Записки о моем муже.

Настроение сейчас: напряжение. Музыка: Rockwell feat Michael Jackson - Somebody's Watching Me. Я не смогла остаться у озера Конвикт надолго. Поэтому не присутствовала в момент последнего разговора Рэймонда и его помощника Ньютона, по прозвищу Грей, оказавшегося «кротом». Может, это и хорошо, ведь после того разговора, Грей в окружении Рэда не появлялся. А казнь – то за чем мне не хотелось бы наблюдать, при любых обстоятельствах. Но уехать пришлось не из-за нежелания видеть жестокость. Я угадала с окончанием своеобразного отпуска. Хотя позвонили мне не из Вашингтона, а из Нью-Йорка. Появились новые обстоятельства в одном зашедшем в тупик деле, которое я вела там. Вновь объявился маньяк, получивший от прессы прозвище «Добрый Самаритянин» потому что никогда не убивал своих жертв. Напротив – сам набирал 911, давая врачам шанс спасти людей. Но скорые не всегда успевали вовремя. Так случилось, что третья жертва этого психа умерла на моих руках, в середине 2011 года. До моего поступления в Куантико появилось еще три несчастных. Потом Самаритянин затаился. И вот – объявился снова. Уже седьмой случай. Пару лет назад я оказалась бессильной. Теперь допустить это было нельзя. Так что, оставив мужа в калифорнийских горах, я сначала побывала в Нью-Йорке, лично забрав копии документов по делу, а затем прилетела и в Вашингтон. К Тому не поехала, отправившись сразу в Почтовый офис. После того, как почти полтора месяца наслаждалась обществом любимого мужчины, оставляя «за скобками» напряжение поисков предателя и непосредственные обязанности агента ФБР, возвращение на Почту принесло ощущение «что я здесь делаю?». И понимание, что не скучала ни по одному коллеге. Пожалуй, кроме Арама. Совместно пережитый стресс сближает, Рэд прав. Думаю, мы с компьютерщиком могли бы стать друзьями. Если повезет. Во всяком случае, он улыбнулся мне при встрече и сказал, что меня здесь не хватало. Агент Ресслер ничего подобного не произнес. Вряд ли ему уже полностью сняли гипс после случившегося с ногой по вине Гэррика, но под брюками его видно не было. Дональд передвигался, используя в качестве опоры трость. Возможно, на место травмы наложили лонгет. * Так Ресслер мог продолжать восстановление и не оставаться в стороне от работы, когда опергруппе вернули полномочия. Мира Малик, после нескольких недель в отдалении, почему-то показалась мне странной. Может быть, из-за вопросов, которые стала задавать. Где я была, постоянно ли находилась рядом с Реддингтоном, как он себя проявил, нашли ли мы «крота» и если нет, кого Реддингтон подозревает. Слишком много, для простого любопытства. Я отвечала расплывчато и быстро перевела тему на новое расследование, мысленно решив непременно рассказать Рэду о поведении девушки из ЦРУ. В течение следующих нескольких часов мы занимались сопоставлением фактов. Рэймонд звонил мне и подал идею о поисках связи между жертвами Самаритянина, через их травмы. Оказался прав. Маньяк наносил жертвам те же увечья, что перенесли их близкие. Дети, супруги или другие родственники. Возникла теория, что Добрый Самаритянин своеобразно мстит жестоким людям за домашнее насилие. Я могла бы понять подобное. И какой-то частью сознания даже не осудила бы. Но, разумеется, не стала рассказывать коллегам о сопереживании маньяку. Настоящей может быть миссис Реддингтон, наедине с мужем. А агент Кин должна быть правильной. И агент Кин была. Убила Карла Хоффмана, не позволив ему закончить истязание очередного домашнего тирана. Нажимая на спусковой крючок я еще не получила положенного допуска к работе от психолога. Даже отчета за прошлое убийство не предоставила. Но медлить было нельзя. Хотя последствия не заставили себя ждать. После возвращения в офис, меня вызвали на новую проверку полиграфом. На этот раз, подготовиться было нельзя. Пришлось надеяться только на контроль дыхания и пульса. И то, что какую-то толику волнения могут списать на остаточные эмоции после охоты на преступника. Специалист, не пытаясь идти окольными путями, сразу начал спрашивать о работе с Реддингтоном. Привыкла ли я, получаю ли удовольствие, ценю ли