Не смей любить

Какой же он красивый… Учиха уселся напротив меня и уже успел отыскать в кухне очередную бутылку сакэ с двумя стаканами. Кажется, с каждым годом он становился все красивее. Он был единственный, кому могли идти черные глаза. Как и такая прическа. А эта улыбка… Он был красивее Хинаты в несколько раз, и даже сама Хьюго бы это не отрицала. А я… Я сейчас был так пьян, что Учиха мне казался просто богом с его идеальными очертаниями скул и миндалевидными глазами. Мы толком ни о чём не говорили, просто сидели друг напротив друга и изредка смотрели в глаза. Саске частенько доставал сигареты, то и дело предлагая мне закурить вместе с ним, но слыша мой отказ он все же не сдавался и продолжал предлагать. Учиха так и не стал огромным любителем болтовни, но ведь если бы он лишился этой черты — он бы не был Саске. Я очень хотел бы избавится хотя бы на несколько часов от мыслей о Минато и уделить время другому не менее красивому парню, но чёрт, кажется, это и вправду было невозможно. — Ты совсем не пьешь. — Не хочу. — Минато лезет в голову? — Учиха усмехнулся и посмотрел на меня. — Да нет, — я не хотел с ним говорить на эту тему. — Да ладно тебе, мне хоть не ври. У тебя все на лице написано. — Я просто не могу понять… Он тоже поверил, что я предатель? — Наруто, тебя волнует совершенно не это. — Что же по твоему? — Почему он не делал попыток тебя найти… Он ведь не знает всей правды. — Вот именно, он так быстро сдался… Хотя откуда мне знать, нас разделяют не только расстояние, но и дохуя лет. — Я бы никогда не подумал, что скажу это кому-то… Сам ведь не верю во всю эту херню. — Он струсил пепел в самодельную пепельницу и затянулся, — если не хочешь избавляться от прошлого, и не надо. Вернись и измени все, пока не стал совсем поздно. — В смысле вернись? — Ну, вернись к нему туда, пока Кьюби не разрушил Коноху. И скажи ему все, что так хотел сказать — Он не послушает. — А ты сделай так, чтобы послушал. Ты же такой сильный, это для тебя мелочи. Я решил не слушать его пьяный бред, прекрасно понимая, что это невозможно. Помогать мне никто не станет, а сам я себя вернуть не смогу. Так что тут даже говорить не о чем было. Ясно было только одно — мне безумно не хватало этой сволочи все эти годы. Даже этого смеха, жутко раздражающего слух, и его вечных ухмылок. *** Pov Минато Я уже давно не приходил сюда. Не смотрел на звездное небо и не представлял себе, какого бы было выбраться из этой огромной синей ямы, в которую нас всех закинули при рождении. Эта привычка как-то незаметно ушла на второй план, будучи вытесненной более важной привычкой — управлением деревни. Сегодня я впервые за долгое время решился заглянуть на ту самую крышу и придаться воспоминаниям и былым привычкам. Дул легкий ветерок, совсем легкий, как я и любил. Толстовка немного развевалась и воздух просачивался сквозь одежду, охлаждая тело от дневной жары. Мне нравилась прохлада, но гораздо больше она мне нравилась когда кто-то был рядом и мог обнять. Я устроился поудобнее, закинув руки за голову и поднял голову высоко вверх, чтобы удобнее было разглядывать сегодняшнее небо. Оно редко было таким — светлым и полным маленьких звезд, фигурки из которых было придумывать гораздо легче, чем из крупных созвездий. Сегодня был очень тяжелый и долгий день. То и дело, на стол загружали миллион бумаг, которые я должен был рассмотреть за пару-тройку дней и распределить чунинов и генинов слоняющихся без дела по миссиям в разные страны. В такие дни кабинет становился похожим на проходной двор, множество ниндзя слонялось туда-сюда и по нескольку раз на день заходило ко мне в надежде получить новое задание, ещё и за хорошую плату. Я уже давно хотел сменить обои, оставшиеся от третьего и заменить стол. В нём было слишком много потайных ящиков для разных напитков и прочих не особо интересных мне вещей. И как только мне казалось что вот он — день, когда я займусь