Уроки для Тимоти Лоуренса

«БУДЬ ТИМОТИ ЛОУРЕНСОМ».

После того, как они отбили атаку целого полчища скавов, им пришлось вернуться в Конкордию: большинство пушек сдохли от перегрева, а также стояла безотлагательная потребность в пополнении провизии и боеприпасов, все из которых мало того, что ушли на защиту и выживание в Пустыне, так еще и были наполовину проглочены и истрачены увязавшимся за ними следом роботом. Теперь Железяка, порхая вокруг барных стульев с подносом в руках, обслуживал пропитых посетителей. Похоже, ему единственному нравилось в этом городе: здесь он устроился у Мокси помощником бармена. Бесплатно. Они договорились, что она будет платить ему пиццей, которую тот все равно не может есть. Где логика?..Ах,да, точно, это же Железяка. Лилу опрокинула в себя стопку горькой настойки и, смерив задумчивым взглядом счастливого Клэптрэпа, танцующего с кучей пустых бокалов в руках, вдруг поморщилась от пронзительного вопля Мокси, когда тот выронил все стеклянные пробирки на пол в попытке совершить очередное «па». Уже спустя минуту Железяка больше не танцевал и, судя по взгляду Мокси, грозящейся вырвать ему единственное колесо, уже не решится танцевать никогда. Ну слава богу. Лилу вздохнула, кривясь от бьющей по ушам музыки, и оглядела пустующий зал, думая, куда лучше пересесть, чтобы спрятаться от всей Конкордии за очередной стопкой. Остановив взгляде на углу барной стойки, она сощурилась, решив, что места лучше не подобрать…Если бы только оно не было уже занято. - Эй, Тимоти! Он даже не оглянулся, когда она поднялась и двинулась в его сторону. После того, как они закончили закупаться припасами и чинить оружие, то завалились в этот бар и решили немного расслабиться. Точнее, расслабиться хотела Лулу, а Тимоти, судя по всему, собирался беспробудно напиться. И это, надо признать, получалось у него с блеском. - Лоуренс! Взлохмаченные каштановые волосы, впервые уложенные настолько неаккуратно, что рука невольно тянулась к расческе; поблекший взгляд разномастных глаз, уставившихся в полупустой бокал виски, - если Лилу не подводит математический счет, уже третий по счету, - и тусклый цвет лица, не то синеватый, не то мучной. С Тимоти определенно творилось что-то не ладное, но, как бы она не пыталась понять причину этого, сидя на другом конце бара, у Лилу не получалось. До того момента, пока она тяжело не рухнула на стул рядом, небрежно пихнув его в плечо. - Виски?.. Почему ты пьешь виски? Ты ведь любишь сидр. - К черту сидр. Лилу удивленно вскинула брови, слушая этот бесцветный, хриплый тон, в который превратился прежде веселый и надрывный в периоды особо ужасных и неловких ситуациях голос Тимоти. Снова пихнув его, ей наконец-то удалось заставить двойника вскинуть голову: подняв на нее глаза, Тимоти безэмоционально хмыкнул, пожав плечами. - Ты ведь сама говорила, - прошептал он. – Мне надо учиться пить виски… - Тимоти, - вновь приглушенно позвала его Лилу, почувствовав, как неприятно сжимает от непривычного страха грудную клетку. Впервые Тимоти вызывает в ней такие чувства. Плохие чувства… Он снова опустил взгляд и покачал головой, а затем все наконец-то встало на свои места: - Я такой слабак. *** Песок – это все, что видит Лилу, сбитая с ног воздушным мотоциклом, промчавшимся мимо на полном ходу. За его рулем сидел одуревший скав, паля в воздух из красного револьвера. Рухнув куда-то в обломки руин, возле которых они разбили лагерь, Лилу зашипела, потирая обожженные пылью глаза. Раздался выстрел. Затем еще один. Когда она наконец смогла разлепить зудящие веки, то увидела, что происходит: со скавами было почти покончено, избитый и дрожащей от ужаса Железяка прятался под перевернутой коробкой с пиццей, а Тимоти… - Тим! Он не обернулся. Даже не вздрогнул. Лилу поднялась на избитых, подгибающихся от усталости ногах и, отбросив в сторону полностью разряженный дробовик, шагнула ближе. - Тимоти?.. Тимоти возвышался над скрючившимся на земле лидером скавов, перепачканном в крови – не то в чужой, не то в своей собственной, - и что-то бессвязно бормочущим себе под нос. Безумец то и дело озирался по сторонам в поисках выбитого у него из рук оружия, в то время как Тимоти бесшумно сглатывал кровь, текущую по губам из разбитого носа. Беспомощный, глупый преступник, которому упирается