Право на выбор

Рыжий испуганно прислушивался к разговору, нервно кусая губы. — Это из-за меня, да? Давай я лучше уйду. — Из-за принципа, — немного резче чем хотелось, ответил я. — И куда ты собрался, позволь спросить? Васька беспомощно пожал плечами, и так было ясно, что идти ему некуда. — Не ссы, прорвемся, — похлопал я его по плечу. — Ты бы оделся, а я пока вещи соберу. Как мать ни настаивала, чтобы я выкинул или отдал кому свою старую, еще доармейскую одежду, но я так и не собрался. Теперь вот пригодилась. Порывшись в шкафу, откопал джинсы, толстовки, футболки. — На-ка примерь, — сунул парню в руки кипу барахла, — надо определиться, брать или не брать. На его тощей заднице джинсы держаться не хотели, зато толстовки, хоть и были великоваты, смотрелись вполне ничего. Все ясно, с собой берем только их. Я едва успел запихать шмотье в спортивную сумку, как раздался звонок от Светки. — У меня для тебя хорошие новости — Надежда Ивановна согласна! Квартира в той пятиэтажке, что справа от моего дома. Встретимся около нее. Оплата вперед, ты знаешь? — тараторила подруга в телефон. — Хорошо, Свет, спасибо! Сейчас выходим, — я оглянулся в последний раз, проверяя все ли необходимое взял. — Готов? — посмотрел я на Василия, тот кивнул. — Тогда вперед! Квартира оказалась угловой двушкой на первом этаже. Не фонтан, как говорится, но сойдет. Сдаваемая комната была маленькой, навскидку квадратов десять. Обстановка почти спартанская — узкая койка у стены, кресло-кровать в углу, круглый обеденный стол и раритетный двустворчатый шкаф, годов, наверное, сороковых прошлого века, потемневший от времени, изъеденный жучком и с трогательным окошечком вверху узкой дверцы. Ах, да! Еще две табуретки. Сойдет. Шустрая бабулька, получив аванс, провела краткий инструктаж, показала, что где, и была такова, объяснив, что сама живет у дочери, свою комнату запирает, и пообещала заходить время от времени для контроля. — Ну что, жить можно, — подвела итог Светка, осмотрев наше новое жилище. — Давай-ка быстренько списочек самого необходимого составим и в магазин смотаемся. За что уважаю подругу, так это за рационализм. Списочек получился нехилым. Самого необходимого набралось на два тетрадных листа. — Ксен, деньги-то у тебя есть? — осторожно поинтересовалась подруга. — Есть, — вздохнул я, зарплату я почти не тратил, поднакопилось уже прилично. — Пошли скорее, а то и есть уже охота. Пара дней ушли на обустройство. Василий лежал в кровати со скорбной миной, изображая тяжелую болезнь, хотя когда думал, что я не вижу, скакал по квартире, аки конь с яйцами. Меня это, правда, устраивало, скорее всего он бы мне просто мешал в процессе наведения чистоты. Еще пришлось сгонять мальчишку с кровати и переводить спать на кресло. В самом деле, мне на нем было не очень удобно из-за роста, а Васька был гораздо ниже, так что проблем с этим у него быть не должно. До выхода на работу оставался еще день, и я в очередной раз поразился тому, насколько насыщенными выдались у меня эти новогодние каникулы. Столько событий, и приятных и не очень… Но жизнь продолжается, жизнь продолжается. В среду стартовали наши трудовые будни. Я отправился на работу, Васька ускакал в школу, началась рутина. К сожалению, парнишка оказался абсолютно неприспособленным к совместному проживанию. Возможно, виновата была мать, которая молча убирала за сынулей и мужем, но меня это напрягало. С какой стати я должен был мыть посуду за двоих, предварительно разыскав, где он ее оставил? Метод убеждения тут не действовал, надо было придумывать что-то другое, но вот что? Вспоминался майор, вот у кого получилось бы выдрессировать это существо на раз, а меня Васька всерьез не воспринимал, увы. Нет, парнишка был милым, даже в школе учился не на двойки, как я ожидал вначале, только вот манипулировать мной пытался, хотя и безуспешно. — Ксен, ну почему у нас нет телевизора? — ныл он, — купил бы телевизор, а