Запах сирени

Мама всегда говорила мне, что я красивый. Остальные мои знакомые были с этим утверждением не особо согласны. Они утверждали, что я сильно выделяюсь, потому что я большой. А по мне так я обычный, просто все остальные такие низкие и худые, потому завидуют и говорят про меня гадости. Я учусь в обычном классе. Меня до пятого не особо любили и часто обзывали из-за лишнего веса, но потом все резко перестали. Хотя друзья у меня так и не появились. Не считая моего соседа по парте. Но мы с ним живем в одном доме, так что это не так уж и удивительно. Еще у меня есть брат, с которым мы в довольно близких отношениях, но который, к сожалению, не учится в моем классе. Он младше меня на полтора года, мне семнадцать, ему – пятнадцать. У брата даже слишком много друзей, к тому же он красивее меня. Ну, так говорит каждая его новая девушка. У нас есть даже клички друг для друга, я, к примеру, Гора, а он – Ось. Кроме этих двух людей, у меня больше никого нет, хотя мне и не нужно. В школе я никогда не проявлял сверх-интеллекта, учился на тройки-четверки. Родителям не особо важно, Ось всегда был отличником, так что им было кем гордиться. Сегодня был очень странный день. Я сразу это понял, как только проснулся. Брат вел себя довольно возбужденно, везде бегал и тараторил о чем-то своем, что я не особо понимал, хотя, скорее, из-за того, что мне было неинтересно. Он проснулся как раз тогда, когда я уходил в школу. Повезло, у Оси был сегодня выходной день, потому что всех, кроме старшеклассников, готовящихся к экзаменам, отпустили с уроков. Скорее всего, брат будет зависать в своем любимом домике на дереве, в который даже я могу залезть. Кажется, это самое дерево называется дуб, но я не уверен. Вроде бы все классы должны были оставаться, или только девятые и одиннадцатые. потому что именно им надо сдавать всю эту лабуду в виде государственных экзаменов, а мы, десятиклассники, отдыхали бы свободно, но нет, администрация решила по-другому. Причем мы даже не готовились к ним, мы просто бессмысленно проводили время в школе. Буквально за секунду до звонка я вошел в класс. Школа наша была не очень, потому бюджет выдавался малый. Грязные парты, которые, кажется, не меняли уже лет десять, выглядели так, будто сейчас развалятся, но, насколько я помню, они могут выдержать килограмм двести. Стулья были неудобные и слишком маленькие для десятиклассников и в частности для меня, к тому же на спинке каждого было почерками разной кривизны расписаны ругательства любых сортов. В моем классе было довольно много народу, потому почти все, не считая двух, места были заняты моими одноклассниками. Я прошел к своему месту, разложил вещи и сел на свой скрипящий стул. Мой сосед, ранее не подавая признаков жизни и лежа на парте, вдруг поднял и повернул голову в мою сторону, поздоровался и начал тараторить что-то про какого-то парня из параллели, который пропал неделю назад, мол, нашли его обезображенный труп прямо в центре города. Как он там оказался, никто не знает. Парень говорил и говорил, глаза его блестели. Любимая тема, которую я. честно говоря, не разделял. Моего друга все называют Хомой из-за фамилии Хомяков. Он довольно давно мечтает стать следователем, потому его интересуют подобные истории. Друг так же выдвинул предположение, что убийца – серийный, тот, кто убивал на протяжении года в нашем районе. Кажется, двадцать четыре человека стали жертвами этого маньяка. Хома каждые две недели говорит мне, что кто-то умер, и сопоставляет это с остальными убийствами, уже на протяжении целого года. Благодаря нему я это и запомнил. В середине урока истории к нам пришла наша классная и сказала, что у нас, оказывается, сокращенные уроки, да еще и нет последнего. Значит, я зря делал физику, пронеслась мысль в моей голове. Одноклассница с темными уж слишком блестящими короткими темными волосами и в нарочито небрежной одежде подняла голову и спросила, на сколько минут сокращены уроки. Учительница сказала, что на пятнадцать минут. То есть, уроки будут длиться всего полчаса? Тогда прошла не половина времени, а две трети. Обрадовавшись этой новости, я с нетерпением ждал окончания занятий. К сожалению, когда ты ждешь, время воспринимается длиннее, чем когда тебе есть чем заняться. Зато, когда уроки наконец закончились, я с радостью выбежал из школы. что случается со мной довольно редко, и быстрым бодрым шагом направился домой. Мама еще вчера обещала, что приготовит свой восхитительный