Дружные посиделки с пиццей или история лучшего Хэллоуинского костюма

— Ну, можно я тебе помогу? Можно? Мо-о-о-жно?! — Неугомонный Микеланджело уже час вертелся у тебя под рукой, забегая то слева, то справа, и без умолку тараторил. - Ну, пожалуйста! — Нельзя, Майки, — спокойно отвечаешь ты, мягко отодвигая его в сторону. — Не мешай. — Ну, почему-у-у-у? — Черепаха сует голову под твою левую руку и устремляет на тебя умоляющие глаза. — Я уже сказала, почему. — Ты отодвигаешься в сторону и чешешь нос тыльной стороной ладони, и он тут же становится белым от муки. — Ну, почему-у-у-у? — Майки. После того случая, когда ты чуть не спалил мою квартиру год назад, я тебя к своей плите не подпущу.* — Ну, хотя бы дай мне помочь тебе с тестом? Давай я буду раскатывать его или сыпать тебе муку? Вот так! — Майки тянется к столу, но ты перехватываешь его руку и отрицательно качаешь головой. — Не трогай! Я сама. А от тебя все равно мало толку. Кухня маленькая, а ты большой! Ты и так все место занимаешь! — Ах! — Черепашка театрально прикладывает руки к щекам. — Намекаешь на то, что я толстый?! — Нет. — На твоем лице проскальзывает улыбка. — Я намекаю на то, что ты здоровущий качок в панцире, и будешь толкаться, а мне это совсем не нравится. — Ну. Пожалуйста. — Голубоглазый падает на колени и берет тебя за руку, испачканную в муке. — Позволь мне помочь тебе, о королева моего сердца! — Не подлизывайся. — Ты улыбаешься, нахмурив брови и уперев другую руку в бок, но Майки смотрит на тебя так нежно и преданно, что ты сдаешься. — Дурашка. Ладно, разложи пока овощи и колбасу на тесто, а я пойду умоюсь, а то мука попала в нос. И, кажется, у меня на нее аллергия. — О, да! Да-да-да! — Майки резко поднимается и, обхватив тебя со спины, начинает звонко расцеловывать твою щеку. — Спасибо-спасибо-спасибо! Ты самая лучшая! — Ма-а-йки! Отпусти! С ума сошел? Майки! — смеешься ты, отворачивая румяное лицо, а затем выскальзываешь из его рук и улепетываешь с кухни в сторону ванной. Порой он был невыносим. Вы начали встречаться только год назад с того самого случая неудавшейся готовки, а он уже начал активно этим пользоваться. Раньше ты могла на него шикнуть, шутливо пнуть коленом в панцирь, даже отвесить легонький подзатыльник, чтобы угомонить. И обычно это помогало. Один раз вы даже умудрились подраться, после чего ты все-таки придавила его к полу, усевшись сверху. Бой был шуточный… Но вам двоим приходилось объясняться перед Доном, почему это вы в синяках. Но сейчас же, когда ты начинала злиться или упорно запрещала ему делать что-то, он мог просто схватить тебя в охапку и начать целовать. В нос, лоб, щеки… И ты каждый раз таяла. Таяла даже от простого взгляда, полного любви, от пары нежных слов. И ничего не могла с собой поделать. Ты злилась на саму себя за свою слабость. Но каждый раз это продолжалось недолго. Ведь ты любила Микеланджело до потери пульса. Улыбаясь своему отражению, ты, словно зачарованная, смотрела в зеркало, смывая с рук муку и масло. Через шум воды до тебя доносится чей-то крик, но ты не обращаешь на это внимания. Мальчишки. Что с них взять? Хотя голос очень похож на Рафов. На разгневанный Рафов голос. Но даже теперь, когда ты это поняла, ты остаешься абсолютно спокойной. Наверняка не может найти пульт от телевизора. Или они опять остались с Лео наедине. Эти двое не могут и полчаса продержаться без какой-нибудь глупой ссоры. Ты фыркаешь, а затем чихаешь. Точно аллергия. Ты тщательно отмываешь остатки муки из многострадального носа, и только тогда чувствуешь себя лучше. Надо было все-таки поручить возню с тестом Микеланджело. Но тебе очень хотелось приготовить этот кулинарный шедевр самой. К тому же, это ты нашла новый интересный рецептик. — ✪✪✪✪✪. — Снаружи раздается негромкий стук в дверь, а затем робкий голос Донателло, зовущий тебя по имени. — Входи, Донни. — Ты выключаешь воду и начинаешь вытирать руки полотенцем, в то время, как подросток открывает дверь и несмело заходит в ванную, словно боясь увидеть тут что-то ужасное. — Что стряслось, Ди? — Где ты хранишь аптечку? Мне нужен эластичный бинт и перекись водорода. Только не пугайся! — поспешно добавляет Донни глядя, как ты округляешь глаза. — Ничего страшного! Просто… там… твой… Хамецереус Сильвестра… — Эм… мой «что», Донни? — Ну, выражаясь простым языком… твой кактус. Лео случайно уронил его с подоконника, когда хотел задернуть штору, а Раф на него наступил. — Донни виновато улыбается и кладет руку на затылок. ЧТО ОН СКАЗАЛ???!!! — Ах, Гримми! — испуганно вскрикиваешь ты, собираясь мчаться на помощь к своему зеленому колючему другу, но Донни останавливает тебя, мягко взяв за плечи. — С ним все в порядке! Относительно. — Я вас уничтожу! Знаете, сколько я… Погоди, ты сказал, что Раф наступил?! На кактус?! — Просто парочка колючек засела в ноге. Раф тоже в порядке. Чего не скажешь о Лео, который получил от него кулаком в живот. Но сам кактус не пострадал. Даже бутон в порядке. Ты облегченно выдыхаешь. Ты так долго ждала, когда Гримми зацветет, а его вдруг швырнули на пол с подоконника. Да еще и наступили. Есть повод поволноваться, не так ли? — Ты дала имя цветку? — Губы Донателло растягиваются в улыбке. — Да, а что тут такого? Он мой друг, не могу же я его звать «Эй, ты!». Он же обидится. — Ты пожимаешь плечами. — Ты так похожа на Майки. — Еще бы. Так, а теперь пропусти меня, я посмотрю и оценю ущерб. Как Гримми, так и Рафи. — Я уже оценил. Все не так страшно. Мы уже посадили твоего Гримми обратно в горшок. Мне нужен только бинт и перекись. Ты колеблешься пару секунд, а затем вздыхаешь. — Аптечка тут, в шкафчике над раковиной. — Да не волнуйся ты так. Возвращайся на кухню, мы все исправим. — Смотрите у меня, — нахмурившись, выдаешь ты. — А то за ваши деяния шиш вам, а не пицца. — Я тут вообще не причем! — Но ты же их выгораживаешь? Значит, соучастник преступления. — Потому что мы братья. Братья должны друг друга выгораживать. Донни улыбается, и ты тоже не можешь сдержать улыбки. Казалось, этот парень просто не может быть не милым. — Ой, какие сюси-пуси. — Ты легонько ударяешь гения кулаком в плечо, едва касаясь кожи костяшками пальцев, и выходишь из ванной. — И еще кое-что. — Донова голова вновь показывается из-за приоткрытой двери. — Ты не подскажешь, где тут у тебя пылесос?

