Не смей любить

Наруто, Акира и Хоши прибыли первыми в башню с двумя свитками. В отличие от своих членов команды Наруто их радости не разделял. Ему до сих пор были непонятны слова куноичи. Как можно было намерено калечить противников. Он бы так никогда не поступил, а просто по честному забрал бы свиток и полагал бы, что те по честному согласились бы с проигрышем и не стали бы за ними гнаться. Но, видимо, либо он был слишком наивен, либо члены его команды чересчур реалистами. — Ак, как всегда отличная работа, — они стукнулись кулачками и рассмеялись. Одежда Хоши была измазана кровью, как и её руки и немного лицо. Акира был испачкан меньше, но на его теле тоже было много красных пятен. — Бррр, — она фыркнула и осмотрела себя с ног до пояса. — Ненавижу эту кровь. Фу, ещё теперь отстирывать её. — Ага, и не говори, — согласился генин. — А может, не стоило делать так, чтобы она была на одежде? — съязвил джинчуурике. — А может, кому-то надо уже стать взрослым? — Хоши повернула голову и уставилась на блондина. — Ракузо… Пойми, я сама не люблю причинять кому-то боль. Но, в жизни так всегда, либо ты — либо тебя. Третьего не дано. Её правда не всегда была приятной, но по-крайней мере, не за глаза. Куноичи была лидером по натуре и терпеть не могла кому-то уступать. Наруто решил с ней не спорить, понимая, что это просто две стороны одной монеты и каждый останется при своём, хоть бы даже они спорили весь день. К ним вышел один из экзаменаторов и улыбнулся. Мужчина был одним из джонинов Конохи, давно проводившим экзамен и принимающим генинов со второго этапа. — Поздравляю! — он подошёл ближе к ребятам и почесал затылок. — Вы первые в этот раз! — Ага! — довольно кивнула Хоши. Она радостно достала свитки из небольшой сумки, закрепленной к левому бедру и торжественно вручила их джонину. — Скажите, а если мы первые, то мы сможем не участвовать в отборочных боях, если слишком много шиноби пройдут в заключительный этап. — Хм… парень, — он посмотрел на Акиру. — Я думаю, что нет. То, что вы первые прошли второй этап ещё не значит, что будете освобождены от сражения и автоматически пройдете в третий этап. — Ксо, — выругалась Хоши и злобно уставилась на экзаменатора. Положение дел не могло не огорчать, им тут придется торчать ещё три дня и ждать, пока все команды либо справятся с заданием, либо будут доставлены сюда джонинами без свитков. Они здесь были заперты и не могли выходить, пока не станет известно что-либо. Наруто отправился в комнату, похожую на комнату отдыха, если таковая вообще могла быть в этой башне. Там было несколько диванов горчичного цвета, две полки с книгами, достающими до потолка и место для тренировок, выделенное темно-синей линией. — Э-эх, — Узумаки вальяжно развалился на мягких подушках и раскинул руки на кресле, такого же горчичного цвета, как и остальная мягкая мебель. Он устал за последние дни, и никак не мог в тишине отдохнуть. Вот просто даже посидеть спокойно. Вечно кто-то что-то говорил, спрашивал, или куда-то нужно было идти. И тот момент был по-настоящему блаженным для него. Он позволил себе ненадолго закрыть глаза, пока члены его команды оттачивали свои техники, а остальные генины пытались добраться до башни. — Так и знал, что застану тебя здесь, — раздался знакомый голос. Наруто уже несколько часов сидел в этой комнате, и никто так и не соизволил ему помешать, кроме одного человека. — А ты что здесь делаешь? — Узумаки невольно приоткрыл глаза и прищурился. — Да знаешь, поговорить с тобой надо было… Да и я, вообще-то, один из экзаменаторов второго и третьего этапа. Или я не говорил? — Про второй ничего, только про третий. — Ну, не суть. В общем, у меня для тебя новость. Минато совершенно не выглядел расстроенным, скорее это было похоже на что-то между счастьем и неловкостью. Он никак не мог решиться уже наконец сказать Наруто, зачем он прибыл сюда и о чем хотел поговорить. А ещё полчаса назад он как сумасшедший метался по маленькой комнатушке, в которой они с Наруто проводили все вечера и не мог дождаться встречи со своим любимым. — Так… — молчание слишком