Forget the horror here, leave it all down here

      Осень подходит к концу, разбиваясь желтыми листьями по асфальту, тянется холодным ветром, хмурится небом. По лобовому стеклу текут ручейки ее последних усилий, кленовые листья ночью закидывают крышу машины желтовато-охристыми сугробами. Мокрая галька мягко шуршит под колесами, когда Хлоя паркует машину у старой заправки. И в тот же момент песня по радио заканчивается и диктор бодро и сосредоточенно начинает вещать: «Со дня трагедии в Аркадии Бэй прошел месяц. Восстановительные работы начались сразу после того, как удалось установить количество жертв…»        Хлоя ударяет по магнитоле пальцем, из колонок шуршит, находится новая станция. Всего пара мгновений, пара предложений, растворившиеся в воздухе, и ей снова становится не по себе. И дело не в собственных чувствах. Больше всего она переживает за Макс.       Сначала было сложнее. Новости о торнадо в Аркадии Бэй гремели на весь мир. Нет, серьезно. В одном мотеле, где они ночевали, чтобы как-то развлечь себя вечером, Хлоя и Макс решили глянуть, что показывают по ящику. На сто каналов семьдесят оказались иностранными. Развлечения ради, они стали листать с французского на немецкий, повеселились с китайского, а потом попали на какой-то русский канал новостей. Да так попали, что именно в тот момент показывали панорамные съемки разрушенной Аркадии Бэй. Останки изломанных зданий торчали тощими ребрами вверх, спасатели разгребали их, ветер носил по дорогам мусор сравнительно счастливой жизни городка. Хлоя не могла пошевелиться, пыталась заставить себя нажать кнопку на пульте, но лишь хватала ртом воздух. На мгновение показали ее собственный дом. Покосившийся, избитый ветром. Такой мертвый. Именно в этот момент рука Макс судорожно сжала пальцы Хлои. Живые записи репортажа шумели очень знакомым прибоем. И даже через все это Хлоя услышала тихое «переключи» от Макс. Это помогло, спустя всего секунду экран сменил картинку на какой-то популярный мультфильм, а Хлоя еще минуту не могла отпустить пульт, так и сидела неподвижно, лишь большим пальцем бессознательно поглаживая костяшки на руке Макс.       Изначально они, не сговариваясь, избегали любых известий из Аркадии Бэй, но после этого правило стало строгим. Конечно, до них так или иначе доходила информация о масштабах катастрофы, о погибших, о выживших. Макс стало легче, когда она узнала, что Кейт совершенно точно не было в городе в тот день — они видели репортаж с места трагедии, где смущенная и подавленная Кейт тихо ответила на пару вопросов корреспондента. На шее у нее вместо привычного крестика болталась подвеска с бронзовым олененком.       Постепенно к ним возвращались улыбки. Не измученные, молчаливые, натянутые, а настоящие, открытые. Они вместе делали сэндвичи в машине, подпевали знакомым песням, встречали закаты, сидя в кузове пикапа Хлои и накрывшись пледом. Долбаная-жизнь-после-долбаного-торнадо казалось не такой уж плохой. Хлое с трудом удалось убедить Макс не бросать фотографию. У Супер-Макс был талант, Хлоя верила в нее и казалось, что для Макс этого было достаточно. Хлоя сама стала замечать очаровательные детали повседневности, предлагать Макс их запечатлеть, что она делала сначала с неохотой. Однажды вечером, когда Хлоя, облокотившись о дверь пикапа, курила дешевые сигареты, Макс сфотографировала ее, и это был первый снимок со времен трагедии, который она сделала сама, то есть, без подачи Хлои.       -Черт возьми, Макс, ты меня напугала, — с улыбкой сказала Хлоя.       Максин, улыбнувшись, опустила глаза на фотографию, и тихо, будто сама себе, проговорила:       - Я сохраню ее.       И в тот момент Хлоя увидела ту самую Макс, которую помнила еще с детства. Ее волосы стали отрастать, и челка сползала на глаза. Хлоя одним шагом преодолела расстояние между ними, пальцем приподняла подбородок Макс, чтобы взгляд девушки был обращен к ней, смахнула волосы со ее лба и, на секунду замешкавшись, легко прикоснулась губами к ее губам. Лишь сделав это, Хлоя осознала, что это был первый раз, когда именно она поцеловала Макс, а не наоборот. Девушка ответила на поцелуй. Решительно и нежно, она будто ждала этого. Сжав куртку на спине Хлои, Макс еще больше сократила расстояние между ними. Машины мягко скользили по асфальту. Осенний вечер спускался лиловыми сумерками, в воздухе пахло булочками из придорожной кофейни. Была середина ноября.       - Я сохраню ее, чтобы можно было вернуться в этот момент, и, ничего не меняя, повторить его, — сказала Макс, отстранившись.       Способности Макс не исчезли, но она применяла их крайне редко, а потом и вовсе перестала. На перемотку времени, как и на новостные передачи накладывалось своеобразное табу. Все это должно было остаться в прошлой жизни. Нет, Макс ни о чем не жалела, даже если бы ей тысячу раз предложили вернуться в тот момент, где нужно было сделать выбор между городом и Хлоей, она бы тысячу раз выбрала Хлою. Макс с холодным цинизмом принимала тот факт, что решение это эгоистично и в систему норм морали не вписывается, но ей было все равно, пока рядом с ней была Хлоя.        — Все в порядке, — Макс легким движением пальцами касается руки Хлои, — не убивай машину.        — Точно? — Хлоя смотрит серьезно. Она стала такой после случившегося. Рассудительной, спокойной. Иногда даже мудрой.       - Да, да. Не переживай, мамочка, — Макс мягко улыбнулась, сжав в ладони холодные пальцы Хлои, — может, после заправки заедем в закусочную? Я проголодалась.       Хлоя облегченно вздохнула.        — Как пожелает ваше высочество! — озорная улыбка. Такая привычная.       — Желаю панкейки! — Макс подхватила настрой Хлои.        — Устроим.       Хлоя в последний раз весело глянула на Макс, хотя девушка увидела в этом взгляде тщательно скрытую тревогу, вытянула сигарету из пачки, подхватила зажигалку и захлопнула за собой дверь. Максин проводила взглядом синеволосую голову до магазина заправки. Хлоя так старается, чтобы все было н-о-р-м-а-л-ь-н-о. Хлоя старается быть достойной жизни. Хлоя старается заменить сразу всех для Макс.       Вздохнув, девушка прислонилась виском к окну. Прикрыв глаза, она на секунду вспомнила день, когда они с Хлоей снова встретились. Как оживленно было на поляне перед академией, как можно было уйти от мира, заткнув уши музыкой, как луч заходящего солнца светил сквозь синие пряди Хлои и как пахло у нее в машине, сигаретами и бензином, почти как сейчас.       Они поужинали панкейками с сиропом и направились ночевать в мотель. Девушки ехали в Сан-Франциско, где у Хлои были какие-то-вроде-как-знакомые, которые вроде-как-знали, к кому можно обратиться талантливому фотографу по поводу работы. До города оставалась пара дней, что очень мало по сравнению с тем, что они уже месяц катались по штатам без цели.       Макс что-то писала перед сном, Хлоя либо читала, либо слушала музыку, либо смотрела телек. Вот и сегодня девушка кинула куртку на кресло, упала на кровать, пощелкав пультом, нашла какой-то фильм. Максин отвлеклась буквально на пятнадцать минут, когда, обернувшись, обнаружила Хлою спящей. Укрыв девушку, Макс сама улеглась рядом с ней, перед сном поцеловав щеку, на которую спадали синие пряди.        Нет, нет, нет, нет. Только не это. Не опять. Проявочная. Холодные лучи освещения, темные стены, металлические шкафы… Нет, нет, не хочу быть здесь. Не хочу. Руки сдавливает серый скотч, ноги привязаны к ножкам стула. Макс тяжело дышит, панически озираясь, ожидая, что сейчас придет Джефферсон и пытка продолжится. Сгоревший дневник, эти ужасные фотографии на стенах. Кошмар приходит к Макс по ночам снова и снова.       Щелчок. Тяжелая дверь открывается, слышатся чьи-то шаги. Нет, нет, нет, нет.       - Где моя милая Макс? — нарочито ласковый, даже приторный голос Джефферсона невыносим. Как же она его ненавидит.       Фигура учителя появляется в дверном проеме. В руках он держит шприц.       - Ох, я знал, что ты ждала меня, Максин Колфилд, я знал.       Макс пытается разорвать скотч, бьет кулаками о ручки стула. Боже, пусть это закончится, прошу. Хлоя, спаси меня.       