***

Разобравшись с пылесосом, который к тому же, оказался еще и забит, и тебе пришлось идти на улицу, чтобы его вытряхнуть, ты возвращаешься на кухню, но никого там не обнаруживаешь. Стол тоже оказывается совершенно чист, а из духовки идет приятный аромат. Удивленно вскинув бровями, ты открываешь дверцу печки и заглядываешь внутрь, но на твою спину вдруг падает (не опускается!) чья-то рука, и ты, испуганно пискнув, вытягиваешься вверх, словно солдат в армии. — Воу, воу! — Микеланджело поднимает вверх руки, тем самым показывая, что пришел с миром. — Это всего лишь я! — Меня скоро Кондрашка хватит! — вскрикиваешь ты, закрывая духовку. — Я понимаю, ты привык ходить так у себя дома, но в какой раз прошу тебя, если ты не хочешь меня пугать до полуобморочного состояния, обозначай свое передвижение как-нибудь. Я не знаю, напевай, насвистывай, шаркай ногами, только не подкрадывайся ко мне, елки-моталки! — Виноват. Я пришел с докладом! — Ниндзя выпрямляется и приставляет ладонь к виску. — Разрешите доложить, товарищ начальник! — Разрешаю, кадет! — Подыгрывая его дурачеству, ты тоже вытягиваешься по струнке, втягивая живот, и принимаешь серьезное выражение лица. Да, до начальника ты явно не дотягивала. Так как смотрела на своего кадета снизу вверх, как ни старалась быть выше. — Со стола убрано, пол подметен, посуда вымыта, пицца в духовке, Гримми на своем законном месте на подоконнике, земля с пола вновь находится в его горшке, пол пропылесосен! — отрапортовал Майки звонким веселым голосом и задрал кверху подбородок. — Что с ногой Рафаэля? — Перебинтована. — Его расположение духа? — Он очень недоволен. — Леонардо? — Испытывает угрызения совести. — Донателло? — Вот уже как полчаса убеждает его, что он ни в чем не виноват. — Вольно, солдат. — Никак нет, товарищ начальник! Жду новых распоряжений! — Никаких распоряжений больше не будет. — Но как же… — Ты ж моя умница. — Ты неожиданно сменяешь властный тон на нежный и улыбаешься мальчишке. — Ты мне сегодня и так здорово помог. С тебя хватит. — Но я не устал еще! — В доказательство голубоглазый попрыгал на месте. — Я еще полон сил и стремления к действиям! — Зато я устала. И хочу посидеть немного перед телевизором. Пойдем, лучше посмотрим какой-нибудь фильм. Твои братья наверняка там жестоко скучают, раз уже начали честные кактусы с подоконников скидывать. Майки заливисто рассмеялся.

***

— Ребят, вы серьезно? — скептично интересуешься ты, подняв бровь. — Вместо того чтобы посмотреть что-то по-настоящему интересное и захватывающее, вы решили порубиться в «Мортал Комбат»? Где ваши мозги? Подарили кренгам в качестве сувенира? — Я полностью с ней соглашусь, — не прерывая чтение твоего учебника по испанскому языку, говорит Донателло из соседнего кресла. — Я тоже, — подтверждает Леонардо, отпив чая из кружки и перелистнув страницу твоего фотоальбома. — Идите вы все в панцирь! — отзывается Рафаэль, с ожесточением стуча по кнопкам джойстика. — Я тебя сделаю, маленький засранец! Ты будешь молить меня о пощаде! — И не мечтай! — парирует Микеланджело, высунув кончик языка от усердия. — У меня есть один козырь в рукаве, о котором ты не знаешь! — В эту вашу игру вы с таким же успехом могли поиграть и у себя дома, — с раздражением говоришь ты, сложив руки, и буквально взлетая каждый раз, когда черепашка в оранжевой повязке подпрыгивала на диване от перевозбуждения. — Они этим и занимались, — Лео делает еще глоток, — пока приставка не сломалась. — Пацаны, я вас позвала к себе, чтобы провести время вместе за чашечкой чая, а не играть в видеоигры, от которых меня тошнит! — Если бы я починил эту приставку, сомневаюсь, что они бы вообще сюда пришли, — говорит Дон, не замечая, как ты обиженно поджимаешь губы. — Ой, умник, не утрируй, а? — Раф не сводит глаз с экрана, полностью поглощенный происходящими там действиями и несколько раз с силой стучит по кнопкам. — Сдохни, сдохни, сдохни! Лео давится очередным глотком чая и обращает на брата возмущенный взгляд. — Раф! Здесь вообще-то дама! — Сорян, ручку забыл поцеловать. — Идите вы в баню, товарищи геймеры. — Ты откидываешь голову на спинку дивана и смотришь в потолок. — У меня есть монополия. Лео, Дон, будете играть? — О, конечно, так бы сразу! — Ди убирает книгу в сторону и пару раз стучит ладонями по коленям. — Да, думаю, идея неплохая, — соглашается лидер и, допив свой чай, тоже закрывает альбом. — Чудесно! — обрадованно восклицаешь ты и уже собираешься подняться с дивана, как вдруг раздается вопль, и на тебя грохается голубоглазая черепаха, придавив панцирем. – ЭЙ, КАКОГО ЧЕРТА? — Ты сжульничал! — орет Раф, навалившись на брата сверху и стуча джойстиком по его макушке. В итоге, на тебе уже две черепахи. — Читер хренов! — Неправда! — возмущается Майки, пытаясь снять с себя темперамента, и благодаря его барахтанию, твои косточки хрустят еще сильней. — А ну слезь с меня, ты не пушинка! — СЛЕЗЛИ С МЕНЯ ОБА! — сдавленно кричишь ты, посинев от натуги. — Слезай, Раф!!! Мы ее раздавим!!! — Я не слезу, пока ты не признаешься, что считерил! — Я ВАС ПРОКЛЯНУ СЕЙЧАС! — Признавайся! — АААААААААА!!! ПОМОГИТЕ КТО-НИБУДЬ, Я ЗАДЫХАЮСЬ!!! — Прекратите сейчас же! — раздается крик Леонардо, но у тебя уже темно перед глазами, благодаря чему ты не можешь его видеть. — Признавайся, Майки!!! — Стой-стой-стой! — Микеланджело вдруг упирается