Моя история

Я не знаю точно, когда начал обращать свое внимание на нее. Может, когда мы спасали Сириуса, а может, на Святочном балу, или все-таки на втором испытании, когда я увидел ее в озере? Тогда она единственная поверила мне и не отвернулась. Даже мой лучший друг Рон не поверил мне. Помню, как она поцеловала меня в лоб после второго испытания. Тогда я был счастлив, что она в порядке, а она, глупая, волновалась больше за меня, а не за свое здоровье. Ведь даже неизвестно, сколько времени они провели в ледяной воде. Я никогда не забуду, как ее ранили в Отделе тайн. Мне казалось, что она умерла, и я был готов убивать всех этих Пожирателей только за то, что они вообще существуют. Тогда я был готов уничтожить даже Волан-Де-Морта. Но все обошлось, и уже через пару дней она выздоровела и принялась вытаскивать меня из депрессии. Ведь тогда я все равно потерял дорогого человека... Я ненавидел Рона тогда, когда он начал встречаться с Лавандой, ведь он делал больно Гермионе. Что он вообще в ней нашел? Гермиона в сто раз красивее и привлекательнее. Тогда уже я начал вытаскивать ее из депрессии, в которую она сама себя погружала. Затем было убийство Дамблдора. Тогда мы уже не имели права погружаться ни в какую депрессию, ведь нам предстояло найти все крестражи и уничтожить их. Но зато именно тогда мы стали спать с ней вместе (не в пошлом смысле). Ей нужна была защита, а мне просто нужна была она, и вскоре это вошло в привычку, от которой мы не смогли отказаться даже когда «путешествовали». Тогда она отдалилась от Рона, и хоть тот нас бросил, то потом все равно вернулся и мы простили его, не могли не простить, ведь он наш друг. Когда ушел Рон, я помню, какой подавленной и грустной она была. Мне хотелось ее развеселить, и я не придумал ничего лучше, чем пригласить ее на танец. С четвертого курса я так и не научился танцевать. Хоть танец и вышел неуклюжим, она смеялась, и в тот момент я был счастлив. А потом возвращение Рона, ограбление банка, возвращение в Хогвартс и сражение. Много дорогих мне людей погибло, но я был рад, что она жива, пусть это и эгоистично, но в тот момент я испытывал и радость, и боль одновременно. А потом мы стали героями, и я из Мальчика-Который-Выжил стал Героем-Который-Убил-Волан-Де-Морта. Гермиона первым делом решила вернуть память родителям, и я поехал с ней. Тогда я впервые увидел ее родителей и познакомился с ними. Они обижались на Гермиону, но простили ее, ведь понимали, что их дочь хотела как лучше. Родители Гермионы остались в Австралии, а мы вернулись в Лондон и тогда, прямо в аэропорту, я предложил ей встречаться. И почему она согласилась, до сих пор не понимаю. Спустя полгода я сделал ей предложение, и она согласилась, а через десять месяцев у меня появился сын Джеймс. Спросите: счастлив ли я? О да, я ужасно счастлив даже спустя двадцать лет после войны.