Вернись и полюби меня

- Как твоя голова? - спросил Ремус. - Все нормально? - Угу, - Джеймс поморщился, потирая лоб, и откинулся на подушки. - Этот Сопливус, скользкий... Ремус перестал их слушать – Джеймс, Сириус и Питер оседлали любимого конька и принялись поливать Снейпа разнообразной бранью (нецензурная ее часть в основном исходила от Сириуса – процентов где-то на сто десять). Вопреки сложившейся традиции, на сей раз не друзья ухаживали за Ремусом, а он – за ними: смазывал ссадины целебной мазью и накладывал на них исцеляющие заклятья, пока эти двое валялись на кроватях и жалобно стенали. - Джеймс, - перебил его Ремус на девятой минуте Снейпо-оскорблений, - в чем дело, почему это для тебя так важно? - ...что? - Джеймс захлопал глазами – круглыми и орехово-карими; если приплюсовать к портрету круглые же очки и стоящие торчком вихры, то сейчас он здорово смахивал на сову. - Отчего тебя так задевает, что Лили проводит много времени со Снейпом? - уточнил Ремус, стараясь не кипятиться, а также проявлять терпимость и непредвзятость. - Но это же Снейп! - А если бы на ее месте были Макдональд, Кроули или Медоуз – ты вел бы себя так же? - Да что ты, Лунатик! Они же не чокнутые – с ним общаться! Ремус вздохнул. Он чувствовал себя так, будто пытался втолковать своей шестилетней кузине Диане, что нельзя толкать других детей и вырывать у них игрушки. Не то чтобы Лили можно было принять за таковую – просто Джеймс вел себя именно так, словно Лили замечательная игрушка, до которой Снейп успел добраться первым. - Перевожу то, что у тебя на самом деле спрашивает Лунатик, - Сириус склонился вперед, упираясь локтями в колени. - Сохатый, какое тебе дело до Эванс? Это внезапное пополнение в рядах союзников стало для Ремуса полной неожиданностью. Интересно, что он затеял... зная Сириуса – вероятней всего, засаду. А затем в сражение вступил Питер. - Она вечно цепляется за Сопливуса – с самого первого дня. Джеймс сверкнул очками – будто осененный светом праведного негодования, которое снизошло на него с небес. - В каком это смысле – какое мне дело до Эванс? Это же Эванс! - Джеймс, - все так же терпеливо продолжал Ремус, - мы знаем, что она тебе нравится. Но почему она тебе так нравится? - По... почему... - Джеймс вытаращился на него, словно не мог поверить собственным ушам. - С ней скучно, - в лоб и без обиняков заявил Сириус. - Она вечно кого-то пилит. И считает этого мудака Сопливуса хорошим другом – значит, у нее точно не все дома. А тебя она при первой же возможности обзывает то скотиной, то придурком. И вообще, Сохатый, ты помнишь, чтобы она когда-нибудь была с тобой мила и любезна? - Кроули очень милая, - охотно вставил Питер. - И Марлоу. Ты в курсе, что нравишься Шарлотте Марлоу, Джеймс? - По мне так она ничего, - нахмурился тот. - Но Шарлотта Марлоу – не Эванс. - Но Джеймс, что в Лили такого особенного? - спросил Ремус. - Для тебя, в смысле. Нет, мы тоже хорошо к ней относимся, - это была не совсем правда: Сириус ее терпеть не мог, а насчет Питера Ремус не мог сказать наверняка. - Но почему она тебе нравится? - Я... - Джеймс мигнул. Ремус не спускал с него глаз, почти не сомневаясь, что он никогда об этом не задумывался – просто зациклился на Лили, и все... возможно, потому что она была хорошенькой, возможно – потому что откровенно его презирала и тем привлекала к себе внимание... но замечал ли он когда-нибудь, что даже не задумывался об этом? Ремус готов был поставить любые деньги, что нет, никогда. - Я... Послушайте, вы к чему сейчас клоните? - Джеймс переводил взгляд с одного своего друга на другого. - Бродяга?.. - Приятель, - Сириус смотрел на него в упор через разделявшее их кровати расстояние, - поглядеть там есть на что, тут с тобой не поспоришь. Сиськи у Эванс что надо, да и корма тоже не подкачала. Но в остальном... Спроси у нее, который час – и эта ехидна поганая на тебя только фыркнет, даже если перед ней будет пять циферблатов маячить. Лично я в упор не врубаюсь, с чего ты сохнешь по девице, которая срать на тебя хотела с высокой колокольни. Джеймс казался ошеломленным – словно Сириус залепил ему промеж глаз мокрым носком. Ремус не осмелился сказать, что вовсе не считает ее такой уж плохой, опасаясь, что тем самым только раздует Джеймсову одержимость. Которая и так уже тянулась пять с половиной лет; хватит ему гоняться за девушкой, которая никогда его не