фирменный пирог. Раньше она готовила его каждые выходные, пока не увидела, что я набираю вес. Хотя живот у меня не свисает, так что я считаю это бессмысленным. Тем более, Ось тоже обожает ее пирог, а он не имеет ни грамма лишнего веса. Ну, на мой взгляд. Я в этом, естественно, не разбираюсь. Открыв домофонную дверь своим ключом с брелком в виде пистолета, который я в 13 лет купил в ларьре курортного городка, и войдя в подъезд, я сразу почувствовал этот ароматный запах. Хотя и не особо это удивительно – мы живем на первом этаже. А напротив, кстати, живет Хома. Мы обычно приходим вместе, но сейчас он решил погулять с друзьями. Зайдя в квартиру и сняв верхнюю одежду, я сразу направился к кухне. Мама была повернута спиной ко мне, потому не заметила меня. Я начал разглядывать ее. Мама довольно миниатюрная, ростом примерно сто шестьдесят сантиметров. Любимый фартук лежал на стуле, что означало, что она недавно готовила. Светлые волосы резинкой завязаны в конский хвост. Я подошел еще ближе. Мама повернулась ко мне, очевидно, услышав шаги. Она очень красивая. Миндалевидные карие глаза, выглядывающие из ресниц, находящихся немного под наклоном, из-за чего казавшихся короткими, сияли. Она всегда была худой и казалась слабой, но на самом деле мать была очень сильной, сильнее меня. К тому же очень любит общаться с людьми. Мы были полными противоположностями и не имели общих интересов, несмотря на то, что обычно сыновья больше похожи на матерей. Вот Ось похож, правда, не такой худой, но брат ходит в спортивную секцию, не помню по какому виду спорта, четыре раза в неделю. К тому же глаза были уже и не карими, а серо-голубыми. Я был всегда больше похож на отца, как внешностью, так и характером. Единственное отличие, разве что, в том, что папино лицо квадратное, а у меня – овальное. Но, несмотря на нашу с мамой разность, мы очень хорошо ладим. Ось говорил, что это, скорее всего, из-за того, что я первенец. Она очень чуткая и часто понимает мои чувства даже раньше меня. Вот и сейчас, она улыбнулась и приятным, теплым голосом поприветствовала меня и предложила пирог. Я с готовностью согласился. Тогда она сказала, что для этого мне надо найти Ось. Найти его? Это так нудно. К счастью, я знал, где искать своего брата, потому согласился. Мама не знает про домик на дереве. Про него знают только мы, потому что практически сами его и построили. Практически. да. Нам помогали, но не так уж и много, как казалось бы. Тогда к нам приехал дядя, мамин брат, работающий, как он сам выражается, «мастером на все руки». Слово «фрилансер» ему не нравится, потому что, мол, оно не русское. Дядя нам и помог. Хороший, кстати, домик получился, на двоих за глаза хватало, да и до сих пор мы можем уместиться там, не испытывая особых неудобств. Мы договорились никому не говорить про это место, мол, оно особенное. Вышел из квартиры, не закрыв ее, потому что мне все равно минут пять всего туда и обратно дойти, и как можно скорее побежал к месту нахождения Оси. Я вспомнил, что он не знает про то, что меня отпустили пораньше. Мне была любопытна его реакция. Насколько я помнил, брат вчера распинался про то, что хочет подключить интернет, и намерен сделать это сегодня, потому попросил не беспокоить, пока он сам не придет. В обычном случае я бы не трогал его, но, пока Ось не придет, я не смогу поесть мой любимый пирог, потому я всё же решил не выполнять его просьбу. Погруженный в собственные мысли, я не заметил, как пришел к дереву. Дуб, или что это там, был очень высоким. С моего места, да и вообще снизу, нельзя было заметить домик. Я, перед тем, как начать лезть, оглянулся. Нынче царствовала поздняя весна. Я находился в маленьком городском парке, рядом с входом. Улица, находящаяся за ним, была довольно чистой, что неудивительно, потому что дворники добросовестно выполняют свою работу. Обычно это добрые дяденьки и тетеньки, любящие наш город и делающий все возможное ради него. Вообще, дворник – очень хорошая и благородная работа, я хотел бы после школы пойти на эту работу. Но я не могу, потому что мои родители не понимают этого и хотят, чтобы я пошел в институт на престижную специальность. Дорожки были широкими, вымощенными каким-то светлым камнем. Деревья были рассажены так, будто я находился в мини-лесе. Несмотря на то, что здесь не было ничего особенного, чувствовалась некая органичность и гармония в этом месте. Насколько я помню из городской брошюры, которая бесплатно раздавалась в