365 days

Однажды в жизни наступает такой момент, момент истины, когда внезапно осознаешь, что всё, что ты когда-либо хотел знать, вдруг, кажется, полностью и совершенно перестает иметь значение. Этот так называемый "жизнеопределяющий момент" произошел в моей жизни ровно год назад, в 4:39 после полудня. День, когда я потерял тебя. Мой лучший друг, моя любовь, мой свет в жизни. Не могу поверить, что прошел уже целый год с того момента, как ты ушел. С того момента, как я в последний раз, дрожа, заглянул в твои зеленые глаза. С того момента, как я услышал твой голос, твой смех, увидел твои ямочки на щеках. С того момента, как я услышал твоё пение. С того момента, как я в последний раз почувствовал тепло твоего прикосновения. Этот год был полон боли и грусти. Я скучаю по тебе, Гарри, больше чем можно себе представить. Я старался изо всех сил, я правда старался, на благо наших семей и ребят. Я старался изо всех сил на протяжении 365 длинных, полных боли дней, но я устал. Я устал делать вид, что я в порядке, когда я явно не в порядке. Я притворяюсь, Гарри. Всегда показываю эту фальшивую улыбку, и ты знал, что она фальшивая, ты сжимал меня в своих теплых объятьях до тех пор, пока она не становилась счастливой. Но этого больше не будет. В тот момент, когда доктор объявил о твоей смерти, всё, что я могу вспомнить, это давящее онемение. Я не мог говорить, я не мог дышать, боль сдавливала меня изнутри. С того дня эта боль не покидала меня. Это было так, будто ты взял меня с собой, мою душу, моё сердце. Все это покинуло бренную оболочку, которая скрепляла меня воедино. С того момента я больше не тот Луи, и я всё ещё не тот Луи. Я никогда не буду им, пока ты не рядом со мной. И каждый день мне напоминает о тебе наш прекрасный ребенок. Кудри Дианы являются точной копией швабры, которая у тебя когда-то была, такие же постоянно грязные, но идеальные во всех отношениях. Она – единственная причина, почему я всё ещё дышу, Гарри. Если бы не её робкое, но прекрасное существо, я бы уже давно присоединился к тебе с ангелами так быстро, как ты бы произнес "What makes you beautiful", я в этом не сомневаюсь. Тем не менее, наша потрясающая дочь – цепь, которая привязывает меня к этой земле, поддерживает во мне жизнь. Она напоминает мне тебя; её волосы, её черты лица, её очарование. Ох уж это очарование! Она может очаровать любого этой улыбкой, твоей улыбкой. С каждым днём я замечаю в ней все больше и больше твоих черт. Это самый прекрасный подарок, о котором я мог бы просить для себя в это время. Она – моё напоминание о том, что ты всё ещё со мной, с нами. Так печально осознавать, что ты едва знал нашу дочь. Мне больно от мысли, что Диана никогда не будет знать своего отца. Она не будет помнить, как твои сильные руки крепко держали её, слабенькую малышку двух дней отроду. Озорной блеск, который всегда был виден в твоих глазах, она не запомнит, как и твой неподражаемый смех. Она не будет помнить бесконечные ночи, когда ты без сна стоял возле ее кроватки и всю ночь пел ей песни, чтобы она спала под звуки твоего ангельского голоса. Говоря об этом, вспоминая всё это, я хочу поделиться с тобой тем, о чем у меня никогда уже не будет шанса сказать тебе лично, ну, по понятным причинам. Та ночь, когда мы впервые принесли Диану домой. Я был измотан, а ты, как всегда заботливый, сразу же уложил меня в постель после двух минут ходьбы от входной двери. Когда я уже начал погружаться в сон, я помню твой голос. Ты говорил с нашим ребенком самым обожаемым детским голосом, который я когда-либо слышал за свою жизнь. Помню, как вылезал из кровати посреди ночи только затем, чтобы увидеть это милейшее зрелище – вас двоих в её детской комнатке. Ты держал её, как зефирку, завернутую в розовые одеяльца, целовал её в лобик, мягко покачивал, пытаясь успокоить. Потом ты начинал для неё экскурсию по комнате, показывал разных милых плюшевых животных, фотографии, стоящие в рамках на комоде, и детские нежно-розовые стены, которые мы вместе покрасили для