поощряла... особенно если учесть, что все его ухаживание сводилось в основном к травле ее друга. Вот если бы Джеймсу действительно нравилась Лили – именно как Лили, а не как девчонка, которая резко выделялась из общей массы, потому что не боялась с ним спорить, – тогда, конечно, другое дело... Вот только Ремус подозревал, что единственный человек, к кому Джеймс питал искреннюю привязанность, – это Сириус. Возможно, потом, когда Джеймс повзрослеет, все и изменится, но сейчас он был еще в том возрасте, когда основное место в жизни занимают друзья, а девчонки идут вторым номером. О, Ремус не сомневался: он был бы вне себя от счастья, согласись Лили пойти с ними в Хогсмид и часами зависать в "Зонко"; ну, а дальше-то что?.. - Ты хочешь сказать, что Эванс вам всем не нравится? - сдвигая брови, спросил Джеймс – потому что по своему обыкновению пропустил мимо ушей все, что до него пытались донести. А затем Сириус одним махом разнес вдребезги все ожидания Ремуса. - Да, приятель, - сказал он. - Об этом мы тебе, блядь, и толкуем. Ремус повернул голову и уставился на него в упор – как и Питер, хотя нельзя сказать, чтобы тот был совсем уж ошарашен. Удивление на лице – это да, но Ремус практически видел, как у него в мозгах завертелись колесики. Джеймс же не сводил взгляда с Сириуса. - Бродяга?.. - произнес он – так, словно не мог поверить собственным ушам. - Ну а что? С каких хуев мне хорошо относиться к девице, которой насрать на моего друга? Ей же похер – что ты, что какой-нибудь хуй с горы, - бросил Сириус – лицо его закаменело. - Она выбрала не тебя, а это сопливое уебище, Снейпа, этого Пожирателя блядского! Как, Сохатый, ну как я могу хорошо к ней относиться?! - Что... - Джеймс часто заморгал. - Но Снейп – он что-то с ней сделал... то проклятие... - Он вылечил ее, Джеймс, - Ремус сложил руки на коленях – и прилагал немалые усилия, чтобы там их и удержать; ему хотелось схватиться за голову и рвать на себе волосы. - Да, - неожиданно подтвердил Питер – в его голосе звучала уверенность. - Я это видел. Это я все рассказал Дамблдору; потому-то за ужином он и позвал Эванс к себе в кабинет. Ремусу показалось, что под ним поплыла кровать. - Что? - удивился он, и одновременно Сириус добавил: - ...за нахуй? - Вы были на отработке у Макгонагалл, - мигнув, объяснил Питер. - Снейп нарочно все подстроил... - Бля, я так и знал! - прорычал Сириус, но все внимание Джеймса поглощал Питер. - Продолжай, Хвост, - ободряюще сказал он и выпрямился на кровати. - Но я знал: вам будет интересно, что он задумал, - на лице Питера проступило довольное выражение, - так что я превратился в крысу и проследил за ними. Ну, в смысле, сколько смог, потому что Снейп что-то такое сделал, и совсем близко мне подобраться не удалось: я просто не мог зайти глубже в лес, ни как человек, ни как крыса. Так что я остался там... и в конце концов дождался Эванс – она пробежала мимо, а потом, когда прошло совсем много времени, появился и Снейп, с котлом и всей этой ерундой... Я проследил за ним до самой школы – он, кстати, ночует где-то рядом с тем заброшенным коридором, но защитил его такими чарами, что даже крыса не прошмыгнет... и с чего это вдруг... Хорошо, что на Ремуса сейчас никто не смотрел: лицо бы наверняка его выдало. - ...словом, он точно где-то там. - Откуда ты знаешь, что он ее вылечил, если самого обряда не видел? - требовательно спросил Сириус. - Потому что Эванс стало лучше, - просто ответил Питер. - Когда она только заходила в лес, от нее как-то неправильно пахло – я это чувствовал, когда был крысой. А когда она оттуда вернулась, запах снова был нормальный. - Что значит "от нее неправильно пахло"? - Не могу объяснить; просто... как-то неправильно – и все. Но я знаю, что Снейп занимался темной магией, потому что от него чем-то таким несет. Чуть-чуть другим, но основные ноты те же – как разные версии одного парфюма. А сегодня от него им просто разит, будто искупался в этом запахе. - Но ты рассказал Дамблдору, где все это произошло? - Да. Я описал, как добраться до того места, добавил, что не смог подойти ближе, потому что Снейп что-то такое сделал, и сказал, что Эванс гораздо лучше выглядит. Но Дамблдор, кажется, решил сам во всем разобраться. Он же вызвал Эванс к себе, разве нет? - Хвост, ты просто золото, - выдохнул Джеймс и спрыгнул с кровати – так резво, словно никогда не ввязывался в ту стычку со