Последнее Рождество

Она уже многого не помнит: имен, дней рождений, книг, которых было так много прочитано, мест, где протекла ее жизнь. Она уже давно привыкла к уединению, к этой комнате и тишине. Очень редко она выходит в сад – годы берут своё, и болят ноги. В Сочельник она спускается вниз и проводит время с семьёй, внуки любят её, и она любит их. Но этот морозный рождественский вечер она посвятит не им… Другому, тому, кто прошёл весь путь до конца, избрав в свои спутники призрака и одиночество. Она проводит его в надежде на встречу. Когда настанет её черед… Узкая кровать, стол и кресло, пыльные полки, заставленные книгами, тяжёлый бархат штор на окне и еле краснеющие угли в камине. Старинные часы тикают на стене… Запах лекарств и старости. Седая женщина появляется из темноты, она двигается медленно, опираясь морщинистой рукой с больными суставами на голову льва, украшающую ручку трости. Она приближается к постели. Белые волосы и бледная кожа на зеленом шелке, еле уловимое дыхание. Тонкие как бумага веки вздрагивают, и все еще ясные и чистые изумрудные глаза смотрят на неё. Она наклоняется и целует прохладный лоб. Уголки тонких потрескавшихся губ изгибаются, напоминая улыбку. Огрубевшие пальцы проводят по щеке, убирая непослушную, как и прежде, прядь… В соседней комнате играют дети, рыжий мальчик и светленькая девочка. Они смеются. Он дергает её за косички, убегает и прячется за нарядной рождественской елкой. Надув губки и вздернув носик, девочка уходит и садится перед камином. Через несколько минут мальчик присоединяется к ней, и очень скоро они вновь в шутку дерутся, наполняя гостиную визгом, криком и смехом. Мать с любовью наблюдает за ними. Входит отец, его длинные светлые волосы заплетены в косу, движения бесшумны и элегантны. Он стряхивает снежинки с серебристой мантии и подходит к жене. Его холодные серые глаза призывают к ответу и требуют объяснений. Безмолвный монолог родителей непонятен детям, прекратившим игру и теперь пристально наблюдающим за ними. Мужчина в ярости трясет головой и резко поворачивается к дверям. Грация исчезает, уступив свое место вспыльчивости и грубости. Он направляется к выходу, но его останавливает пожилая женщина с тростью. Её глаза спокойны, на морщинистом лице видны тонкие дорожки высохших слёз. Он пытается что-то сказать, что-то сделать, но она останавливает его: – Не надо, мальчик мой. Не кричи. Ведь сегодня – Рождество. Она берёт его под руку, вместе они идут к креслу, и её окружают внуки, наперебой прося рассказать что-нибудь. И она с покровительственной улыбкой извлекает из глубин своей памяти очередную полную опасностей и невероятных приключений историю. Так они будут сидеть, а потом, за ужином, она поднимет бокал и с улыбкой произнесёт тост. Она до дна выпьет бордовое как кровь вино за того, чьё имя давно забыто историей. И за того, для кого это Рождество стало последним. За уставшего старика с задорными мальчишескими глазами на бледном морщинистом лице. Смерть всегда такая, какой мы её представляем. Для него с самого детства смерть была успокоением. Он видел в ней окончание своей боли, видел друга и встретил ее с улыбкой. Он стоял у входа в длинный туннель, как в старых чёрно-белых фильмах. Впереди, где-то далеко, был свет, к которому ему надо было стремиться. И он пошёл, сначала медленно, с трудом. С каждым шагом в его тело возвращалась сила, и вот он уже бежит, одолеваемый любопытством и нетерпением. Юный задорный мальчишка вернулся, теперь он жил не только в его глазах и памяти. Он снова обрёл плоть и кровь, сменив собой измученного жизнью старика. Где-то внизу холодные солёные волны разбивались о прибрежные скалы. Где-то далеко летучие рыбки играли в догонялки с птицами. Где-то глубоко в сине-ледяном плену лежал мир тишины и пустоты. Там жили те, кто не обрел покой. На вершине утеса стоял человек, облачённый в чёрное. Он ждал, глядя вдаль. Он боялся разочарования. Он слишком устал от одиночества. Слишком долго его роком было ожидание. Юноша остановился, чтобы перевести дыхание. Сердце бешено колотилось в груди, мышцы приятно болели от быстрого бега. Он поднял голову, и в эту секунду мужчина на вершине обернулся. Расстояний больше не существовало, не здесь и не для них. Они так долго были далеко друг от друга… Без лишних и никому не нужных слов мужчина обнял юношу, прикасаясь своими губами к его, чувствуя их сладкий вкус юности. Он засмеялся легко и радостно, глядя в блестящие глаза. Юноша улыбнулся, еле уловимо и нежно, тихо прошептав: – С Рождеством, Северус…