неё. Я наблюдал, как ты показывал ей маленькие игрушки, висящие над её кроваткой, а потом останавливался перед нашей любимой фотографией, с которой всё когда-то начиналось. Ты был в зеленом поло и серой шапке; длинные кудри обрамляли твоё лицо. Никогда не забуду тех слов, которые ты сказал ей тогда, стоя перед этой фотографией. "Я, человек с кудряшками, и этот человек – Луи, самый замечательный, веселый, искренний человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни, и без него ты не была бы здесь сегодня. Это твой папочка, Диана. Я знаю, это немного странно не иметь мамы, но мы, твой папочка и я, мы особенные. Мы будем любить тебя до тех пор, пока будем способны, и это значит что мы будем любить тебя всегда. Ты самый счастливый человек на планете, Диана Джей Стайлс Томлинсон. Знаешь почему? Потому что у тебя есть твой Мишка Бу. Он как сияющий луч серого тумана, он мой лучик и будет твоим тоже. Он самый сильный человек из всех, кого я когда-либо знал." А потом ты начинаешь петь ту самую песню. "Isn't she lovely Isn't she wonderful Isn't she precious Less than one minute old I never thought through love we'd be Making one as lovely as she But isn't she lovely made from love Isn't she pretty Truly the angel's best Boy, I'm so happy We have been heaven blessed I can't believe what God has done Through us he's given life to one But isn't she lovely made from love"* Я ношу это воспоминание с собой каждый божий день, Гарри. Это самая драгоценная вещь, свидетелем которой я был. Помню, как я прослезился тогда, вытирая слёзы рукавами рубашки, наблюдая за тем, как ты заботишься о нашей дочери и поёшь для неё, чтобы она заснула у тебя на руках. Песня, с которой у тебя всё начиналось, стала первой песней, которую услышала наша дочь, в исполнении её великолепного отца. И сейчас я сижу здесь, на нашей кровати, слезы снова падают мне на рубашку, а воспоминания безостановочно всплывают из-за закрытых век. Что-то подсказывает мне, что ты тоже видишь их, ты рядом со мной, защищаешь меня; надеюсь, что так и есть. Надо сказать, что ты ошибся, Гарри. Не я самый сильный человек на планете, им всегда был ты. Ты был единственным для меня, от кого я никогда ничего не скрывал. Ты всегда помогал мне, поддерживал; ты всегда держал меня за руку, каждый шаг нашего пути. Гарри, я так скучаю по тебе. Я боюсь, Гарри. Что если однажды я сделаю что-то глупое с собой, что если я убью себя, чтобы увидеть тебя снова? Я бы никогда не сделал такого, всё ради Дианы, но подобная мысль промелькала у меня в голове пару раз. Мысль о том, чтобы снова быть рядом с тобой такая, такая заманчивая. Но я не могу. Не знаю, как я прожил эти 365 дней, но я просто не могу не думать о тебе. Я делаю это постоянно, каждую секунду. Когда слышу какую-нибудь песню на радио, или вижу человека с кудрявыми волосами. Когда встаю с постели унылым утром, или когда иду спать, я думаю о тебе. Почему ты ушел? За что Господь забрал тебя у меня? Ты был нужен мне, ты всё ещё нужен мне. Моё сердце разбилось в день, когда ты покинул эту землю, оно рассыпалось на тысячи кусков и никогда больше не соединится. Я никчёмен. Лучше бы я умер вместо тебя. Ты был бы лучшим отцом для Дианы, чем я. Я просто бесполезный. Я вижу это в глазах Найла и Лиама каждый раз, когда они рядом. Они говорят, надо двигаться дальше, но я просто не могу. Меня тошнит уже от этих эмоций, Гарри, и я не могу понять, что со мной не так. Я чувствую себя таким потерянным, таким разбитым, таким раздавленным. Это как болезнь внутри меня, чума, из грусти, обиды и злости. Я уже не могу так. Я хочу, чтоб ты вернулся, Гарри. Хочу снова увидеть твою улыбку, твои глаза, твои волосы. Только тебя. Никакие слова не смогут выразить, как я скучаю по тебе, ничто не сможет. Итак, я заканчиваю это письмо словами из нашей общей песни, песни, которая всегда будет моей любимой. If we could only have this life for one more day, if we could only turn back time.** Я всегда буду любить тебя, Гарри. Искренне твой, Луи.