Игры дураков

Она была готова к результату голосования, предвидела его. После пяти лет борьбы она была готова признать свое поражение и согласиться с тем, что для компании так будет только лучше. Она была готова уйти. Будет нелегко, но она надеялась, что справится. «Zimaletto» изменила ее, но и она в какой-то степени изменила компанию. Она не была готова к предложению остаться, к твердому, уверенному голосу Киры, убеждающей брата – нового генерального директора – в целесообразности этого. Сейчас она уже не могла вспомнить момент, когда их отношения с Воропаевой изменились. А неприязнь и ревность сменились уважением. Наверно, когда она окончательно разочаровалась в Жданове как в человеке. Его способность управлять компанией всегда была под большим вопросом, но он продержался целых пять лет – во многом благодаря ей. Она не была готова к приглашению поехать куда-нибудь в тихое место поужинать – и поговорить. Отпраздновать ее повышение. Не была готова увидеть искренность в глазах Киры, стоящей в дверях ее маленькой каморки. - Тебе нужен нормальный кабинет, все-таки теперь ты новый финансовый директор. Хотя о чем это я - ты уже давным-давно выполняешь его функции! И еще выяснилось – она не готова признаться самой себе, как приятно слышать этот переливистый смех. И тем более удивительно то, что она оказалась готова к ужину в японском ресторане, к ненавязчивой музыке и сладкому вкусу сливового вина. К долгому разговору по душам. Они обе оказались готовы признать свои ошибки. И начать все с самого начала. И она с улыбкой приняла, протянутую руку. - Кира Воропаева. А Вы? - Катя Пушкарева, очень приятно. - Взаимно, - и обе рассмеялись. Больше не было между ними тени Жданова, а в тот момент не существовало и «Zimaletto». На один вечер они были готовы забыть свою прошлую жизнь и стать кем-то другим. Они были готовы к смеху в такси, к запаху дешевого табака и «аристократии помойки» в динамиках. Они были готовы к поцелуям возле подъезда, поцелуям со вкусом вина и зеленого чая. Готовы, держась за руки, подняться в квартиру. Они оказались готовы к усталой страсти. К ощущению прохладных простыней на разгоряченной коже. К чему они оказались не готовы, так это к туманному московскому утру. К неуютной тишине квартиры. К необходимости признать произошедшее. Но... сожаления не было. Она варила кофе, Кира курила, глядя на спящую столицу. И вскоре тишина перестала казаться такой уж неуютной. Они были готовы рискнуть. И на этот раз у поцелуя был вкус кофе.