ладонями в плечи братца и начинает принюхиваться. — Ты чувствуешь это? — Кажется… — Раф прекращает лупасить младшего братишку и, замерев, тоже втягивает носом. — Кажется, что-то горит. — ПИЦЦА! — вчетвером вскрикивают черепахи, а затем ты чувствуешь, что тебя прекращают вдавливать в сиденье дивана. — Не бойся, прелесть моя, Микеланджело спешит на помощь! — восклицает Майки и сломя голову мчится на кухню, так быстро, что ему только не хватает появившегося облачка, как в мультфильмах. — Вот и попили чаек, — насупившись, бурчит Рафаэль. — Я горелую пиццу есть не буду. — Майки что-нибудь придумает. — Леонардо поспешил подавить недовольство брата, чтобы то не переросло в негодование. — Он у нас кулинарный гений. — Ага, знаю я его, — обреченно ворчит саеносец. — Польет все толстым слоем майонеза, и готов шЫдевр. Или еще чего-нибудь накидает, чтобы горелый вкус перебить. — ✪✪✪✪✪, ты в порядке? — до твоих ушей доносится тревожный голос Донателло, после чего на твою спину аккуратно кладется трехпалая ладонь, а затем диван продавливается под весом черепашьего тела. — Ауч, Донни, панцирь! — возмущается Раф, когда панцирь брата оцарапывает его руку, а затем зеленоглазый поднимается и уходит в другой угол комнаты, при этом внимательно глядя под ноги, чтобы случайно не наступить на иголки Гримми, которые мог пропустить пылесос. — Убей меня, Донни, — не открывая глаз, бормочешь ты, безжизненно распластавшись на диване, словно тряпичная кукла. — Прости, я бы не сделал это при всем твоем желании. — Рафаэль, — собравшись с силами, как можно громче зовешь ты. — Че? — безразлично доносится из офисного кресла, что стояло напротив стола с ноутбуком. — Я тебя ненавижу. — Я переживу, — усмехается Раф, щелкая компьютерной мышкой. — Не смей просматривать мои страницы, поганец! — Оу… Та-а-к, посмотрим, какие ты тут «фанфики» пишешь. — Раф, скотина! — Ты находишь в себе силы подняться, но тут раздается восторженный возглас, а затем в зал влетает Микеланджело с подносом, в котором ароматно дымилась только что вытащенная из духовки пицца. Что ж, Рафова смерть временно отменяется. Все присутствующие, включая и тебя, автоматически делают огромные блестящие глаза и буквально захлебываются в собственных слюнях. Запах был воистину одурманивающий. — Я спас ее, ребята!!! — Майки ставит поднос на стол, что стоял посредине комнаты, накрытый скатертью, в ожидании начала пира, и тут же начинает пританцовывать вокруг стола, качая бедрами вправо-влево. — Только-только начала подгорать, но я успел! Да здравствует чуткий нюх Микеланджело! Я только снял ее с противня и сразу к вам! Даже пальцы обжег! Видишь? — Он помахал покрасневшими пальцами у носа Рафаэля, после чего тут же получил несильный шлепок по руке. — Я за ножиком! — после немого восторга, выкрикиваешь ты и, перепрыгнув через подлокотник, изящной ланью скачешь на кухню. И откуда только прыть взялась? Ты думаешь, что просто взорвешься от возбуждения. Ты хватаешь нож и мчишься обратно в зал, но на твоем пути внезапно образовывается препятствие в виде черепахи в синей повязке, и ты, даже не успев пискнуть, со всей силы врезаешься в него. Леонардо реагирует мгновенно, хватая тебя за оба запястья, и лезвие чудом не задевает его чуть выпирающую ключицу. — ЛЕО!!! — перепугавшись до чертиков, орешь ты не своим голосом. — Я ЖЕ ТЕБЯ УБИТЬ МОГЛА! Парень растерянно хлопает глазами, а затем фыркает и недовольно хмурится. — Это же ты налетела на меня с ножом! Тебя не учили, что ли, что бегать с острыми предметами нельзя, за исключением, если ты умеешь с ними обращаться? Ты тут же стушевалась. — Прости… Леонардо качает головой, а затем вдруг мягко улыбается и отпускает твои руки. — Теперь мы квиты за кактус?  — Да, наверное… — Ты с улыбкой опускаешь ресницы. — НУ ВЫ ТАМ ВЫМЕРЛИ, ЧТО ЛИ?! — раздается нетерпеливый выкрик Рафаэля из комнаты. — Я ЕСТЬ ХОЧУ, ЕДРИТЬ ВАС В ПАНЦИРЬ! — Давай, тащи свой ножик, только, будь добра, больше ни на кого не нападай. — Лео поспешно освобождает тебе проход, а затем мягко подталкивает в спину. — Я приготовлю чай. Впрочем, я направлялся сюда именно за этим. Иди-иди. Только не бегай. Ты послушно идешь в зал, откуда идут дружный гомон и недовольные восклицания черепахи в красном: «Куда лезешь ручонками, обормотина? Сначала надо на куски разделить!». Напоследок ты оборачиваешься и смотришь на Леонардо, что, повернувшись к тебе панцирем, доставал чистые кружки с подставки. А ведь, если бы он не был хорошо подготовленным к таким неожиданным выпадам ниндзя… Ты на секунду болезненно зажмуриваешься и, тихо рыкнув, встряхиваешь головой, прогоняя плохие мысли. Естественно, ты его бы не убила, но все равно было бы очень неприятно об этом вспоминать. — ✪✪✪✪✪? — Тяжелые раздумья вдруг прерываются обеспокоенным голосом старшего из братьев. — Все хорошо? — А, да, — немного растерянно отвечаешь ты, часто моргая. Леонардо тепло улыбается тебе, и ты сбрасываешь с себя остатки рассеянности. Чувство вины еще продолжает скрестись изнутри, царапаясь острыми коготками, но, по крайней мере, тебя успокаивает мысль, что Лео не осуждает тебя. Хотя, о чем ты? Когда это он тебя осуждал? Когда ходила без шапки? Или… — ДА ГДЕ ВАС НОСИТ, МУТАГЕН ВАС ПОДЕРИ?! Я УСТАЛ БИТЬ МАЙКИ ПО РУКАМ, Я СЕЙЧАС ЕГО ПРОСТО ТРЕСНУ ХОРОШЕНЬКО ПО ЗЕЛЕНОЙ МАКУШКЕ! Это довольно мощный стимул, чтобы поторопиться.