Снейпом и не схлопотал в результате шишку размером с мандарин. Типично для этого нового, непонятного Снейпа – Ремус вообще-то ждал от него другого... что если ему подвернется такая удобная возможность, и он застанет врасплох Джеймса и Питера, – да что там, любого из них четверых, – то Джеймса, что называется, будут опознавать по зубам. Пока Ремус осмысливал этот факт, Джеймс расхаживал по комнате взад-вперед – слова рвались из него наружу, мешая друг другу; словно брали пример с Доры, племянницы Сириуса, чьи колдографии свежеиспеченному дяде время от времени присылала Андромеда. (Малышка вечно норовила то что-то грохнуть, то грохнуться сама; так, на последнем снимке от встречи с ней пострадала рождественская елка Тонксов). - ...вот увидишь, Бродяга, - продолжал говорить Джеймс, - попомни мои слова. Как только спадет заклятье, под которым ее держит этот грязный хам, все тут же наладится. Эванс не в себе; это темная магия – Снейп с головой в нее влез, по макушку свою немытую, а сейчас так и вовсе... Эванс хочет освободиться, поэтому так и плачет. Мы должны ей помочь! Хвост, ты же рассказал Дамблдору насчет Снейпа и темной магии?.. - Ну, насчет запахов я ничего ему не говорил, - почти извиняющимся тоном откликнулся Питер. - Не мог же я сознаться, что умею превращаться в крысу. - Но ты же сообщил ему, что видел, как Снейп занимался темной магией... это-то ты мог? - Я рассказал ему, где Снейп ночует. В свою спальню он и носа не кажет – я точно знаю, Эйвери, Мальсибер и остальные сегодня говорили об этом в библиотеке, а я услышал. Ремус моргнул – что-что?.. Он уставился на Питера, но все внимание того поглощали Сириус и Джеймс – который как раз дошел до того угла, где стояли кровати Сириуса и Питера. - Его нет в спальне? - переспросил Джеймс заинтересованно. - Ну да – небось творит где-нибудь свои темные заклятья, чтобы заставить Эванс... Он с размаху хлопнулся к Питеру на кровать и страшно побледнел. От лица у него отхлынула вся кровь – и это была не просто фигура речи, Ремусу сразу вспомнилась та маггловская больница, в которой работала мама, и как там людям переливали кровь: она стекала по трубочкам вниз, и оставался только пластиковый пакет, серый и пустой. - О Мерлин! - выдохнул Джеймс и практически взлетел со своего места, но на этом не остановился – метнулся к двери, с силой ее толкнул и вихрем помчался вниз по лестнице. - В какой Пиздостан его понесло? - сквозь зубы проворчал Сириус, но тоже встал и поспешил следом, едва не срываясь на бег. Питер поднял на Ремуса широко распахнутые глаза – и бросился за друзьями вдогонку. - О Боже... Что ж он геем-то не родился... - пробормотал Ремус и тоже заторопился вниз, в гостиную. Джеймс, как оказалось, стоял и надрывался во всю мочь у подножия той лестницы, что вела к спальням девчонок. В комнате кое-кто посмеивался, кое-кто показывал на него пальцем, и почти все смотрели, не отрываясь. Ремус порой задумывался, кто еще в школе считал Мародеров полными идиотами. Не один Снейп, это уж как пить дать. - Здесь тебе не бордель, Поттер, - на ступеньках появилась Фелисити Медоуз и заставила Джеймса отступить на шаг назад, ткнув его пальцем в плечо. - Тут нельзя просто покричать мадам и потребовать привести тебе девочку. Итак, - она поправила ярко-розовую шаль и провела рукой по темным волосам, перекидывая всю копну на одно плечо, - чего тебе, бриллиантовый? - Я ищу Эванс, - немедленно откликнулся Джеймс. - Она наверху? - Нет, - Фелисити приподняла брови, подчеркнуто удивляясь такому вопросу. - Хочешь узнать, где она сейчас? - Да! - Джеймс... - попытался вставить Ремус – он слишком хорошо знал Фелисити, и... Она вытянула руки – ладонями вниз – и растопырила пальцы; потом запрокинула голову – ресницы ее затрепетали, глаза закатились, а в горле заклокотал низкий гортанный звук. - Сохатый... Смотри, что ты натворил, - вздохнул Сириус. - Я... вижу... - простонала Фелисити. - Я... вижу! Гостиная следила за ней с интересом. Ремус подумывал о том, чтобы со скучающим видом взглянуть на часы, но передумал: она сейчас все равно ничего не заметит. Хорошо хоть Фрэнк Лонгботтом спокойно сидел в уголке и занимался своим эссе, напрочь игнорируя происходящее. Фелисити сдавленно вскрикнула и схватилась за горло, но Фрэнк и ухом не повел, поленившись даже поднять на нее взгляд. - Мои глаза! - воскликнула она. - О ужас! Нет – это невыносимо – я