Джефферсон медленно, словно хищник, идет по направлению к Макс.       - Не трать силы, идиотка. Лучше поверь мне. Ты будешь моей моделью до конца жизни.       Макс начинает кричать.       Нет, нет, нет, нет. Хлоя. Где Хлоя? Она жива? Хлоя. ХЛОЯ.       - Макс, проснись! — Хлоя аккуратно, но настойчиво трясет девушку за плечи.       Такое случилось не первый раз. Периодически Макс снятся кошмары об Аркадии Бэй. Она ворочается во сне и тихо плачет, поскуливая, как щенок. В такие моменты Хлоя будит ее и успокаивает в своих объятьях. Макс засыпает в руках девушки, а после на утро порой не может вспомнить, почему плохо выспалась. А Хлоя всегда помнит. Хлоя стирает слезинки с веснушчатых щек, гладит по волосам, шепчет на ухо: «Все в порядке, я здесь, все в прошлом», а потом уходит курить, выдыхая в ночной воздух собственные застрявшие в горле слезы. Но сегодня все как-то иначе. Сегодня Макс плачет взахлеб, зовет Хлою, что-то бормочет.       Когда она отрывает глаза и видит знакомое лицо, синюю челку и взгляд, полный тревоги, Макс становится невероятно спокойно. Она порывисто обнимает Хлою.       - Ты здесь. Господи, ты здесь. Я думала, что опять потеряла тебя.       Макс дрожит. Щеки мокрые от слез. Хлоя чувствует это своим голым плечом, на котором лежит голова девушки.       - Тшшшш, Супер-Макс, конечно же я здесь. Ты от меня не отвертишься, — натянуто усмехается.       - Я…я так рада.       Макс успокаивается, дыхание становится ровным, она отстраняется от Хлои, оставив руки у той на плечах.       - Мне снилась проявочная. И Джефферсон. Он опять хотел фотографировать меня. Тебя рядом не было. Я так испугалась.       - Все, теперь все в порядке. Я тут. С тобой. — Хлоя переходит на шепот. — И я люблю тебя.       Макс вздыхает и тянется за поцелуем, запустив пальцы в синие волосы. Хлоя гладит одной рукой шею девушки, спускаясь к ключицам, другой медленно поднимая футболку Макс. Обычно все у них заканчивалось поцелуями, вполне невинными. Хлоя не стремилась торопить Макс, тем более, после всего того кошмара, что с ними случился, она не хотела навредить излишней чувственностью. Однако, сейчас она ощутила, что желание было обоюдным. Ее мысли подтвердились, когда Хлоя почувствовала, как Макс поднимает футболку девушки и ладонью скользит по животу вверх. Поцелуй стал глубже, быстрее. Хлоя легко прикусывает нижнюю губу Макс, после чего чувствует ее улыбку и как та спускается ниже и начинает целовать сначала скулу, а потом шею девушки.       - О, черт, Макс, — вырывается у Хлои.       На что Максин лишь усмехается, дыханием только усугубив положение Хлои, и продолжает начатое.       Едва открыв глаза с утра, Хлоя встречается взглядом с улыбающейся Макс. Лучи солнца пляшут по одеялу, целуют веснушчатое плечо, падают на голую шею, подсвечивают взъерошенные волосы. И это чертовски красиво.       - Доброе утро. — Просто говорит Макс. И в этом моменте столько уюта, столько нежности.       - Чертовски доброе, — Хлоя сонно улыбается в ответ, тянется к прикроватной тумбочке, хватает полароид Макс и щелкает.       Карточка выезжает с характерным жужжанием, а Хлоя хитро улыбается, вытаскивая ее из аппарата и привычным движением Макс встряхивая фотографию в воздухе.       - Тебе вчера снился кошмар. Помнишь? — Хлоя не успела взглянуть на фотографию, как Макс выхватывает ее из рук девушки.       - Помню. И что было после тоже помню, — Максин разглядывает карточку и тоже хитро улыбается.       - Я смотрю, ты в порядке.       - Вполне. Ты меня успокоила. — Макс усмехается.       - Это кто кого еще успокоил, — Хлоя выхватывает фотографию обратно. — А эту сохраню я. Кто знает, быть может, я тоже когда-нибудь заимею супер-способности по отматыванию времени туда-обратно. Пригодится.       - Не сомневаюсь.       А потом они пьют кофе и едят принесенные Хлоей пончики. Впереди у них пара дней до Сан-Франциско, зима, попытка оставить в прошлом кошмары, а еще самое лучшее и невероятное приключение, которое не сравнить с «отматыванием времени туда-обратно» — жизнь рядом друг с другом.