затянулось и Узумаки просто не выдержал. — Ну, я просто не знаю, как ты к этому отнесешься. — Что же случилось? Минато, говори! — Я расстался с Кушиной. Наруто ожидал чего угодно, чего-то плохого: расставания, или ссоры из-за какой-то фигни; серьезного разговора о третьем этапе или какой-то хорошей новости, но не этого. Не новости, которая ставит под сомнение его существование в этом мире. — Расстался? — Узумаки не мог прийти в себя. — Может, простая ссора? — Ты в своём уме? Я же не мог всю жизнь трахать вас обоих! Минато не ожидал такого удивления. Он думал, что любовник не хотел его ни с кем делить и должен быть на седьмом небе. — Значит… — Наруто с жалостью взглянул на своего отца. — Надо было предпочесть её. — Пиздец, что ты говоришь такое? — Минато очень тяжело было не кричать, а говорить шепотом, чтобы никто не услышал. — Сам ведь знаешь о чём я. — А зачем надо было это всё… Ты же все разрушил, понимаешь? — Это все сделал ты сам, Минато. Я не хотел, чтобы было так. — Значит, не стоило и начинать. Не нужно было меня тогда звать к себе. Это было их первая серьезная ссора. Минато еле себя сдерживал, закипал от злости и от жуткой обиды. Ведь в глазах его блондина не было счастья. Он даже не мог понять, что это было. Наруто был и не расстроен и не счастлив. Он прятал взор от джонина и не хотел продолжать разговор. — Я не смогу вернуться к ней. Это будет не честно, не проси меня о таком. Если бы он знал, каково сейчас было самому Узумаки. Это было ни сравнимо ни с его болью, ни с болью Кушины или кого-либо ещё. Наверное, это было настолько невыносимо, что невозможно было на секунду это вынести, так сильно внутри у него все сжималось. Он в один момент успел наказать себя за все. Перед глазами пролетели все дни его любви с этим человеком. Начиная от той улыбки в вечер на крыше. И заканчивая ночью, прошедшей пару дней назад. Он не готов был это терять и те слова, что сейчас говорил Минато, делая ему больно, говорил лишь потому, что должен. Ему плевать было на своё рождение и он бы распрощался с жизнью не задумываясь. Ведь… Он был готов отдать жизнь за каких-то несколько дней счастья с отцом. Если бы он позволил Минато оставить Кушину, через 30 лет мира шиноби и мира, который предки так долго создавали могло и просто не быть и все потому, что такой как он не совладал с чувствами и влюбился в единственного человека, способного повлиять на исход событий в будущем. Он просто не мог позволить себе быть счастливым здесь. Не имел права… Но ведь, каждому хочется быть счастливым. Минато так и дождался никакого ответа от Наруто и решив, что больше его и не получит просто решил уйти. — Прости меня, — выдавил Узумаки. Он не видел смысла останавливать своего отца. Если бы он ушёл — это было бы правильно и жутко больно. « — Мне не привыкать жить без отца,» — пролетело у него в голове. «-Если бы только без отца…» Остальные несколько дней прибывания в этой башне-тюрьме ничем не отличались от этого. Постепенно команды прибывали одна за другой: раненные, изможденные и еле ползущие, но все же приносили два свитка, как и полагалось. Та команда, что проиграла в битве с командой Наруто также была числе прибывших в последний день. Они были предпоследними, кто добыл два свитка и успели добраться до пункта назначения. Остальное же время, пока никто новый не появлялся и делать было толком нечего, Наруто особо ничего и не делал. Иногда тренировался, кушал и читал небольшие рассказы в комнате отдыха. Он старался не пересекаться с Минато и это ему отлично удавалось. Во-первых, в глаза ему смотреть Узумаки не особо хотелось, а ещё больше ему не хотелось поддаваться чувствам. У него было достаточно времени, чтобы обдумать все «за» и «против» их отношений и все бы ничего, да слишком тяжело было думать, когда все мысли были заняты блондином и его волшебными глазами. Наруто продолжал себя корить за все это, но и не мог отказаться напрочь от своих чувств. Все эти дни его мучал только один вопрос: «Стоит ли минутная слабость разрушения всего мира?» И к его большому сожалению, он понимал, что стоит.