***

— Да сколько в тебя влезает, обжора? — возмущается Рафаэль, наблюдая, как очередной кусок пиццы исчезает в пасти младшего брата в оранжевой повязке. — А фы фне ф фот не фагфяфыфай, — с полным ртом пробормотал Микеланджело, а затем, прожевав, тут же пояснил: — А ты мне в рот не заглядывай, сколько хочу, столько и съем! — Балбес, — парировал Раф, отпив какао из кружки. — Хэй, помните, вы с Майки обещали рассказать нам, что тогда произошло? — вдруг сказал Донни, глядя на тебя, и все синхронно уставились на вас двоих с загоревшимися искорками интереса в глазах. Ты чуть не подавилась. — Это вы про утащенный сай Рафа? Мы ж его вернули. Он был нам нужен, чтобы дверцу открыть в тумбочке Майки. Уже же закрыли тему, разве нет? — А, хорошо, что напомнили. Я же вам зады еще не надрал, — хрустнув шеей, с улыбкой сказал Рафаэль, поднимаясь со стула, но Лео тут же грузно водружает на его плечо свою ладонь и, с силой надавив, усаживает его обратно. — Нет, мы не об этом. — Лео зыркнул на недовольного братца злыми глазами, а затем снова вернулся к заинтересовавшей всех теме. — Мы про то, что было две недели назад. Ты хмуришь брови и пытаешься сосредоточенно вспомнить, что же такого, о чем нужно рассказать аж сразу всем, было две недели назад. Шутка ли, две недели! Ты порой забываешь даже о том, что было сегодняшним утром! — Ну все, флэшка заглючила, — усмехается мастер сай, и эта усмешка служит тебе неожиданным пинком для воспоминаний. Даже странно. — Ааа, вы про Хэллоуин? — Бинго! — Раф щелкает пальцами, а затем издевательски хлопает в ладоши. — Засранец, — поджав губы и наморщив нос, отвечаешь ты, с не менее издевательской нежностью. — Оу, Хэллоуин! — радостно восклицает Микеланджело, подпрыгнув на стуле и ударяясь коленом о стол, из-за чего посуда жалобно задрожала. — Расскажи! Расскажи! Расскажи-и-и-и! — Ты же сам участвовал в этой истории, забыл? — Ты недоуменно поднимаешь одну бровь кверху, крепче вцепляясь пальцами за ручку кружки, опасаясь новых толчков, вызванных непоседливым юношей. — Почему бы тебе самому не рассказать? — Нет, не стоит, Майки перескакивает с места на место и частенько теряет нить повествования, — говорит мастер бо, выпрямляя спину. — К тому же, он не может ни о чем рассказывать, не размахивая руками и не бегая по комнате. Расскажи лучше ты. — Прискорбно это признавать, но Донни прав, — без обиды поджав губы, согласился нунчаконосец. — Расскажи ты, а? Ну, пожа-а-а-луйста! — Ох, ладно-ладно! — поставив кружку на стол, усмехаешься ты и поднимаешь руки в примирительном жесте. — Сейчас попробую вспомнить…

***

Flashback

Довольно любопытно, что в тот день ты даже и не подозревала, что он окажется довольно важным праздником, который ни за что нельзя было пропустить. И к которому нужно было готовиться заранее, чтобы потом не бегать в панике и не искать, во что одеться и накраситься. Но ты ни о чем не переживала. Ты просто мирно спала. В самом деле, всего лишь девять тридцать утра, рань несусветная! Так чего тогда твой будильник так разорался? Бессмертный что ли? Ты вымученно мычишь в подушку, а затем, закутавшись в одеялко, ползешь к краю кровати а-ля гусеничка в коконе. Вытащив из «кокона» руку, ты ощупываешь поверхность тумбочки, находишь телефон и сонно глядишь на светящийся экран. — Какого хлебушка? — недовольно ворчишь ты, уже собираясь выключить верещащий будильник и завалиться дальше досматривать сны, но твое внимание привлекает надпись огромными буквами, явно адресованная тебе тобой же, и читаешь вслух: — «Немедленно поднимай задницу с кровати, а то пожалеешь!». Хм. Аргументный аргумент. Черт. Ты наконец затыкаешь истеричный ор будильничка и нехотя выпутываешься из одеяла. Ты бы, конечно, могла еще чуток полежать, ощущая это блаженство теплой кроватки и боль этой жизни, но ты себя прекрасно знаешь. Стоит тебе прилечь на минутку, ты уже не встанешь. А надпись гласила, что нужно подниматься немедленно. Никто, кроме тебя, не мог поставить этот будильник, поэтому ты даже не сомневаешься в его правдивости. И, хоть ты упорно не можешь вспомнить, зачем тебе понадобилось его ставить, ты слепо подчиняешься. Надо, значит, надо. Но как же не хочется! Проклиная все и вся на этой планете, ты встаешь с кровати и чертовски медленно переодеваешься из пижамки с утятками (ты взрослый человек, дыа) в свою домашнюю одежду. Не став заправлять постель, ты, шаркая ногами, покидаешь свою сонную обитель и направляешься в ванную. Холодная вода помогает тебе немного взбодриться. Но ты все равно чувствуешь себя такой уставшей… Спрашивается, что ж ты делала этой ночью, если нифига не выспалась? Неужели из-за ночных патрулей по городу? Разве черепашки бы взяли тебя на них? Твое мастерство еще не достигло таких высот, это было бы рискованно. Весело, конечно. Но опасно. Хотя, тебе бы очень хотелось, чтобы так все и было. Тогда бы ты чувствовала себя куда менее паршиво, вспоминая ночные приключения. Но, увы, все было совсем не так. Может быть, ты допоздна помогала Донателло с его экспериментами? Донни бы вряд ли разрешил тебе сидеть с ним всю ночь, рискуя твоим здоровьем. Он может сам сидеть несколько дней подряд над своими опытами, пренебрегая сном и питанием, но он бы ни за что не позволил тебе того же. Хотя, смешивая всякие реактивчики и порошочки, ты бы получила куда больше удовольствия, чем… просидеть всю ночь над школьным проектом, рисуя этот дурацкий плакат. И ладно бы просто много работы, так еще и не получалось ничего! То ли краски такие паршивые попались, то ли кисточки и бумага, то ли это просто невезение захлестнуло тебя с головой, но краски растекались, черточки и линии выходили кривые и неаккуратные. Сплошной КОШМАР. Поэтому несложно догадаться о причине твоего отвратительного