Право на выбор

Пока без перевода стихотворения Байрона. Вечером будет. _________________________________ Ден чувствовал себя не в своей тарелке и постоянно дергался. Я же никакой вины за собой по зрелом размышлении не видел. Никому не хамил, сведения не искажал, просто делал то, что просили. Да и по большому счету, что нам могли сделать? Мы не сотрудники, премии не лишат, а для сдачи нас в полицию надо основания иметь. Поэтому я спокойно сидел и пил предложенный чай. Мужик, который, кстати, так и не представился, попытался за каким-то фигом подсунуть мне тесты, мотивируя тем, что мне скучно. Ага, развлечение типа такое, но я вежливо улыбнулся, покачал головой и продолжил пить чай. Теперь этот тип пялился на меня во все глаза, особенно после того, как я попросил еще одну чашку чая. Генеральный появился минут через тридцать. Дверь распахнулась, и в приемную размашистым шагом вошел высокий мужчина в темно-серых брюках и белой рубашке с галстуком, пиджак он небрежно накинул на одно плечо. На первый взгляд он казался весьма суровой личностью. Глаза с прищуром обвели приемную и остановились на мужике за столом. - Мне Карл весь телефон оборвал, бился в истерике практически. Я ничего не понял, только про какого-то парня, с которым он разговаривал по телефону. - Я не слушал, я собеседование проводил, - хмуро ответил тот, сбрасывая очередной вызов. – Ты же видишь, Тамары нет, и все через одно место. -Так, давайте по порядку, - распорядился генеральный. – Кто отвечал на звонки? Я поднял руку и отхлебнул чая, вынуждая этого самоуверенного типа задавать наводящие вопросы. Откуда я могу знать, что его интересует? - Перескажите беседу с Карлом. Кто и что говорил, - приказал он. Интересно, откуда я должен знать, кто из десятка звонивших был Карлом? Пришлось вежливо озвучить эту мысль. - Мужчина, немец, говорил по-английски, - генеральный просто буравил меня глазами. - Он попросил позвать к телефону Игоря Михайловича, я предложил перезвонить, он ответил, что не сможет, и попросил записать информацию. Я записал, прочел ему, он поблагодарил и отключился. Все. Мы можем быть свободны? - Пока нет, - ответил мужчина и повернулся ко второму, - где запись? - Вот, - тот протянул мои каракули гендиректору, отчего-то хитро улыбаясь; тот уставился на листок и тоже заулыбался. По всем законам жанра я должен был бы впасть в панику и начать задавать вопросы, но у меня была отличная школа. Майор научил, что иногда молчанием можно добиться больших результатов, чем словами, и я держал паузу, с вежливым интересом разглядывая обоих. Первым не выдержал тот, которого гендиректор назвал Виктором Петровичем: - Вы не хотите работать у нас? Я продолжал молчать, ожидая самого предложения, лишь склонил голову к правому плечу. Генеральный неприлично заржал. - Нет, ну ты видишь?! – обратился он к коллеге. – Карл сразу понял, с кем имеет дело, старый пройдоха! Любопытство толкало меня на вопросы, но суровая школа повелевала молчать. Любопытство проиграло. Я ждал, что будет дальше. - Мы предлагаем вам должность помощника генерального директора, - напыщенно произнес Виктор Петрович. Я покачал головой, поднимаясь. - Как это нет? – опешил тот. – Да за такую должность… - Виктор, подожди, - остановил его главный. - Давайте начнем с начала. Меня зовут Игорь Михайлович, а вас? - Константин Константинович, - вежливо ответил я. - Константин Константинович, наш старый деловой партнер пришел в восторг от вашего английского. Поверьте, заслужить его одобрение нелегко, а нам чрезвычайно трудно найти человека, который бы смог с ним общаться. Поэтому, как вы понимаете, мы очень заинтересованы в вашей персоне. - Я не хочу быть секретарем, - ответил я, хотя в глубине души испытывал очень противоречивые чувства от похвалы, кажется, там было даже самодовольство. - Ни в коем случае! Секретарша у нас есть! Нужен человек, который будет общаться по телефону с клиентами и партнерами, подготавливать договоры мне на подпись, отслеживать прохождение, то есть будет моей правой рукой. Согласны? Согласен ли я? Да, конечно, но на самом деле должность мне не светила: диплома нет, корочки, подтверждающей знание языка, тоже, я так и не сдал экзамен на сертификат, поэтому я просто пожал плечами. - Я