Другая

Она сидит на полу, сложив ноги по-турецки, в бесформенной футболке с изображением утенка Дональда и черных бриджах. Волосы собраны в хвост, очки сползли на кончик носа. Повсюду разбросаны какие-то бумаги: документы, эскизы, квитанции. На журнальном столике на расстоянии вытянутой руки от нее рядом с кружкой горячего какао мерно гудит ноутбук. Она что-то тихонько бормочет себе под нос, то и дело покусывая карандаш. Как всегда – работа на первом месте. Даже во время отдыха. И что мне с ней делать? Прислоняюсь к дверям, наблюдаю. Она не замечает моего присутствия, слишком погружена в изучение документов, несомненно – очень важных. Улыбаюсь. Как удивительно все сложилось. Когда-то я ненавидела ее, а теперь не представляю без нее своей жизни. Судьба порой так странно шутит с нами… Удивительно. Кажется, я произнесла это вслух. Она поднимает голову, смотрит на меня в некотором недоумении. - Катенька, а я думала, мы отдыхаем… - Конечно, просто я обещала Милко, что обязательно просмотрю все эскизы для новой коллекции. И сообщу ему. Ты же помнишь, что он даже отпускать меня не хотел, - она смеется, поправляет очки. - О да! - смеюсь вместе с ней, вспоминая, какую сцену закатил наш штатный гений, когда узнал, что я собираюсь увести генерального директора на целый месяц из мокрой и холодной столицы к теплому морю. - Спасибо Ольге Вячеславовне. До сих пор для меня остается загадкой, как ей удается так хорошо справляться с ним… - У нее есть какой-то секрет, не иначе, - она собирает бумаги. - Ты здесь, значит, больше мне ничего сделать не удастся, - широко улыбается, а я лишь утвердительно киваю. Конечно, не удастся. Я тебе не дам ничего делать. Я приложила столько усилий, чтобы похитить тебя из «Зималетто», и я не собираюсь сейчас даже слышать о работе. Даже думать о ней. - Переодевайся, мы идем ужинать. - Хорошо, - скрывается в соседней комнате. Сажусь на диван. Как так получилось? Я постоянно задаю себе этот вопрос и не могу на него ответить. Она вернулась из Египта совершенно другой. Она изменилась, не только внешне, но и внутренне. Она стала спокойней и немного жестче. И к ней прислушались, и ей поверили. Андрей и Юлиана изменили ее. И я благодарна им обоим за это. Никогда бы не подумала, что скажу это. Но я благодарна Жданову. - О чем ты думаешь? – поднимаю голову. Она стоит передо мной в легком голубом сарафане, смотрит слегка обеспокоенно. - О Жданове, - она хмурится, - о том, что мне надо будет сказать ему спасибо. - За что? – беспокойство сменяется недоумением. Поднимаюсь, и тут же обнимаю ее. Она тает в моих руках, опускает голову на плечо. Она изменилась и в то же время осталась прежней – маленькой девочкой, которая верит в сказку и в счастливое «жили они долго и счастливо». - За то, что благодаря ему мы вместе, как бы странно это не звучало, - вдыхаю запахи моря, песка и соли, въевшиеся в ее волосы. - Ты права. Как приедем, пошлем ему открытку, - она поднимает голову, задорно улыбается мне. - Обязательно, - целую ее. - Пойдем? - Пойдем.