - Что же я ещё могла сделать?... - я, не думая ни о чём, кроме него, ногой ступаю на диван, преодолевая его невысокую спинку. - Я могла не прийти к тебе?... - я подхожу к самому краю, боясь дотронуться до него. - Не заставляй меня ждать больше, я не вытерплю… Чимин берёт меня на руки, спуская с дивана. Его губы ложатся на мои, а всё не верю, что это взаправду. Кажется, что всё не со мной происходит. Не моё счастье, но оно моё… моё… - Ты можешь взять нашу вазу и кинуть её прямо меня, ЁнЧжун. - он отрывается, вплетаясь пальцами в мои волосы, спускаясь к шее. - Можешь разбить её рядом, чтобы ещё пару осколков попало прямо в меня. Можешь специально взять один из них и вонзить в мою рану на руке. Но только не уходи больше. Я не готов терять тебя снова. Я не готов.... Это ты... сильный и крепкий, стоящий за мной. Твоя любовь... и ничего больше.