Повелители стихий

      После торжественного оглашения пар, прошедших первое испытание, народ стал расходиться. Карин тоже собиралась покинуть безграничный подвал безумного шляпника и уже пятилась в сторону выхода, когда ее окликнул Хитцугая:       - Куросаки, подожди! Нужно поговорить.       Брюнетка недовольно цыкнула, демонстративно закатила глаза, но остановилась:       - Чего тебе, Ледышка? Я уже превысила все лимиты по нахождению с тобой в одном помещении на сегодня, и теперь мне не помешал бы горячий душ и возможность забыть этот ужасный день.       - Надо же, какие мы нежные! Я тоже не в восторге от твоего общества и всего произошедшего. Но знаешь ли, если ты будешь контролировать свою силу также как сегодня, победа нам не светит!       - Да неужели, Капитан Очевидность? – шипела разъяренная девушка. – И что же ты предлагаешь?       - Я тебя обучу, - пожал плечами парень.       - Ты? – иронично переспросила сероглазая, скептически приподняв тонкую бровь.       - Я, Куросаки, я. Я полностью контролирую свою стихию, так что даже такую как ты смогу научить.       У Карин дёрнулся глаз, а беловолосый подавил вздох отчаянья.       - Такую, как я значит? – на дне очей цвета грозового неба мелькнуло пламя.       - Ну вот, видишь? – удовлетворенно кивнул Тоширо. – Ты уже вся горишь. Так что завтра после школы мы займемся укрощением твоей стихии. Осталось решить только где: у тебя или у меня?       Девушка резко зажмурила глаза и сжала кулаки, выдохнув и успокоив огонь, рвущийся наружу, уже более спокойно согласилась:       - Ладно, чёрт с тобой. У меня после школы. Моя комната – огнеупорна.       - Пф, еще бы она не была.., - начал было парень, но заметив убийственный взгляд, которым его сверлила Куросаки, решил не продолжать свою мысль. – Кхм, отлично.       Как и договорились после школы наша горе-парочка отправилась домой к семейству Куросаки. Войдя в дом, они обнаружили колдующую у плиты Юзу:       - Привет, сестренка, Хитцугая-сан! – приветственно махнула половником русоволосая, солнечно улыбаясь.       - Привет, лучшая половина, - откликнулся блондин. На что брюнетка лишь закатила глаза и двинулась в сторону лестницы.       - И тебе привет, Юзу. Мы будем заниматься у меня в комнате, если что, - бросила девушка, уже поднимаясь на второй этаж.       - Хорошо, - пропела близняшка, возвращаясь к своей готовке.       Комната у Карин была довольно просторная: тёмно-синие обои отлично сочетались с кофейного цвета ковром, а мебель из черного дерева отлично гармонировала с кожаным диваном, расположенным напротив 42-х дюймового LCD - монитора, расположившегося на стене, противолежащей двери.       Расположившись на диване, ребята пару минут смущенно молчали, а затем стали обсуждать причину их совместного времяпровождения.       - Итак, Куросаки, твоя проблема состоит в том, что силы у тебя действительно много, но ты не умеешь ею управлять. Я думаю, это из-за того, что тебе недостает концентрации. Так что начнем мы именно с нее.       - Ну, допустим. И что же мне делать?       - Сейчас, - Тоширо материализовал на столике для приставки три небольших сферы изо льда диаметром 10-12 сантиметров. – Ты должна растопить эти сферы с помощью своего пламени, поочередно. Начни с той, что расположена посредине, но так чтобы не задеть ни одну из крайних.       - Да запросто, - прошептала сероглазая, направляя поток пламени в сторону средней сферы, победно улыбнувшись, наблюдая за испаряющимися остатками льда.       - Да уж, - страдальчески протянул Хитцугая. – Моя вина – неправильно объяснил. Карин, ты не должна вызывать огонь в себе, а затем направлять его на цель. Ты должна воспламенить цель на расстоянии, материализовав огонь в ней самой или достаточно близко от нее.       - Что?- недоумевала девушка. – И как же я должна это сделать?       - За что мне это? – ударил ладонью по лицу беловолосый. – Куросаки, это проще чем кажется. Смотри. – Какое-то время ничего не происходило, затем температура в комнате опустилась на несколько градусов, и отовсюду стал доноситься мелодичный звон, как будто миллионы кристалликов льда сталкивались друг с другом, создавая своеобразную симфонию, а затем повсюду в комнате зависли в воздухе ледяные сферы различных размеров. – Видишь? Ничего сложного, -самодовольно улыбнулся парень, а затем взмахнул рукой и ледяное великолепие распалось на миллиарды осколков.       - Как ты это сделал?       - Сконцентрировался. А теперь твоя очередь – попробуй.       После этого Карин в течение нескольких часов пыталась материализовать огонь вне своего тела. Но смогла лишь единожды воспламенить небольшой участок столика рядом со сферой, в которую целилась.              Тем временем Хитцугая внимательно наблюдал за ее попытками и не заметил, как от мыслей о ее безнадежности перешел к мыслям о том, как соблазнительно она закусывает губу, какова на ощупь ее алебастровая кожа и почему ее волосы так напоминают шёлк. Вернуться в нормальное состояние мешало навязчивое желание оказаться еще ближе, зародившееся где-то в глубине души и набирающее силы с каждой минутой, и совсем не помогал зуд, исходящий от метки связывающего заклинания.       - Ну, я думаю, с концентрацией можно на сегодня закончить, - устало прошептал Тоширо.       - Но у меня еще ничего не получилось! – возмутилась брюнетка.       - Не так уж и ничего это, во-первых. Стол-то ты подожгла.       Обладательница глаз цвета грозового неба метнула в него еще один убийственный взгляд и демонстративно отвернулась, взмахнув чёрными волосами, на кончиках которых уже тлело пламя.       - А во-вторых, нам нужно поработать над твоим самоконтролем, - примирительно произнес парень, придвинувшись ближе.       - Да что не так с моим самоконтролем?- возмутилась Куросаки, резко оборачиваясь к Хитцугае, и, наткнувшись на завораживающие холодом глаза, чуть тише добавила, - мы сегодня почти весь день провели вместе и я еще ни разу не попыталась тебя сжечь.       Тоширо подавил рвущийся на свободу смех и тихим, хрипловатым голосом ответил:       - О, это однозначно достижение, - придвинулся еще ближе,- но этого недостаточно. Ты всегда идёшь на поводу у эмоций, и в такие моменты не ты управляешь стихией, а она тобой.       - Кхм.., - в горле пересохло да и дышать стало как-то тяжело, - ну, допустим. И что же мне с этим делать, сенсей?       На дне глаз цвета морской волны мелькнуло что-то тёмное и парень наклонился еще ближе к вжавшейся в диван девушке.       - Я могу попробовать научить тебя контролировать стихию во время сильных эмоций. Хочешь? – последнее слово беловолосый выдохнул почти в самые губы оторопевшей брюнетке.       И многострадальная интуиция и здравый смысл подсказывали Карин, что ей немедленно нужно отказаться, а лучше вообще сбежать. Потому что то, как он на нее смотрел, не обещало ничего хорошего. Да и эти непонятно откуда взявшиеся мурашки, марширующие вдоль позвоночника, тоже настораживали. Но когда это Куросаки прислушивались к здравому смыслу?       - Хочу, - прошептала сероглазая пересохшими губами, попытавшись принять более уверенную позу. – Но как?       Глаза молодого человека потемнели на несколько тонов, а губы растянулись в хищной улыбке, обнажая белоснежные зубы:       - Ну, для начала, я тебя поцелую.       - Что?- глаза девушки расширились, на их дне опять всколыхнулись языки пламени.       - Карин, твои глаза, - хрипло шептал Хитцугая. Брюнетка резко выдохнула и зажмурилась. – Я не договорил: я тебя поцелую, а ты попытаешься не сжечь меня в это время.       Еще мгновенье девушка продолжала сидеть с закрытыми глазами, а затем, решив принять вызов, медленно их распахнула, и не менее соблазнительным голосом прошептала:       - Ладно, я попробую, - в эту игру можно играть вдвоем.       - Отлично, - еле слышно прохрипел Тоширо. После чего немыслимо медленно стал наклоняться к желанным губам. С каждым преодолённым миллиметром расстояния его сердце стучало все чаще, а метка на его запястье становилась все горячее. Когда же он коснулся пересохших губ, изо рта Карин вырвался тихий полу-стон, что заставило его улыбнуться. Он нежно смял ее губы своими, чувствуя как ее тело подрагивает, обхватил ее затылок рукой и нежно притянул к себе. Она осмелела и разомкнула губы, впуская его внутрь. Он прошелся языком по ее небу и нежно потерся об язык, что породило еще один полу-стон-полу-вздох. Ее руки сначала несмело коснулись его волос, а затем она зарылась в них пальцами, нежно перебирая и иногда сильно оттягивая назад. Тоширо одной рукой обнял ее за талию, а другой ласкал нежную кожу шеи, продолжая неистово целовать ее губы.       Внутри Карин все пылало. Она чувствовала как контроль выскользает у нее из рук. Как огонь распространяется вдоль каждого сосуда, охватывает каждую клеточку, как то вспыхивают, то гаснут ее волосы и глаза, как воздух вокруг нее накалился и как горит метка на ее запястье. Но вот ее тела касается прохладная ладонь Хитцугаи и все отходит на второй план: и метка, и стихия, и весь окружающий мир. Важно только то, как нежно он касается ее шеи, ведет рукой вниз по спине, замирая где-то на уровне талии, а затем медленно задирает школьную блузку, обжигая прохладой своей кожи кожу ее спины, заставляя Карин выгибаться, глубже зарываться пальцами в шелк его белоснежных волос и целовать его с еще большей страстью, иногда прикусывая его нижнюю губу.       Игра закончилась, не успев начаться, и Тоширо проиграл, в ту секунду когда коснулся ее губ. А теперь он наслаждался своим поражением как ни одной победой до этого. Потому что то, как выгибается ее тело под его руками, как смешиваются их дыхания, как дрожащие пальчики расстёгивают пуговицы на его рубашке, сводило его с ума. Он хотел большего. Он хотел никогда не переставать ее касаться, потому что это было также правильно, как дышать.       Хитцугая оторвался от опухших губ брюнетки и стал покрывать поцелуями подбородок, острую линию нижней челюсти, переходя на чувствительную кожу шеи. Добравшись до уровня ключиц, он наткнулся на препятствие в виде блузки. Остановившись на мгновенье, ловким движением пальцев расстегнул две верхние пуговицы, и двинулся дальше. Нежно касаясь губами ключиц, он обводил их контур языком, его руки тем временем жадно исследовали спину и живот сероглазой, скользя по мраморной коже.       Карин потерялась в ощущениях того как его горячий язык ласкает ее ключицы, а руки то нежно поглаживают, то сильно сжимают тело. А тем временем ее руки жили собственной жизнью, очерчивая контуры мышц идеального живота, напряженной спины, груди и рук. То ли руки безбожно тряслись, то ли мышцы под ними содрогались – это уже не имело никакого значения. Важно только, чтобы он не останавливался.