перестановкой, мне никто не давал этого сделать. Иногда мне даже казалось, что мой темно-коричневый стол не выдержит такого наплыва макулатуры и рухнет, а все бумажки разлетятся по Конохе через окно. Эта работа оказалась слегка не такой, какой я её представлял. Не оказалось ни опасных происшествий, в которых хокаге должен был выступать защитником, ни каких-либо интересных миссий, ни особых привилегий — ничего. Только сгрузили все проблемы деревни, а ты ходи и решай, успокаивай шиноби и заботься о всех на свете. Но и жаловаться тоже было глупо — отличная зарплата, уважения, и это ведь была моя мечта — заботиться о Конохе. Так что, даже если и такие гнусные мысли посещали изредка мой мозг, я их быстро прятал куда-нибудь подальше и выдыхал, продолжая выполнять свой долг. Сегодня просто было исключение… Ведь я впервые пришёл сюда, а не как обычно пошагал домой. Наверное, просто захотелось как-то разнообразить ту серость, что так долго тянула за собой горсть плохих воспоминаний и моё разбитое сердце. Очень легко было признавать это у себя в голове и заявлять самому себе, что-то вроде: " — Да, тебе разбили сердце, чувак. Ты не особенный и тебе тоже может быть больно " Кофта постоянно задиралась и холодное железо неприятно касалось спины, оттого мне приходилось постоянно ерзать по крыше в надежде найти то положение, в котором я лежал раньше. За много месяцев до этого. Да, ясно было только одно: одному совершенно не весело. Даже в тех местах, в которых нужно быть одному. *** — Да брось ты, — Харуно отпила немного воды из прозрачного стакана и улыбнулась. — Он же с тобой. — Сакура, это не говорит о том, что он меня любит, — раскрасневшаяся Хьюго то и дело старалась спрятать лицо от посторонних глаз, все боялась что какой-то знакомый увидит её всю зареванную и доложит Узумаки. — Хината, ты разревелась не у себя дома, — она тоже посмотрела по сторонам, проверяя кафе на наличие знакомых лиц. — Успокаивайся. Харуно всегда казалась более чувственной и уж точно более эмоциональной, чем Хьюго, но в последнее время эта её чувственной стала уходить на второй план, сменяясь более холодным поведением, больше походящим на поведении былого Учиха. — Сакура, ты же сама видишь. Он не любит меня. — Ты хотела его — получила. А о любви никто и не говорил. — А как же можно так… без любви? — Он никогда не будет с тем, кого любит. А значит будет с тобой, так что уж довольствуйся тем что есть. Главное, твой любимый рядом. Не то, что мой… — Ты про Учиха? — А про кого же ещё? — она хмыкнула. — Он совсем недавно в Конохе. — Да уж… и все эти пару дней проводит с Наруто, а про меня даже не вспомнил. — Может потом заглянет и к тебе. — Ага, — истеричный смех, — ты его видела? Триста лет я ему нужна. — О чём ты? — Он же по уши втрескался в Узумаки, тут и никаких техник не надо чтоб понять. — Саске… он любит Наруто? — Ну, кого же он точно любит, и я уверена, что это именно Наруто. Не зря он вокруг него околачивается, небось уже трахнул. — Сакура, что ты такое говоришь? Хината не сразу осознала слова Харуно и приняла их за шутку, но затем взглянув на подругу поняла, что нет, та не шутит и она вполне осознаёт, что именно говорит. — Значит… Сейчас какой-то тип будет трахаться с моим парнем? — Побежишь к Наруто домой? — Даже и не знаю. — Он не любит Саске, как и тебя. Так что поверь, даже если у них что-то будет — это ничего не изменит в ваших отношениях. Сакура стала гораздо умнее за эти года, она многое повидала и научилась видеть людей. Ей хватало и взгляда, чтобы понять многое о человеке. А тут и напрягаться не надо было, она как только зашла в кабинет хокаге, сразу увидела всё в глазах Наруто и Саске. Самым странным было то, что много лет назад Узумаки был готов расшибиться в лепешку, чтобы заслужить хоть капельку любви этих людей, а теперь он был готов променять всю любовь деревни, так ещё и с лихвой, лишь бы вернуть любовь одного человека…