не могу... И, грациозно покачнувшись, отступила в сторону и картинно повисла на Сириусе; тот со вздохом отцепил ее от себя и тычком поставил на ноги – она запнулась о шаль и едва не упала. - Ну так что? - спросил Джеймс настойчиво. Фелисити натянула шаль на плечи, одарив его неприязненным взором. - Не подходи ко мне, Поттер. Из-за тебя и твоих дурацких вопросов я только что пережила страшное потрясение. Оно отняло у меня несколько лет жизни. Из-за него даже у моих будущих внуков прибавилось седых волос... - Но почему? - Джеймс почти трепетал. - Моим глазам предстало кошмарное зрелище: я увидела, как Лили Эванс трахается со Снейпом, - с жестокой небрежностью ответствовала она. Полкомнаты так и ахнуло; девчонки взвизгнули, а Клайв Поттер-Пирбрайт, развлекая соседей, весьма натурально изобразил, что его вот-вот стошнит. Джеймс страшно побелел – весь, и даже губы, – а затем и вовсе стал каким-то зеленоватым. "Вот уж действительно – как мешком из-за угла огрели", - подумал Ремус. - Спасибо, Фелисити, - сказал он (Сириус тем временем схватил за руку застывшего столбом Джеймса и утащил его за собой, на винтовую лестницу, ведущую к спальням мальчиков). - Как с тобой приятно общаться – твой психиатр небось говорит то же самое. - Как это мило, Хлюпин, - пошевелив пальцами, проворковала Фелисити. - Может, мне и тебе погадать? Могу даже бесплатно... - Ну вот, а говорила – тут не бордель, - бросил Ремус и, собираясь вернуться к себе в комнату, открыл дверь на лестницу. Оттуда опрометью вылетел Джеймс – врезался в него с такой силой, что Ремус отступил на шаг назад; в глазах словно взорвался фейерверк... Бух! Бах! Похоже, кто-то на кого-то упал... потом зрение прояснилось: Питер валялся оглушенный, а Джеймс уже умчался прочь – только пыль столбом... С грохотом закрылся портрет. - Твою же мать... - Сириус переступил через распростертого на полу приятеля. - В коридор тот поперся – рыцарь без страха и упрека, бля... И он поспешил за Джеймсом, предоставив Ремусу поднимать Питера на ноги, а потом догонять друзей. Питер был явно взволнован – нетерпеливое, почти предвкушающее выражение, – но Ремус чувствовал себя так, словно торопится предотвратить убийство. Вот только он и сам не знал, кого и от кого надо спасать... Снейпа от Джеймса – или наоборот?

***

Лили старалась не отстать от Северуса – не сводила глаз с его спины, и не только потому, что не узнавала дорогу. Ужин уже закончился; те незаметные проходы, по которым они следовали, порой пересекались с оживленными коридорами – чужие голоса накатывали волнами, и у нее начинало звенеть в ушах. Северус, должно быть, знал, что она тут, – Лили пришлось достать палочку и зажечь Люмос, чтобы не навернуться во мраке, – но молчал. И не оборачивался. В голове промелькнула непрошенная мысль: вот было бы здорово, если бы он как-нибудь показал ей Хогвартс – всякие укромные уголки, где чувствуется душа замка... и чтобы только они вдвоем, и никого вокруг... Впереди заскрежетал камень; дрогнули и побледнели тени, обступившие огонек ее Люмоса – прямо по курсу наметился серебристый просвет. Мерцание – и Северус пропал; Лили рванулась за ним и ввалилась в какой-то коридор. Там было холодно и затхло; сквозь череду высоких окошек с ромбовидными переплетами снопиками падали лунные лучи. Похоже, это был тот самый заброшенный коридор, который вел к лестнице и башенке. Лили сощурилась и попыталась посветить себе Люмосом, чтобы найти Северуса... и чуть не ткнула его в подбородок – он, как оказалось, стоял совсем рядом. Взвизгнув, она выронила палочку – та покатилась по полу, и огонек на ее кончике заморгал и погас; остались только темнота да дорожка лунных пятен на пыльном полу. - Ну? Ты чего-то хотела? - спросил Северус. Вся заготовленная речь тут же вылетела из головы; продуманные аргументы, благие намерения оставаться спокойной и бесстрастной – все это рассеялось, как дым; исчезло, как искорка Люмоса с ее оброненной палочки. - Чего я хотела? - повторила Лили. - О, так тебе вдруг стало интересно? - Разве я когда-нибудь задавал вопросы только из вежливости? - За последние двадцать два года не поручусь – меня там не было, но все же рискну предположить, что это чертовски маловероятно! И перестань быть такой сволочью – вот чего я от тебя хотела! - А ты, как я погляжу, стала крупным экспертом по сволочизму, - немедленно парировал он. Разглядеть его лицо