настроения. Хорошо хоть, умывшись, тебе полегчало. Залив молоко в чашку с хлопьями, ты садишься за стол и подпираешь щеку рукой, лениво размешивая утренний завтрак чайной ложечкой. Наверное, это был самый медленный завтрак в твоей жизни. Действительно, а куда торопиться? Зачем ты встала, ты так и не вспомнила. Ты лишь помнила, что сегодня воскресенье. А раз так, то можно с чистой совестью пойти и поспать вволю. Глупый лживый будильник. Ты моешь за собой тарелку (отдирать засохшие хлопья от стенок миски потом будет проблематично, лучше вымыть сразу) и походочкой зомби идешь обратно в свою комнату. Кстати, который час? Ты по пути смотришь в телефон, заворачиваешь в сторону своей комнаты и, оказавшись в ее пределах, закрываешь дверь. В комнате душно и темно, как в пещере, на полу валялось кроватное покрывало. Но тебя все пока устраивало. Потом приведешь свое «логово» в порядок, сейчас поспать… — Ага, тридцать первое октября, 10:24, — плюхнувшись на кровать, довольно заявляешь ты сонным голосом. — Посплю где-то до двенадцати… И только ты закрываешь глазки и начинаешь проваливаться в сон, подхваченная теплыми морщинистыми руками старика Морфея, как вдруг до тебя наконец-то доходит. И ты распахиваешь веки. Быстро сев, так, что резко кружиться голова, ты хватаешься за нее руками, запуская пальцы в лохматые волосы и еще сильнее путая их к чертям. А в голове вертятся одни и те же мысли. — СЕГОДНЯ ЖЕ ХЭЛЛОУИН! МАТЬ МОЯ ШРЕДДЕР В ЮБКЕ, У МЕНЯ Ж КОСТЮМА НЕТ! Вот-вот. А, между прочим, ты недавно хвасталась, что твой костюм будет просто бомбой, а сама даже не начинала его придумывать. Опять придется все делать в последнюю секунду. И из таких вот моментов и состоит вся твоя жизнь. Ну, ничего, хорошо, что есть Интернет. Если есть Интернет, то и проблем никаких нет. Ты частенько говорила эту фразочку. Вот и сейчас ты бормочешь ее себе под нос, подскочив с кровати и усевшись за стол, где покоился твой ноутбук. Твои пальцы начинают летать по клавиатуре, вводя запрос в поисковую строку, и вот ты уже быстро просматриваешь картинки разных интересных (и, главное, несложных!) хэллоуинских костюмчиков. — ЭВРИКА! — вдруг радостно взвизгиваешь ты, мысленно радуясь, что дома никого нет. Твои родители еще вчера уехали погостить у родственников. — Беспроигрышный вариант! Кровавая невеста! Звучит офигенно! Хм, надо бы прекращать уже разговаривать сама с собой… Та-а-ак, что мне понадобится для этого? Платье. Белое. Мамино свадебное! Оно такое старое и пожеванное молью, что подойдет просто идеально! Красная краска… Без проблем. Причесон… Фигасе, тут начёс! Ну, попробовать можно. Была не была. Ты отыскиваешь в шкафу мамино платье, но, к твоему разочарованию, на нем красуется живописная дырища. И было бы даже прикольно, если бы она была в другом месте. Но нет же, прямо на заднице. Красота. Вздохнув, ты берешься за починку. А швея из тебя далеко не мастерица на все руки. Поэтому ты ковыряешься с платьем еще часик. А, когда наконец заканчиваешь, у тебя вдруг всплывает одна неприятная идея. А что если платье тебе вообще не подойдет? Окажется велико или же мало? Последнее было более вероятно. Натягивая платье, ты молишься всем известным богам, и, о чудо! Сидело оно бесподобно! Ну, почти. Твоя талия оказывается немного тоньше, чем нужно. Но ты решаешь обвязать вокруг нее какую-нибудь атласную ленту, желательно кроваво-красную, и покатит. Вот только с прической все оказывается гораздо сложнее. Волосы жутко электризовались, а лак для укладки, как назло, мама утащила с собой. Без толку провозившись с волосами добрых полчаса, ты посылаешь прическу к чертям, и решаешь взять перерыв. Тебе необходима чашечка горячего чая, чтобы пополнить запасы энергии. Не снимая платья и не удосужившись собрать волосы в хвост, ты идешь на кухню, стараясь не наступать на белый подол, включаешь чайник и садишься за стол, положив голову на руки, сложенные на его поверхности. Интересно, какие будут костюмы у мальчишек? После того, как ты похвасталась своим будущим, якобы, самым лучшим костюмом, черепахи приняли единогласное решение не выдавать тебе своих хэллоуинских намерений. Ну, и ладно. Подумаешь, важные какие. Глаза снова начинают слипаться, но вдруг со стороны зала раздается грохот, и ты так и подпрыгиваешь на месте. Что это было? Духи, призраки? Воры? Поднявшись со стула, ты, боясь дышать, берешь из мойки вафельницу, которая, конечно же, оказывается грязной, и тихонько крадешься к залу. Тебе очень мешает платье, что волочилось по полу, и тебе очень не хочется наступить на него и растянуться на полу. Это был бы самый позорный провал в твоей жизни. Встав около входа в зал, ты медленно выдыхаешь, а затем резко встаешь в дверной проем и сталкиваешься с черепахой с голубыми глазами, ударившись носом о что-то желтое твердое, что находится на верхней пластине его пластрона и обвивает шею. И оба вы испуганно вскрикиваете, еще сильнее пугая друг друга своим же криком. — МАЙКИ! — орешь ты не своим голосом, едва не сорвав его к чертям. — С ХЭЛЛОУИНОМ! — ничуть не растерявшись, радостно восклицает Майки и быстро целует тебя уголок губ. — Ты сдурел?! — опешила ты, вытерев губы. — Так пугать! — Вафельками встречаешь? — весело улыбается мальчишка, поглядывая на твое «оружие», занесенное над твоей головой. — Вафельками… — ворчишь ты, опуская руку с вафельницей. — Еще чуть-чуть и я бы огрела тебя этими «вафельками» по башке. Откуда ты вообще тут взялся, парень? Я же закрыла окно! — Не закрыла, — быстро пожав плечами, отвечает нунчаконосец, а затем обращает внимание на твое платье. — Ты… замуж собралась? Без меня? Я же даже не сказал еще «да»! Так не делается! Майки шутливо дует губы, а ты смущенно краснеешь и отводишь взгляд. — Это мой костюм на