я бы посуду всегда мыл, и за тебя тоже. — Нет, Васенька, сначала ты не меньше месяца моешь посуду без напоминаний, а потом я подумаю про зомбоящик, — я не верил, что он столько продержится, и был абсолютно прав — два дня максимум. — Ксен, как ты обходишься без компа? — ребенок явно страдал, а мне и на работе его хватало. — Молча, — отвечал я, пытаясь сосредоточиться на переводе. — Мне скучно, — ныл он. — Василий, скучно бывает только дуракам, умный человек всегда найдет, чем себя занять. — Какой же ты зануда, — Васька закатывал глаза к потолку. — Какой есть. Такие диалоги с небольшими вариациями происходили у нас почти каждый день. К сожалению, таланта воспитателя у меня не было. С горя я даже поперся советоваться с психологом, потому что реально не знал, как себя вести, но во время полуторачасовой беседы кроме умной мысли, что с ребёнком надо говорить, ничего больше не услышал. Наше существование превратилось в постоянную битву интересов, в которой не было победителя. Наверное, психолог была права в чем-то, и мне надо было больше уделять внимания проблемам парня, только и своих хватало. На работе пошли договоры с Германией, и составлены они были адскими немецкими юристами на такой чудовищной смеси англолатыни с немецким, с немецкими же суффиксами и префиксами, что для того, чтобы разобраться во всей этой мешанине, пришлось брать уроки немецкого. Голова пухла, трещала и напрочь отказывалась грузиться еще и проблемами мелкого. Максимум, на что меня хватало — это на рявк по поводу неметеного пола и очередных тарелок на подоконнике. Мне снился совершенно дурацкий сон. Будто бы здоровенный сенбернар, такой же слюнявый и бесцеремонный, как в фильме «Бетховен», забрался в мою кровать и увлеченно мусолит мне ухо. Было жутко противно, но проснуться никак не получалось, хотя в какой-то момент я вдруг понял, что вовсе и не сплю. В роли Бетховена выступал наглый рыжий Васька. Он залез ко мне под одеяло и, навалившись всем телом, увлеченно слюнявил мое ухо. — Какого хрена?! — я резко развернулся, от неожиданности парень свалился на пол, но все равно попытался подобраться к моему лицу поближе. — Ксе-ен, — жарко зашептал он, — трахни меня, пожалуйста, сил нет! — Ты охренел? — хриплым после сна голосом поинтересовался я. — Тебе что, жалко? Потрясающая логика! — Василий, меня не возбуждает твоя тощая задница! Иди подрочи и спи! — Дрочил! Не помогает, хочу член в задницу, — он опять предпринял попытку забраться ко мне в постель. — Вася! Твою мать! — я снова спихнул разошедшегося парня на пол. — Я тебе завтра вибратор куплю, только отстань. — Тебе хорошо, у тебя Светка есть, — продолжал ныть он, отползая к себе в угол, — а мне вообще трындец. У меня переходный возраст и гормоны! — возвысил он голос, видимо рассчитывая вызвать жалость. — Вибратор, завтра, — твердо произнес я. — А что, кстати, стало с твоим бойфрендом? — Что, что, — донеслось бухтение с кресла, — отчим вычислил, кто это, пошел и настучал. Пашку заперли, сначала даже в школу не пускали, потом вроде поуспокоилось. Только он от меня шарахается. Да и негде нам теперь, — донеслось совсем глухо, видать, Васька залез с головой под одеяло. — Про вибратор не забудь! Забудешь тут, как же! Придется два брать, я, может, тоже давно хочу. Член в задницу. — Вась, давай договоримся, — озвучил я внезапно пришедшую в голову мысль, — я оставляю тебе помещение в полное распоряжение в воскресенье, а ты мне в субботу. Как тебе идея? — Это как? — он сел, и в голосе явно прорезался интерес. — Да очень просто, ты по субботам гуляешь часов с одиннадцати утра и до шести вечера, а я то же самое делаю в воскресенье. — Отличная идея, — одобрил Васька, — только ты мне денег на киношку будешь давать? Пришлось согласиться, за счастье не видеть и не слышать это рыжее сокровище хотя бы часов пять тысячи было не жаль. — И про вибратор не забудь, — напомнил, почти засыпая, этот милый мальчик.