Лили не могла – лунный свет выхватывал из мрака только узкую полоску кожи, – но готова была поручиться: оно такое же, как и его голос, бесстрастное и насмешливое. - Да уж, еще бы! - огрызнулась она. - Я столько лет с тобой дружила, а потом с Джеймсом и остальными, а теперь вот опять с тобой – как тут экспертом не стать! И знаешь что? В тебе одном куда больше сволочизма, чем в них во всех вместе взятых! - Польщен столь высокой оценкой моих достоинств, - откликнулся он – таким тоном, словно вся эта тирада его совершенно не задела. - Да, представь себе, я вообще в тебе вижу массу достоинств – не ожидал, да? И хочу, чтобы ты тоже хорошо ко мне относился, но ты ведь ни хрена не объясняешь, просто отталкиваешь меня и уходишь, и все... Сев, я не такая умная, как ты, я не сумею вычислить, что у тебя на уме... - Ну разумеется, не сумеешь, - кажется, он счел ее полной идиоткой уже за одни эти слова. - Я был двойным агентом много лет – куда дольше, чем ты красовалась в рядах Ордена; да, Темный Лорд в конце концов меня убил – но он, черт подери, и тогда думал, что я на его стороне. - Я там вовсе не красовалась! - Лили оскорбилась настолько, что даже сменила тему; самые разумные из ее серых клеточек не преминули отметить, что этого-то, должно быть, Северус и добивался. - Да? В таком случае, впору поинтересоваться, чем же ты там занималась – слепой котенок, и тот больше твоего замечает; даже Поттер видит опасность куда лучше, чем ты. - Я же говорила, что создавала... но не в этом дело! Мне без разницы, красовалась я там по-твоему или нет; мне вообще начхать, кто что делал во время войны, меня заботит только то, что есть сейчас! А сейчас ты держишься так... словно меня ненавидишь, - конец фразы прозвучал неожиданно жалобно. - Не ненавижу, нет, - возразил Северус – без желания отмахнуться, но и без особого воодушевления. Он словно закрылся от нее. Наглухо. - Тогда не веди себя так. Пожалуйста... - слово вырвалось само собой, почти помимо воли, но Лили все же заставила себя продолжать. - Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями. Это единственное, что есть хорошего во всем этом возвращении назад, когда все повторяется по второму кругу... Мне так ужасно жаль, что я сбежала, когда... - Иначе и быть не могло, - его голос чуть смягчился. - Это темное проклятие, Лили. Ты была не в себе. - Но... - Попробуй все-таки допустить, что я весьма неплохо разбираюсь в темной магии. - Но ты же не сбежал, как только Контрапассо с тебя спало. - Нет, я разгромил палату и пообещал распотрошить целителей, если они немедленно тебя не найдут, - ей показалось, что на этих словах он чуть скривился. - Но... почему я тогда так поступила? Северус вздохнул. Лили так и подмывало сказать, как это нелогично с его стороны: сначала годами донимать ее разговорами о темной магии, а теперь кипятиться из-за того, что приходится что-то объяснять. - Потому что темная магия действует на разум – и жертвы это тоже касается. Принцип тот же: кто может контролировать себя, когда творит заклятье, может и дистанцироваться от своих ощущений, когда заклятье наложено на него. Ты же вся уходишь в сиюминутное переживание, тебе никогда не приходилось внутренне отстраняться и подниматься над своими эмоциональными импульсами. Если бы ты осталась и начала надо мной хлопотать, это значило бы, что та дрянь все еще на тебя действует. - А почему ты тогда так расстроился... и разозлился? - Потому что только что провел исцеляющий обряд, а это сложная темная магия. Я всегда испытываю злость, но обычно лучше ее сублимирую. - Но ты всегда раздражительный, - возразила Лили. - По меркам обычных людей, я имею в виду. - Это потому, что я всегда злюсь – просто не показываю, насколько именно. Лили моргнула. Самое ужасное – это подозрительно походило на правду. Стоило только застать его в минуту, когда контроль ослабевал, и становилось ясно: все эмоции, которые были видны до этого, лишь верхушка айсберга. - Это же... О Господи, Сев, и как ты только не взрываешься? - Так же, как не даю темной магии свести меня с ума, - его голос казался безучастным и одновременно язвительным. - Я сохраняю самообладание. И тут, в секунду нехарактерного для нее прозрения, Лили осознала: да ведь для него это возвращение назад – все равно что одно бесконечное испытание на прочность. Каждая секунда каждого дня грозила переполнить чашу его терпения; любой