Хэллоуин, глупый… — бормочешь ты, а затем тоже замечаешь Майков прикид, и быстро сменяешь тему. — Я-то хоть невеста, а ты во что вырядился? Где ты раздобыл этот парик? Ха-ха-ха! Очаровательно. — Что смешного? Это Крогнард-Варвар, не притворяйся, что не знаешь его! — Ха, мне ли не знать? Но не идет тебе этот костюм, — сощурив глаза и покачав головой, без всякой доли такта выдаешь ты. — Это еще почему?! — обижается Майки, сложив руки на груди. — Да потому что не похож ты на варвара. Тебе бы что-нибудь няшное. Котика какого-нибудь. — Котика? — Глаза Микеланджело восторженно загораются, а затем подросток поджимает губы. — Ты знаешь, сколько я делал этот костюм? — Вот прям сам? — Ты насмешливо изгибаешь бровь, и парнишка дуется еще больше. — Ну, не сам… Но это неважно! Всем понравилось! Даже Раф сказал, что ожидал от меня чего-то более ужасного, но получилось неплохо. — Может, они все не хотели тебя расстраивать? — потешаешься ты, но Майки не понимает, что ты шутишь. — Да ну тебя! Собственная девчонка не одобряет мой выбор! Куда мы катимся? — Ла-а-дно, не драматизируй. — Ты обвиваешь шею парнишки одной рукой, стараясь не задевать его спину грязной вафельницей, а второй поправляешь корону на его макушке, аккуратно убираешь искусственные пряди волос с его лица и, привстав на носочки, нежно целуешь в щеку. — Я шучу. У тебя замечательный костюм. И мне безумно нравятся твои оголенные колени… Последнюю фразу ты говоришь почти шепотом в самые юношеские губы, и Майки широко распахивает глаза и густо краснеет. Ты хрюкаешь и, уронив голову на его плечо, сотрясаешься в приступе хохота. Затем ты отпускаешь растерянного парня и, сделав шаг назад, упираешь руку в бок, все еще продолжая смеяться. — Видел бы ты свое лицо! — Больше так не делай, — забавно нахмурившись и надув губы, бормочет Майки, постепенно возвращая себе стандартный цвет лица. — А у тебя костюм вообще странный. На Хэллоуин должно быть что-то страшное или необычное, а у тебя… — Так я его еще не закончила! И, сдается мне, никогда не закончу… — О! МОЖНО Я ТЕБЕ ПОМОГУ С КОСТЮМОМ?! — вдруг орет Майки, и ты едва не роняешь несчастную вафельницу себе на ногу. — МОЖНО, МОЖНО, МО-О-О-О-ЖНО?! — Если я скажу «нельзя», упадешь в обморок? — прочистив мизинцем зудящееся от внезапного ора ухо, усмехаешься ты. — НУ, ПОЖАЛУЙСТА! — с медвежьим рыком продолжает упрашивать мастер нунчак, делая невозможно гигантские, до одури аквамариновые глаза. Медведь с глазами котенка… Мда. Но на тебя это действует. — Ладно, пойдем. Взявшись одной рукой за платье, ты приподнимаешь его от пола и собираешься идти в свою комнату, но вспоминаешь, что в твоих руках вся та же вафельница и, издав короткий смешок, возвращаешься на кухню, оставляешь прибор в мойке и топаешь в сторону комнаты. Но, все-таки, наступаешь на подол и, завертевшись кубарем, атакуешь пол. Майки испуганно ахает и бросается поднимать тебя с пола, спрашивая в порядке ли ты. — Не представляю, как я буду ходить в ЭТОМ, — вздыхаешь ты, нервно улыбаясь и цепляясь за сильные плечи Микеланджело. Ниндзя молча опускает голову, оглядывая длину твоего платья, а затем берется за низ юбки и резко дергает. Раздается треск рвущейся ткани, перемешанный с твоим тихим шокированным вскриком, и в мальчишеских руках остается кусок бывшей длинной белоснежной юбки. — Так лучше? — расплываясь в белоснежной ровной улыбке, интересуется мастер ниндзюцу, и ты наконец возвращаешь себе возможность дышать. — Ваааууу, — потрясенно выдыхаешь ты, оглядывая свою новое платье, что теперь было чуть ниже колен. — Оторвал ты весьма не самым аккуратным образом, словно… варвар. Хих. Но как раз именно с этими свисающими рваными клочьями мамино платье смотрится очешуенно! Ты офигенный, Майки! — Все для вас, — довольный, словно кот, обпившийся валерьянки, медовым голоском отвечает черепашка, а затем пригласительным жестом приглашает тебя пройти вперед. Ты приседаешь в книксене и следуешь в свою комнату. В ней по-прежнему темно, по-прежнему душно, по-прежнему жуткий бардак, а еще вдобавок ужасно воняет красками, которые ты приготовила, чтобы оставить «кровавые» пятна на платье. — Ну, и кавардак тут у тебя, — состроив кислую мордашку, сообщает голубоглазый, закрыв ладонью нос. — И чем так воняет? — Ой, чья б коровушка мычала! — парируешь ты в ответ, открывая шторы и пуская дневной свет в «темную обитель». — У самого вечный хаос, словно Мамай прошел. И запашок куда похуже будет. Я, по крайней мере, не оставляю куски пиццы портиться где-нибудь под кроватью, источая «волшебный» аромат. И вообще, у меня обычно здесь полный порядок, просто денек сегодня чуток напряженный, не находишь? Майки фыркает, бросив оторванную юбку в кучку вещей, валяющихся на полу (какая разница, больше одной вещью, меньше?) и садится на твою кровать, но случайно касается локтем твоего сломанного зарядного устройства от телефона, что было включено в розетку, и получает несильный удар током. — Ой! — пищит парень, отпрыгивая в сторону и хватаясь за пострадавшее место. - Ну, панцирь! Ты так и не отдала зарядник на починку Дону? — Да забываю я о нем постоянно! Да он и не сломан. Почти. Так просто изолентой замотать провод, вот и усе дела, — непринужденно пожимаешь плечиками ты, состроив милую мордашку, а затем присаживаешься рядом и протягиваешь черепашке баночку с пудрой для лица и большую кисточку. - Так, чувак, мое лицо должно быть совершенно белым. Мне нужна твоя помощь. Ты же хотел помочь? — Я готов! — выпрямляя спину, нетерпеливо восклицает Майки и, быстро выхватив предметы из твоих рук, запускает кисточку в пудру и с нескрываемым интересом начинает отбеливать твою физиономию. Вы сидите так минут пятнадцать, вполголоса болтая какую-то ерунду и хихикая, а затем где-то за