в лоб дуло снайперской винтовки двойника Джека... А сам двойник стоит, не шевелясь, и смотрит на него таким взглядом, от которого Лилу инстинктивно сделалось не по себе. - Тимоти, - снова позвала она, как можно мягче и почти ласково, и потянулась рукой к его плечу. – Выбирай. В этом было все дело – в выборе. У Тимоти тряслись пальцы, почти надавившие на курок, а глаза не мигали. Застывшее лицо – застывший страх и растерянность наперебой с ощущением долга и навязанной ему жестокости. Но Тимоти не жестокий. Лилу поняла это в первый же день, когда они познакомились. Тимоти тягучий и сладкий, как пастила, но не жестокий и даже не жесткий. Он – не убийца, коим пытается стать. Но Лилу молчит. Она не в праве делать этот выбор за него. Тимоти должен принять его сам. Либо он, либо Джек. «Что ты выберешь, Тимоти?». Тимоти судорожно сглотнул, и лидер скавов, почти плачущей от осознания собственной обреченности, обхватил голову руками, уткнувшись носом в песок, словно земной страус. Лилу стало бы смешно, не будь это так грустно. И тогда она поняла. «Будь собой, Тимоти». И Тимоти медленно опустил пистолет. - Идем отсюда, - прошептал он и, стараясь отвернуться от Лилу так, чтобы она не увидела смятения и почти ужаса на его лице, почти бегом кинулся к мотоциклу. *** - А еще я идиот. Зачем надо было подписывать этот гребанный контракт с Джеком?! Я даже внешне за него сойти не могу, что уж говорить о том, чтобы быть им! Я… - Тимоти осекся, морщась с острой неприязнью, которую испытывал к самому себе. – Я даже не смог убить того, кто наверняка убил бы меня при первой же возможности. Какой из меня Джек, Лилу?.. Пф-ф! Лилу продолжила непонимающе пялиться на Тимоти и, когда он закончил говорить и вдруг потянулся пальцами к недопитому бокалу, она рефлекторно перехватила его запястье, не позволяя опьянеть еще больше. А пьян Тимоти был уже почти в стельку. Невнятный тон, дрожащие пальцы, полупустой взгляд… Ей было это знакомо. В конце-то концов, бар Мокси был предназначен именно для таких людей, как они оба – потерянных неудачников. - Забудь все, что я говорила, - сказала Лилу, и Тимоти наконец отвлекся от бокала и разглядывания темного дерева стойки, вопросительно покосившись на девушку. – Я…ступила. Со мной часто бывает. Тебе не нужно быть Джеком, Тим. Словно протрезвев, он встрепенулся и, невольно дернув плечом, развернулся к ней в половину корпуса. - В смысле…не надо? Лилу слабо улыбнулась, когда взгляд Тимоти стал почти прежним: смущенным, иступленным, любопытным. Все еще растрепанные волосы, но уже знакомый румянец… Чуть помедлив, она шумно вздохнула и тоже сделала выбор – впервые не в пользу себя, но в пользу Тимоти. - Хочешь знать мое мнение?.. Ты лучше Джека, Тим. Изображая его, ты делаешь ему огромное одолжение, потому что ты в стократ больший герой, чем этот самовлюбленный индюк, - Она потянулась рукой к его челке, спадающей на глаза, и сделала мягкий жест рукой, убрав ее назад. От мимолетного прикосновения Тимоти сжался в тугую пружину и, не сводя с Лилу растерянного взгляда, неуверенно кивнул. – Да, ты тот еще идиот, но… Ты крутой искатель, Тим. Необязательно становиться Джеком, чтобы выполнить условия контракта. Будь собой – будь героем. Он удивленно моргал, пялясь на Лилу, и, когда пауза и его оцепенение затянулись неприлично долго, она закатила глаза и спрыгнула с барного стула, решив действовать самостоятельно. - Идем. Ее рука – поверх его руки, стискивает тонкими пальцами ладонь в два раза шире, стараясь делать это так, чтобы не задеть еще свежие ссадины на загорелой коже. Тимоти плохо соображал, - не то от выпитого виски, к которому организм его категорически не привык, не то от действий и слов Лилу, - но послушно поднялся следом, едва не зацепившись штаниной о проехавшего мимо Железяку. - Ты…К-куда мы идем? – выдавил он неуклюже, но инстинктивно сжал руку Лилу в ответ. Кожа у нее была теплой и нежной. Теперь он понимал, почему она все это время не снимала металлические перчатки – благодаря этому каждое ее касание было похоже на скользящий по телу шелк. Тимоти не заметил, как кровь в венах стала горячее самого виски, а затем растеклась уже привычным ему румянцем на впалых щеках. Она так нравится ему. Она сказала ему столько лестных слов, хотя прежде он не слышал от нее даже