нашем историческом музее, подобный вид парка называется английским. Так же там было указано, что в этом месте можно было делать все, кроме поджигания и убийства мелких животных вроде белок или птичек. Городская собственность. Я не мог видеть, но знал, что в середине парка находился прудик. В нем часто купались маленькие дети в теплое время года. Я сам раньше часто плавал здесь, именно тут мы с Осью учились плавать, потому я прекрасно помнил всё, связанное с этим местом. Поверхность всегда выглядела как окно в другое измерение, меня всегда удивляла чистота пруда, несмотря на то, сколько детей каждый день тут находились. Они же, кажется, часто писают в воду. Я вспомнил, что Хома рассказывал, что именно в пруду нашли полгода назад одиннадцатый труп, кажется, какой-то молодой девушки. Я начал залезать на дуб. Он был немного под наклоном, так что это было не так уж и сложно. Хотя все равно не очень удобно залезать, потому что школьная рубашка постоянно задиралась, мой живот обнажался и царапался о кору. Мне потребовалось минут десять, чтобы, наконец, доползти до домика. Я почувствовал что-то странное. Кажется, в последний раз я его испытывал лет в тринадцать, когда на кладбище, куда мы поехали навестить нашу с Осю бедную сестру, которая погибла в ДТП. Именно в этот день почему-то было много ворон, что, неизвестно почему, меня настораживало. При виде птиц я почувствовал себя так, как сейчас. Тогда я сказал Оси про это все. Он назвал мое состояние тревогой и сказал, что тоже ее чувствует. Вдруг я увидел, что из люка, являющегося входом в домик, торчит целлофан или вроде того. Мне показалось это странным, потому что, насколько я знаю, для установки вай фая этот материал не нужен. Хотя, может, я просто не разбираюсь в этом? Я собирался открыть люк, но что-то заставило меня остановиться. Вися над землей семь-восемь метров, я пытался выбрать, последовать инстинкту самосохранения и спуститься, или осторожно войти, чтобы узнать, что же меня так гонит отсюда. Я думал минут пять. Удивительно, но я решил выбрать второй вариант. Я как можно осторожнее, чтобы не сильно шуметь, начал открывать люк. К сожалению, целлофан – материал, не могущий быть тихим, зашуршал. Я молился, чтобы кто-то, кто находится там – а я знал, что там находился кто-то опасный, всем телом это осознавал, подумал, что это ветер или вроде того. Успокоив сердце, я решил наконец подглядеть в щель, которую открыл. К сожалению, я ничего не увидел из-за того же целлофана. Вдруг я услышал такие же шорохи, какие издавал сам пару секунд назад. Я запаниковал, начал было пытаться спускаться, и вдруг осознал, что не успею. Кто-то или что-то, что находилось в домике, подошел к люку. Я начал думать о том, что можно спрыгнуть, и вдруг неожиданно окровавленный нож проткнул целлофан. Тело словно онемело. Меня поглотил страх. Нет, даже не страх – ужас. Первобытный ужас, охвативший меня целиком и полностью. Кажется, я впервые чувствовал подобное. Острие ножа исчезло в проткнутой им же ранее дыре. Я увидел, как пальцы раздвигают дыру, и вскоре из нее выглядывает лицо. Оно кажется знакомым, и я понимаю, что это Ось. Он долго смотрел на меня, а я смотрел на него. Его взгляд был каким-то другим, а лицо испачкано кровью. Мне стало страшно. Потом он отодвинул лицо и сделал дыру больше, очевидно, чтобы я мог пролезть, и сказал мне проходить. Голос тоже звучал немного по-другому. Я немного расслабился – это же мой брат, он мне вряд ли что-то сделает. Нет, ужас никуда не делся, но я постарался притупить, и, кажется, у меня получилось. Я залез в домик и увидел нечто, что я бы предпочел не видеть. Это было окровавленное тело. Я посмотрел на брата. Он улыбнулся мне, закрыл люк и сел на него. - Ну что, Гора, - сказал мне Ось. - Что же ты сюда пришел? - Н-ну, - я начал даже заикаться от страха. – М-мама… - Приготовила пирог? Это здорово, - брат улыбнулся. – А почему же ты так рано пришел, Гора? Ты мне ничего не говорил об этом. - П-понимаешь, д-дело в том, что у н-нас ур-роки сократили… - Это я знаю, я вчера узнавал у заведущей. - И еще у н-нас отменили последний урок-к. - Да? Вот черт, неужели физика? Надо было проверить все, вот я идиот, - Ось засмеялся. – Ну, что же, дорогой мой Гора, давай-ка решим, что же мы с тобой теперь будем делать. - М-может, просто опустишь меня? - Не, не могу, прости, - брат улыбнулся сильнее. – Ты поймал меня в довольно щекотливой ситуации. Так что мне нужно решить, что с тобой делать.