вас не понимаю, - похоже, главный растерялся: таких странных типов он еще не видел. – Зарплата будет хорошая, мы готовы выплатить неустойку той фирме, где вы сейчас трудитесь. Работа интересная, карьерный рост возможен. Что вас останавливает? Я решил, что это мой звёздный час, и прежде, чем меня выгонят с позором, надо насладиться триумфом; и я стал уточнять насчет зарплаты. Первой реакцией было: «Ух ты!», я усилием воли удержал на лице безразличное выражение и выжидательно уставился на генерального. Тот подумал немного и накинул еще процентов десять от первоначальной суммы. Я глянул на сидящего рядом Дена, тот сидел с открытым ртом. Когда я пообещал генеральному подумать и всенепременно перезвонить, оба мужика переглянулись и заржали. - Господи, - вытирая выступившие слезы, сказал Виктор Петрович, - самородок, чистой воды самородок, - и уже обращаясь ко мне, - ну сейчас-то чего вам не хватает? Все для вас, любой каприз. Что вы хотите? А вот это он зря, я ехидно улыбнулся и выдал: - Хочу свободный график, чтобы доучиться. - Значит, диплома нет, это хуже, но не смертельно, - заявил генеральный и, спохватившись, уточнил, а какая специальность? Лингвист? Психолог? - Нет, такая же как у Дениса, - я пожал плечами, – мы вместе учились, пока я не вылетел. - А язык как же? – спросил дотошный гендиректор. - У меня был хороший учитель, - твердо сказал я. Всю обратную дорогу мы молчали. Я – потому что пытался свыкнуться с резкими переменами в жизни и прийти в себя от неожиданности, а Ден… Кажется, он обиделся. Не понимаю только, на что. Дорогу я ему не перебегал, на его место не претендовал, даже пробовал отказаться от счастья стать сотрудником этой выдающейся компании. Вообще все было странно, и когда эйфория схлынула, стали видны некоторые нестыковки, что ли. Например, говорил я с тем мужиком по телефону всего несколько минут, как можно по нескольким банальным фразам составить обо мне представление? Занятый своими мыслями, я не заметил даже, как исчез Денис, до этого шедший рядом. Что ж, похоже, даже приятелей у меня не осталось, раз последний человек, с которым можно было просто пообщаться, слинял по-английски, не попрощавшись. Вот кстати про английский! Надо будет дома залезть в инет и посмотреть, как сдать экзамен и получить бумажку. Через день, вооруженный информацией, полученной из интернета, я снова был в знакомой приемной. Меня уже ждали. Сам генеральный, его заместитель Виктор Петрович – да здравствует всемирная паутина! – и лохматый старикашка, чем-то похожий на Пьера Ришара. После обмена приветствиями и представления нас со старикашкой друг другу слово взял Игорь Михайлович. - Константин Константинович, чтобы вы не сомневались и не терзались смутными подозрениями на наш счет, мы проведем эксперимент. На вашу вакансию объявили конкурс. Скоро подойдут ваши конкуренты, вам всем выдадут стандартное задание, результаты будет оценивать уважаемый господин Шахтенмайер и вы. Согласны? Я пожал плечами, возражать вроде как бессмысленно, а получить место на заслуженных основаниях или по непонятной протекции – это большая разница. Испытуемые появились через полчаса. Десять человек: четыре парня, шесть девушек и я. На их фоне я смотрелся как белая ворона – по ним сразу было видно: эти цену себе знают. - Итак, господа, приступим к испытаниям. В связи со спецификой работы будет проверяться знание языка по трем направлениям: диктант, перевод и переговоры по телефону. Все согласны? Народ закивал, рассаживаясь за большим овальным столом, где уже лежали бумага и остро заточенные карандаши. Наверное, в этих карандашах был какой-то глубокий смысл, известный посвященным, но я к ним не относился и поэтому просто сделал вид, что ничего меня не удивляет. Диктант был легкий, я с ним справился на раз, тем более, что диктовал тот самый Карл, старикашка, с которым я тогда мило побеседовал по телефону. Листы с диктовкой забрали и раздали текст на перевод. Пока мы корпели над этим заданием, Карл проверял диктант. Краем глаза я видел, как он, злорадно улыбаясь, что-то черкал в лежащих пред ним работах. Впрочем, отвлекаться было некогда, и я занялся делом, а то вон особо шустрые уже понесли сдавать, не хотелось бы быть последним. Я прижимал