что-то отдаленно напоминающее комплимент… Она держит его за руку. Сколько же он выпил?.. - Скажи, у тебя хоть была женщина? – проигнорировав его вопрос, вдруг спросила она, и Тимоти опешил. - Эм… Ты спрашиваешь про вообще или только за последние пять лет? - Ясно. Лилу толкнула массивную дверь в углу бара, которую Тимоти прежде принял за кладовую, и обернулась. - Честно говоря, за гостевую комнату надо платить, - протянула она, двинувшись внутрь. – Но если закрыть дверь и быть тихими…Может, Мокси не заметит. Если что, придется заплатить потом. А затем она затянула следом Тимоти и, затолкав его чуть ли не в самый угол, бесшумно задвинула за ними металлическую дверь. От ее скрипа сердце у Тимоти пропустило несколько ударов – и вот жар уже потек вниз, на грудь и живот, который свело напряжением в тот самый момент, как Лилу зажгла свет, и он увидел, где они находятся. Бледно-розовые обои. Бархатный торшер. Несколько диванов и… Кровать?! - Ч-что ты делаешь? – сдавленно спросил он, окончательно протрезвев. От Тимоти слабо веяло перегаром, но и его перебивал другой запах – естественный, мускусный, который Лилу почувствовала, как только шагнула к нему на встречу и обняла за шею, заставляя каланчу склониться, чтобы она смогла дотянуться до его лица. «Сладкий, как пастила, почти сахарный». Да, он такой и есть. Тимоти оторопел, не решаясь пошевелиться первым, поэтому Лилу поцеловала его сама – несмотря на его попытку склониться, ей все равно пришлось приподняться на носках ботинок и, обхватив его губы своими, почти укусить, приводя Тимоти в чувства. И он оживился, будто пробужденный от крепкого сна. «Что это было?..Что происходит?». Тимоти наверняка спросил бы ее об этом, если бы ему так не хотелось продолжить. Виски сделало свое дело – он стал храбрее, но сахар все еще не ушел. Поэтому Тимоти обнял ее так осторожно, как только умел обнимать и, притянув ближе к себе, инстинктивно попятился под давлением Лилу, рухнув спиной на постель Мокси. Ох, ему даже страшно представить, чем тут занимались до них ее гости…И чем вот-вот будут заниматься они. Лилу больше не говорила ни слова. Тимоти плохо понимал, что она делает. Точнее, нет, это он понимал, а вот причину ее действий…Что на нее нашло? Перепила? Последствия пережитого адреналина? Сжалилась над его дуростью? Может, ее случайно ужалил раккид, по пути в Конкордию, пока он не видел?.. Тысяча версий и ни одной правильной. «Просто будь собой, Тимоти. Девушки любят героев». Тимоти судорожно втянул в себя воздух, когда Лилу, взобравшись к нему, лежащему, на живот, вдруг принялась стягивать с себя одежду. Словно наделено медленно, демонстративно долго… Она ухватилась за его сжатую в кулак ладонь и, заставив ее раскрыть, приложила к своей груди, подтолкнув к тому, чтобы он помог поскорее расправиться ей с застегнутой курткой, затем – с кофтой, а после… Что это? Тимоти оторвался от губ Лилу, склонившийся к его лицу и, с трудом оторвав взгляд от ее обнаженной груди, от вида которой его лицо тут же залило краской, прошелся пальцами вдоль голого плеча… Вдоль синих, продолговатых татуировок, тянущихся от шеи до самого бедра. «Так…Что это?». Он не успел спросить, потому что Лилу, тут же скинув с себя его руку и переложив ее себе на ягодицы, снова прильнула к нему всем телом, подавив всякое желание перебивать происходящее глупыми размышлениями над темными узорами. Сейчас есть кое-что поинтереснее. Кое-что получше… Тимоти послушно приподнялся, почти выгнувшись дугой, когда Лилу ухватилась за рукава его пиджака и ловко потянула вверх, отбрасывая на грязный пол. Так же она поступила и со свитером. Тимоти отрезвил лишь звон металлической пряжки его ремня, который Лилу принялась поспешно расстегивать. Он жадно вздохнул и, обвив руками тонкую талию, приподнялся, неуклюже переворачиваясь и нависая сверху. Если он сладкий, как пастила, то она на вкус горькая. Что-то цитрусовое. Что-то почти болезненное… И Тимоти это нравится. Вместе с отброшенными в угол штанами и бельем на задний план уходят и мысли: о собственных неудачах, о скавах, о Железяке, об иридии и Джеке…О глушителе сигнала, который они так и не отключили, забывшись. О рвоте на куртке Лилу и о синих татуировках. Обо всем что было и будет. И впервые Тимоти посещает иная мысль: «Я обожаю свою жизнь!».