возникшую значимость своей персоны. Помогала ли ему в расследовании утечки информации, пока «присматривала». Разделяю ли его позицию по отношению к закону и сотрудничеству со спецслужбами. Короче – не появился ли у меня стокгольмский синдром. В итоге беседы, он вывел к вопросу: не я ли предатель, которого все ищут. Я не сорвалась с трудом. А сразу после проверки задала заместителю директора Куперу вопрос о доверии ко мне. Вместо прямого ответа, он посоветовал как можно скорее встретиться с психологом ФБР и уладить формальности. И, раз уж я вернулась, попросил пока не уезжать из города. Вероятно, надеялся этим вернуть в Вашингтон Рэймонда. К концу дня я была достаточно зла, чтобы ехать в дом учителя, не испытывая страха. Сообщила об этом Рэду по телефону, предупредив так же, что нахожусь под подозрением и возможной слежкой. Притворщику-учителю младших классов, за время отъезда, я звонила четыре раза. Раздобыть предоплаченные телефоны труда не составило, но говорить с ним часто я заставить себя не могла. Да и легенду об угрозе национальной безопасности нужно было поддерживать. Мой настоящий муж, присутствуя при тех беседах, чаще всего ухмылялся. А потом говорил, что я становлюсь виртуозной лгуньей. Такой нетипичный повод для гордости за жену. Хотя, что могло быть типичным во всей ситуации вокруг нас? Тома я застала наверху, собирающим вещи. Обняв и поцеловав меня, он пояснил, что буквально вчера получил приглашение на собеседование относительно работы в Линкольне. * Конечно, он понимает, что моего отца больше нет. Но и в Омаху меня не зовет, чтобы прошлое не причиняло боль. А в Линкольне можно будет создать новые, наши собственные воспоминания. Просто жить, как обычная скучная семейная пара. Без подозрений, опасностей и необходимости месяцами где-то пропадать. К тому же в Линкольне есть отделение ФБР. Мне не придется отказываться от работы совсем. Но там вероятность нападения террористов должна быть ниже. Хотя бы, потому что Линкольн не столица страны. Разве не чудесный план? Ясно, что я не посчитала план чудесным. И где-то с минуту пыталась понять, что вообще из озвученного Томом может быть правдой. Стремление к спокойной жизни, Небраска, о которой мы говорили на папиных похоронах, собеседование. Звучит прекрасно. А на самом деле? Не собирался ли милый парень в старомодных очках элементарно сбежать, пока меня нет рядом? Это объяснение выглядело самым логичным. Особенно после того, как Том пожаловался на фургон с агентами ФБР, сутками стоящий чуть выше по нашей улице, все время моего отсутствия. Если Бюро отослало меня из соображений безопасности, зачем следить за моим домом и мужем? Том ведь уже доказал, что не причастен к темным делам. Я постаралась убедить суррогатного мужа в том, что слежка была необходима для его безопасности, пока я в отъезде. Он вряд ли поверил, продолжил собирать вещи еще активнее и вскоре уехал в аэропорт на такси. Перед этим сообщив, что к Хадсону вечером должна будет зайти наша соседка, Элли. Ведь Том не знал, что я вернусь сегодня. Теперь Элли можно будет не напрягать. Я из окна проследила за тем, как машина с Томом скрылось за поворотом. А потом подозвала Хадсона, чтобы потрепать по спине. - Хотя бы ты точно рад меня видеть, да приятель? – пес, конечно, не ответил, но активно завилял хвостом и лизнул меня в ладонь. После общения с Томом мне необходимо было проветриться. Прогулявшись с Хадсоном можно было не вызывать подозрений у ребят в действительно стоящем неподалеку фургоне. Но сначала, ухмыльнувшись самой себе, я сварила кофе и, перелив его в небольшой походный термос, отнесла «гостинец» тем, кто присматривал за мной. Четверо агентов точно смутились, но не отказались от напитка. Что ж. Может быть этот жест заставит начальство моего начальства хотя бы попытаться быть менее заметными? Потому что, если все и дальше будет так как сейчас, я точно вскоре уподоблюсь мужу и начну называть коллег детишками в кустах. Теги: возвращение, преступники, прошлое, работа, странности, слежка. Доступ к записи имеют только зарегистрированные пользователи. Нажмите, чтобы войти или зарегистрироваться.