трубку к уху и слушал до боли знакомое стихотворение Байрона, одно из многих, которые просто обожал читать комбат: - «I speak not, I trace not, I breathe not thy name; There is grief in the sound, there is guilt in the fame; But the tear that now burns on my cheek may impart The deep thoughts that dwell in that silence of heart...» Невольная улыбка растянула губы, сердце как-то дрогнуло, ностальгируя, а голос Карла продолжал: - «...Too brief for our passion, too long for our peace, Were those hours - can their joy or their bitterness cease? We repent, we abjure, we will break from our chain, - We will part, we will fly to - unite it again! Oh! thine be the gladness, and mine be the guilt! Forgive me, adored one...» Карл внезапно запнулся, а я на автомате, не успев даже подумать, зачем это делаю, закончил строфу: - «...forsake if thou wilt». - Достаточно, - внезапно раздавшийся голос генерального заставил вздрогнуть и вернуться в реальность. Черт, а я даже не записал ничего, но после драки кулаками не машут – листок уже отобрали. - Ну что ж, подведем итоги. Они, к сожалению, печальны, хоть и закономерны. Знание языка большинство из вас показало явно недостаточное, и не только английского. Грубые ошибки как в диктанте, так и в переводе, неточные формулировки, искажающие смысл, - генеральный директор распалялся все больше, народ сидел, сжавшись под его гневным взглядом, а мне почему-то все происходящее казалось нереальным и не имеющим ко мне никакого отношения. - Константин Константинович, - обратился внезапно ко мне Игорь Михайлович, - подойдите к столу, пожалуйста. Я чуть не поморщился, вот наградили меня родители именем-отчеством. Мало того, что я имя свое терпеть не могу, так еще и отчество теперь постоянно слышать придется. И не попросишь ведь Ксеном называть, не тот уровень. На письменном столе были разложены наши работы. Я вопросительно глянул на сидевших рядом Карла и Виктора Петровича. - Да, да, можете посмотреть, - улыбаясь, заговорил господин Шахтенмайер. – Хочу знать ваше мнение, - и все это с хитрой улыбочкой и заговорщицким тоном. Я взял в руки исчерканные красным бумажки. Стало грустно, и я, кажется, стал понимать почему они в меня вцепились – моя работа была без помарок, только в одном месте зачеркнута лишняя запятая. Да, товарищ комбат, славно вы меня поднатаскали, даже в голову не могло прийти, что смогу конкурировать с ребятами, имеющими профильное образование. - Так что сегодня вы оформляетесь, а завтра к девяти ждем на рабочем месте! – похлопал по плечу генеральный директор. – Все остальные свободны! - А я бы хотел познакомиться с вашим учителем, вас явно учили не по стандартным методикам, - влез Карл. Ага, вот прям сейчас сдам пароли и явки, и про методы обучения расскажу! Тем более что-то мне подсказывает, что такие методы обучения в языковых школах лучше не применять, поэтому вежливо ответил: - К сожалению, это невозможно, до него придется очень долго ехать на оленях. Три пары глаз недоуменно уставились на меня, шутку про Деда Мороза не поняли, но пояснять я не собирался, продолжая загадочно молчать и улыбаться. Не дождавшись от меня пояснений, Виктор Петрович проводил меня в отдел кадров, где оставил на попечение приятной моложавой женщины. Я заполнил кучу бумаг, причем некоторые из них в двух экземплярах, расписался в нужных местах и спустя какой-то час был совершенно свободен. Дома я рассказал родителям о том, что нашел работу и с завтрашнего дня выхожу. Сказать, что они удивились, –это ничего не сказать, мама даже пыталась уговорить отдохнуть летом, съездить на море, но меня эта перспектива не вдохновила. Причину я честно озвучил: не хочу ехать за их счет, это раз, и два – если подвернулось приличное место, надо пользоваться моментом, второго шанса может не быть. - Да-а, - протянул отец, - ты очень изменился. - А что за работа? – поинтересовалась мама. Упс, вот этого я не предусмотрел, придется импровизировать! Дальше менеджера фантазия не сработала, тем более это было в какой-то степени правдой. Послушав мои дифирамбы конторе, в которой я буду трудиться с завтрашнего дня, родители успокоились и отправили любимого сыночка в магазин, дабы торжественно отметить такое эпохальное событие.