другой на его месте давно бы вспылил, но Северус только крепче стискивал зубы и заталкивал свою агрессию куда подальше. - Я пыталась что-нибудь придумать, чтобы Джеймс с ребятами от тебя отвязались, - это прозвучало слишком неуверенно – совсем не тот эффект, на который она рассчитывала. Северус фыркнул – точно тигр, который чуть не поперхнулся костью антилопы. - Для этого тебе придется кого-нибудь обезглавить. Либо их, либо меня. Лили почувствовала, что соглашаться нельзя: это только обострит его пессимизм. - А может, нам просто рассказать им правду? В обступившей их мутной мгле ничего было толком не разобрать... похоже, он уставился на нее, пристально и жестко. - Правду? - Ну... что мы из будущего. В некотором роде. - Ни за что, - возразил он с таким жаром, что Лили едва не поморщилась. - Но почему? Одними уговорами от них ничего не добьешься, но вот если мы скажем... - Что? У этих тупых гриффиндорцев и так язык без костей – они и собственные-то секреты растрепать норовят, даже те, за которые их и посадить могут. А ты хочешь им рассказать, что я владею информацией, которая может изменить ход войны? - Но... - Петтигрю вот-вот станет Пожирателем Смерти, - прошипел Северус; Лили показалось, что он сейчас схватит ее за галстук и рванет на себя – так, чтобы оказаться нос к носу... но нет – его руки были по-прежнему скрещены на груди. - Не знаю, нашел ли он поручителя, но семена бунта уже посеяны и готовы дать всходы – уверяю тебя, я ясно это вижу. Сообщи ему, что мои знания могут переломить ход войны в пользу Дамблдора – и его будущее обеспечено; он сможет снискать расположение Темного Лорда и ракетой взлетит на высшую ступень иерархии. Подарка лучше для него просто не придумаешь – разве что нам повезет, и гаденыш лопнет со смеху. Лили сглотнула, но не успела вставить ни слова, потому что Северус продолжил: - И Дамблдор наверняка об этом узнает – если уже не узнал... хотя пожалуй все-таки нет, иначе он начал бы действовать. Сейчас он перебирает гипотезы, но не нашел еще ту, которая объясняла бы все факты. Но непременно найдет – это только вопрос времени. - Но ты так много знаешь о войне, - в ее голосе помимо воли прорезались умоляющие нотки. - Ты мог бы ему помочь – в смысле, Дамблдору. И тогда Джеймс с ребятами поймут, что ты на нашей стороне, и... - Дамблдор захочет, чтобы я на него шпионил, - отрезал Северус таким мрачным и холодным тоном, что у Лили свело живот от леденящего ощущения. Перед глазами встали непрошеные образы: Северус преклоняет колени – сначала в кабинете перед Дамблдором, а потом перед Волдемортом, чьи глаза отливают красным... - Информация, - продолжал он, - это, конечно, хорошо, вот только он обязательно примет меры, чтобы мои данные не успевали устаревать. Я проходил через это дважды – с меня довольно. Лили уже открыла рот... и не нашлась с ответом. Разум бурлил, но не порождал ничего внятного, ничего, кроме мысли о том, что Северус был шпионом почти столько же лет, сколько прожил на свете Гарри, а потом умер, и попал сюда, и снова чуть не умер, лишь бы только не стать Пожирателем... А потом в голове вспыхнул свет – словно окно, что зажглось в конце длинной и темной улицы, и Лили охватила взглядом сразу всю картину – дороги, и перекрестки, и слой прошлого под настоящим, будто поверх старого асфальта положили новый, чтобы затянуть все борозды и выбоины. Она знала, что сказала бы на ее месте прежняя Лили; этот ответ и сейчас просился с языка: "Но мы же не можем просто сидеть сложа руки! Мы должны сделать все, что в наших силах, мы должны сражаться, Северус! Мы так много знаем, мы можем помочь – ты сам сказал, что мы можем изменить ход войны!" Но слова эти так и остались непроизнесенными. Потому что та Лили, что стояла в этом пыльном заброшенном коридоре, видела куда больше, чем прежняя: что Северус сделал все, что мог, отдал войне всего себя – дважды – и погиб. Деталей она не знала, но и не нуждалась в них, потому что видела последствия – только вчера в башне, когда его болезненная беззащитность у нее на глазах превратилась в жестокость. Она была там, когда все только начиналось – много лет тому назад, в тот солнечный день у дерева рядом с озером. Но отвернулась и умыла руки. И то новое, что она смогла разглядеть, превратилось в понимание и легло поверх прежних ее убеждений, точно асфальтовая дорога, устремленная в будущее. - Так что же нам