пределами комнаты начинает звонить твой телефон. По рингтону ты узнаешь, что звонит Донни. — На кухне мобила, наверное, — вставая с кровати, говоришь ты, а затем усмехаешься. — Я ее там и оставила, когда ты меня испугал своим «варварским» проникновением в мою квартиру. — Я принесу! — вопит Майки и, резко поднявшись, врезается в тебя, и в результате вы оба заваливаетесь на пол. Майки, не желая сдаваться, быстро поднимается на ноги и собирается мчаться за телефоном, словно, если не ответить на звонок, этой Вселенной наступит конец. Ты возмущенно бурчишь какие-то нелестные комментарии и барахтаешься, пытаясь встать, благодаря чему тинейджер запинается о твои ноги и летит прямо к столику, на котором удобно устроились банки с краской. Те взлетают в воздух (следующий момент лучше читать под «Аве Мария» и в замедленном действии) и обдают вас обоих с ног до головы алым пахучим химическим дождем. Майки роняет свои дымовые бомбы, которые он прихватил с собой совсем некстати, и комната в единый миг заполняется густым едким фиолетовым дымом. Оказавшись в темноте, вы оба кашляете в кулак и ползаете по полу на четвереньках в поисках свежего воздуха. А затем ты вдруг резко ударяешься головой о прикроватную тумбочку и, болезненно зашипев, хватаешься за нее, приподнимаешься, но задеваешь рукой стакан с водой (НУ, ЧТО ЗА ДУРАЦКАЯ ПРИВЫЧКА ПИТЬ ПЕРЕД СНОМ?), тот грохается, а затем вдруг вокруг начинают мелькать маленькие разряды. Ах! Балда! Облила! Сломанный! Зарядник! Водой! Твою голову в один момент обдает током. Напряжение мизерное, ты даже не чувствуешь боли, но зато верещишь так, будто с тебя содрали кожу. Знамо дело, ты подумала, что умираешь. Микеланджело, естественно, думает, что так все и есть, тоже истерично визжит, причем совсем по-девчачьи, и начинает усиленно ползать по полу, пытаясь отыскать тебя. И ему это удается, так как ты по-прежнему сидишь на том же месте с ошалелым видом. Руки Майки обхватывают тебя за плечи, а затем перебираются на лицо, чтобы убедиться в его целостности, но случайно угождает большими пальцами в твои глаза, и испуганно извиняется, когда ты громко всхлипываешь. Его ладони испачканы какой-то светящейся багряной жидкостью, видимо угодил в одну из лужиц, пока ползал по полу, и теперь эта жидкость еще и на твоих веках и вокруг них. — Майки, ты как? — кашлянув, обеспокоенно спрашиваешь ты, нащупав в темноте его плечо. — Вроде в порядке, — осипшим от недостатка кислорода голосом отвечает голубоглазый и тут же спешит осведомиться о твоем состоянии. — А ты? Ты прислушиваешься к своим ощущениям. — Кажется… у меня волосы дыбом встали. Микеланджело собирается рассмеяться, как вдруг вы слышите, как дверь распахивается чьим-то небрежным пинком, а затем комната наполняется дружным радостный ором знакомыми черепашьими голосами: — С ХЭЛЛОУИНОМ!!! Вы с черепашкой хором орете и пытаетесь подняться, чтобы по привычке встать в боевую стойку, но снова врезаетесь друг в друга и шлепаетесь обратно. Затем ты, чтобы не повторить эту ошибку, поднимаешься медленно и осторожно, и от этого зрелища ворвавшиеся в комнату пускают корни от страха. Из фиолетовой дымки медленно поднимается большая белая фигура вся в гранатово-кровавых пятнах и истекающая коралловыми струйками. Ее глаза зловеще светятся алым светом, а длинные волосы торчат абсолютно в разные стороны, устремляясь к потолку. В комнате повисла жуткая тишина. Твои гости, боясь дышать, смотрели с широко выпученными глазами на ЭТО создание, что явно сошло с экранов какого-нибудь ужастика, которые смотрит Майки, а потом не может уснуть, и не осмеливались даже шелохнуться, скованные всепоглощающим ужасом. И, пожалуй, пауза бы затянулась, если бы не Майки, который первый очухался от всего этого и теперь решил добавить «красок» в ситуацию. — Крогна-а-рд жи-и-и-в! — замогильным голосом говорит он, поднимаясь на ноги и протягивая руки к офигевшим братьям. Его костюм тоже весь в «крови», корона съехала на бок, а ладони светились рубиновым светом. И это была последняя капля. Братья хором истошно орут и прижимаются ближе, заключая друг дружку в объятия, не понимая, какого панциря здесь ВООБЩЕ творится. А ты наконец осознаешь всю комичность этой ситуации и начинаешь потихоньку смеяться, постепенно переходя на дикий ржач. Майки, конечно же, подхватывает его и медленно оседает на пол, держась за живот и краснея от натуги. Дым полностью развеивается и, казалось, все уже предельно ясно и ничего сверхъестественного тут нет, но черепахи продолжают обнимать друг друга, глядя на вас двоих глазами, готовыми вылезти из орбит. Периодически хрюкая (ты так делаешь, когда смеешься особенно громко), ты смахиваешь слезы со щек, размазывая краску еще больше, и обращаешь внимание на их костюмы. Леонардо каким-то образом сумел соорудить себе что-то типа скафандра, подражая своему кумиру — капитану Райану из серила «Космические герои», чему ты ни капельки не удивлена, ибо догадывалась, что все так и будет. Рафаэль, вырядившись Франкенштейном, изо всех сил прижимался «зашитой» щекой к Леонардовому шлему, сделанному из какого-то пластикового купола, а его зеленые глаза эмоционально блестели. Донателло вообще был бледным, как мел, хотя… скорее всего это из-за того, что он решил на Хэллоуин стать вампиром. Но кто его знает, может, он действительно вдруг побелел? Видок у него был неважный. Наверняка за все шестнадцать лет он не видел ничего страшнее того, что ему пришлось лицезреть минуты три назад. — С ПРА-А-А-ЗДНИЧКОМ! — хором с Майки тянешь ты, не переставая хохотать. После такого «теплого» приема черепахи довольно долго еще не могли отойти от шока. Дона вообще пришлось отпаивать чаем с ромашкой. Но первое место за лучший Хэллоуинский костюм всенепременно было твое.