тогда делать? - прошептала она. Северус долго не отвечал, и у нее колотилось сердце – все сильнее и сильнее, с каждым мгновением тишины, с каждым мгновением молчания – пульсировало в висках, в ушах, в пальцах... - Что делать тебе, ты решишь сама, - сказал он наконец. - Что до меня, то я собираюсь исчезнуть. Внутри стало пусто – как от заклинания, разом испарившего всю ее кровь. - Исчезнуть? - собственный голос показался ей чужим – так слабо он прозвучал. - Да, - по его лицу было ничего не разобрать. Как и по интонациям – бесцветным, тусклым. - Глупо было даже помышлять о возвращении сюда. Что ж, по крайней мере, теперь я это понял. Когда я уйду, все вздохнут с облегчением... все, включая и меня. - Но... но ты не можешь, - все так же слабо сказала Лили. Что я без тебя буду делать? Она моргнула – эта мысль Люмосом воссияла в голове, но вместо того, чтобы промелькнуть и потухнуть, оставив после себя только смутные следы, продолжила гореть ровно и ярко, точно огонек волшебной палочки. - Я обо всем позаботился, - Северус продолжал говорить – а Лили просто стояла рядом, и та единственная мысль тихим светом наполняла все ее существо. - Можешь не опасаться амбициозных слизеринцев – как, впрочем, и остальных студентов; ты защищена как от случайных атак, так и от спланированных нападений. Но больше я тебе ничего не расскажу, на случай, если Дамблдор... За спиной у Лили бухнуло – будто что-то твердое с размаху врезалось в дерево. Северус замолчал, и они оба услышали: - Снейп! - толстая дубовая дверь приглушала звуки, но это был точно Джеймс – его голос... - Мы знаем, что ты там! - Он что, не мог придумать ловушку поумнее? - с неприкрытым отвращением фыркнул Северус. - Мы знаем, что Эванс у тебя! - Твой выход, - Северус повернулся, собираясь уходить. Ее губы шевельнулись: нет!.. - Сев! - Лили поймала его за руку – пальцы легли на сгиб локтя. - Снейп! Открой дверь! Она слышала, что снаружи началась какая-то возня, но сознание раздвоилось – будто освоило тот фокус с разделением разума, о котором упоминал Сев; одна ее половина воспринимала то, что вокруг, а другая видела только Северуса – насколько его можно было разглядеть в этом коридоре, скудно освещенном и пропахшем пылью; и сердце у Лили трепетало, готовое выпрыгнуть из груди, а в сердце трепетала уверенность, что надо все как-то исправить, хоть она и не представляла, что делать и как найти слова... - Пожалуйста, не уходи, - взмолилась она, вкладывая в эти слова все сразу – и сиюминутное "не уходи отсюда", и более глобальное "не уходи из школы", но прежде всего, конечно, всеобъемлющее "не уходи из моей жизни". Ибо если Лили и была в чем уверена, так это в том, что если позволит Северусу исчезнуть сейчас, то больше никогда его не увидит. За дверью что-то взорвалось, но монолитная створка не поддалась, только в воздухе едко запахло гарью. Лили даже не стала смотреть, что там случилось. Северус стоял к ней спиной – помедлил еще мгновение, а потом все-таки повернулся. У Лили екнуло сердце – она и сама не знала, от облегчения или прилива адреналина... ...а потом он прошел мимо нее и распахнул дверь настежь. В коридор хлынул факельный свет, и все вокруг снова стало цветным – но Лили не могла отделаться от чувства, что она что-то потеряла. На щербатой двери снаружи появилась крупная подпалина. Северус взглянул на нее: - Уничтожаем школьную собственность, Поттер? И на редкость бездарно, к тому же. Ай-яй-яй. - Ты!.. - Джеймс был вне себя. Его лицо, всегда такое жизнерадостное, стало бледным как мел и исказилось, будто от страха. Это настораживало, пожалуй что даже пугало. Лили подошла ближе, заглянула в коридор, встав за плечом у Северуса, но, как и он, порог так и не переступила. - Что случилось? - спросила она, наполовину опасаясь, что Джеймс попал под какое-то темное заклятье; от этой школы всего можно ожидать... - Эванс! - выдохнул Джеймс и бросился вперед... Ослепительная вспышка – и его сбило с ног и отшвырнуло назад; он по инерции отлетел на несколько шагов и шлепнулся на пол. - Сохатый, я же предупреждал, что тут чары! - недовольно произнес Питер, в то время как Ремус наклонился, чтобы помочь Джеймсу – но с тем же успехом мог и не утруждаться, потому что уже через мгновение тот вскочил сам, растрепанный и взъерошенный. - Может, мне кто-нибудь объяснит, что стряслось? - спросила Лили ошарашенно. - Ремус?.. - Ну, помимо