***

The end of Flashback

— Ну-с, вот так вот все и было, — хихикнув, заканчиваешь свое повествование ты, с толикой разочарования заглядывая в пустую кружку. Майки едва не покатывается со смеху, в изнеможении стуча кулаками по столу, за что получает несильный подзатыльник от старшего темпераментного братца. Ты, в свою очередь, привстаешь со стула, тянешься через Майков панцирь и отвешиваешь Рафаэлю ответную оплеуху. — Мы чуть со страху не умерли, а они ржут, — незлобно ворчит Леонардо, наблюдая за вашими веселыми моськами. — Так ведь это и смешно! — смахнув слезы со щек, выдавливает из себя Микеланджело. А Рафу снова очень хочется его стукнуть. И он уже собирается выполнить свое желание, как вдруг раздается стук (даже не стук, долбежка!) в дверь. Причем не рукой, а каким-то другим инородным предметом. А затем доносится вопль Кейси Джонса: — Мы знаем, что вы там!!! Открывайте немедленно и прекращайте жрать! — О, явились не запылились! — фыркаешь ты, поднимаясь из-за стола, а затем направляешься к входной двери и как-только ты ее открываешь, вся квартира заполняется веселыми юношескими криками. — Кейси! Какого черта ты стучишь хоккейной клюшкой в дверь? — Прости, мы опоздали, — запыхавшись, бормочет Эйприл, отодвигая возбужденного Джонса в сторону. — Такие пробки, а еще и этот обормот собирался три часа. — Кейси? — Ты изгибаешь бровь, расплываясь в ухмылке. — Голову сушил? Или глаза красил? — Иди нафиг, дура, я ждал пока машинка вещи постирает! — А потом, когда я пришла к нему, чтобы поторопить, оказалось, что он оставил дыру на штанах, когда пытался их погладить, — хихикнула О'Нил, снимая куртку. — Это все из-за этого тупого утюга! Давно надо было его выкинуть! — Кейси пинком отправляет свои ботинки в угол и, особо не церемонясь, топает в зал. - Ага, я так и знал, что вы тут жрете без нас! — Это не утюг виноват, а у кого-то руки из задницы! — кричит ему вдогонку Эйп, аккуратно поставив свои сапожки около шкафчика с обувью. — ЭЙ, РЫЖИК, ПРИКИНЬ, ОНИ ВСЮ ПИЦЦУ СХАВАЛИ! — ЭТО ВСЕ МАЙКИ! — НЕ ВРИ, РАФ, ТЫ ТОЖЕ МНОГО СЛОПАЛ! — Ладно, ничего страшного! — Девушка проходит в зал и поднимает над головой красивую пластмассовую коробку, выставляя ее всем на обозрение. — Я тортик купила! — ТО-О-О-РТИК!!! — восторженно верещит черепашка в оранжевой повязке, поднимая руки к потолку. — Сколько можно уже жрать?! — возмущается Рафаэль, собираясь все-таки ударить братишку по макушке, но передумывает, когда видит твой злой взгляд. — ✪✪✪✪✪, налей чаю. — Брюнет усаживается на стул и кладет локти на поверхность стола. — Ты офигел? У нас тут самообслуживание, дорогой. Если ты думаешь, что раз пришел в гости, то ты тут Царь и Бог, то ты сильно заблуждаешься. И убери ручонки от моего чайного сервиза, я до сих пор зла на тебя, когда ты сломал три чашки после той вечеринки на Хэллоуин. — О, Хэллоуин! — тут же встрепенулся юный хоккеист, придвигая стул ближе к столу. — Я видел те жуткие фотки, как вы вообще до такого додумались? — Да, мне тоже интересно, — с улыбкой говорит Эйприл, присаживаясь на стул рядом с Донни. — Расскажи! — Вы издеваетесь? Я же только что рассказывала об этом! — Але, гараж, есть кто дома? — Кейси наклоняется над столом и, протянув к тебе руку, щелкает пальцами. — Нас вообще-то в этот момент не было! — Ты думаешь, мне есть до этого дело? — Да брось, расскажи! — Эйприл подпирает рукой щеку, наклоняясь ближе. — Да, расскажи еще раз! — восклицает Майки, постучав ладонями по столу, так, что задребезжали чашки. — Я готов слушать эту историю до бесконечности! Ты недовольно хмуришься, поджимая губы, но Микеланджело снова умоляюще округляет глаза и добавляет ласковым голоском: — Все равно лучше тебя никто рассказать не сможет. Твой шикарный голос просто предназначен для рассказов. — Маленькая подлиза, — усмехаешься ты, однако опять сдаешься, не в силах устоять перед его природным обаянием. — Мне нужна еще одна чашка чая. Спустя минуту, чай, как раз такой, как ты любишь, стоит перед тобой, и ты, благодарно кивнув своему официанту в лице Микеланджело, делаешь задумчивый глоток. — Пожалуй, это воскресное утро не отличалось бы от других таких же, если бы не мой будильник… Минуточку… Эй! А ну-ка признавайтесь, кто из вас, балбесов, приклеил кукольные глаза на Гримми?

Ценок: З