всего прочего, - скороговоркой выпалил тот – будто пытался сказать как можно больше, пока его не перебили, но не хотел накалять атмосферу, - Фелисити Медоуз. Лили застонала. - Вот же корова – в каждой бочке затычка... - Сейчас же отдай Эванс, - Джеймс почти задыхался, - мы знаем, что ты держишь ее под темным заклятьем, Снейп, мы знаем... - Лили свободная личность, - Северус говорил без нажима, но нотки скучного отвращения в голосе превращали его слова в изысканное оскорбление. - Захочет – пойдет с тобой, захочет – останется здесь, захочет – отправится на пикник в Швейцарские Альпы. - В январе? Ни за что, - откликнулась Лили, пытаясь подавить раздражение – на Джеймса и на этот его крестовый поход, призванный спасти ее от несуществующей опасности. - Ты о чем вообще говоришь? Сев держит меня под темным заклятьем? Я же тебе говорила, что это не он, и кроме того, оно все равно уже развеялось... - Да, одно он с тебя снял, - яростно возразил Джеймс, - но тут же наложил другое! Мы точно это знаем! - Ты точно это знаешь, Сохатый, - перебил Сириус. Лили дернулась – до сих пор она его не замечала, хотя тот стоял на самом виду, потому что была полностью поглощена Джеймсом – настолько у него перекосилось лицо – и Северусом, чье невесомое присутствие рядом заставляло заподозрить, что он умел не только будто бы утраиваться в размерах, но и становиться легче перышка. - Это у Сохатого теория такая бредовая: что Сопливус-де присушил тебя какой-то темной ворожбой, чтобы это ты бегала за ним хвостиком, а не наоборот, - сказал Сириус – в его интонациях тоже слышались скука и отвращение, и Лили моргнула. - Не хочется ему признавать, что весь последний год сдуру считал тебя стоящим человеком. На мгновение Лили обомлела: она не питала к Сириусу особой симпатии и подозревала, что и он к ней тоже, но до сих пор никогда не слышала от него ничего... столь откровенно враждебного. Стоило только изобразить дружелюбие – и он всегда подыгрывал. - Бродяга! - воскликнул Джеймс, разворачиваясь к нему. - Не говори так с ней, она же не в своем уме... - Может, и так – она по жизни не в своем уме, - с безжалостной твердостью продолжил Сириус, - но это точно никакое не проклятие. - По-моему, нам всем сейчас стоит разойтись, а утром снова все обсудить, - вмешался Ремус. Он пытался казаться спокойным, но смотрел на них четверых – на нее, Сириуса, Джеймса, даже на Северуса – выжидательно и настороженно. Взгляд Лили нечаянно упал на Питера. Какое у него было лицо – он жадно следил за этой сценой... - Нет, - с жаром возразил Джеймс, снова приковывая ее внимание к себе. (У Ремуса еле заметно обмякли плечи – Лили угадала неслышный вздох). - Лунатик, я забираю Эванс, и немедленно. Бродяга, я не понимаю, в чем проблема... - В том, что ты сходишь с ума по девчонке, которой больше по душе этот дерьмовый Пожиратель! - А знаете, - Лили вспыхнула – к щекам прилила кровь, - мне уже давно интересно – вы не могли бы для меня кое-что прояснить?.. - Да? Что именно? - быстро откликнулся Ремус; его взгляд перебегал то на нее и Северуса, то на Джеймса с Сириусом, которые, в свою очередь, тоже обменивались более или менее сердитыми взорами. Лицо Сириуса... сейчас оно казалось почти уродливым. - Ваша карта, - прищурившись, сказала Лили, - та, которая показывает школу. Вы когда-нибудь пользовались ею, чтобы подкарауливать Северуса? Северус, который до этого стоял неподвижно и молча, вдруг ни с того ни с сего наступил ей на ногу. - Ай! Да что такого-то? - прошипела она. - Я думал, ты усвоила, - прошипел он в ответ так тихо, что никто из стоявшей в коридоре четверки не смог бы ничего разобрать, - что я, черт побери, и сам способен за себя постоять. - Вечно ты... со своей мужской крутостью, - у Лили по-прежнему горели щеки. - А что, если да? - спросил Сириус небрежно; вся его поза излучала скуку и безразличие. Такое вопиющее бездушие ее просто потрясло. - А то, что это подлость! - воскликнула она – лицо пылало от чего-то, весьма похожего на стыд. - Как же вы могли?.. - Не заставляй меня применять Силенцио, - негромко сказал Северус, одарив ее таким убийственным взором, который наверняка вселил бы благоговейный трепет в любого, кроме его матери, и, возможно, Волдеморта. - Но... - начала Лили, но ее слова заглушил возглас Сириуса: - Ебать, Сохатый! Ну, теперь-то ты видишь? Она совсем рехнулась... - Это все из-за проклятия! - А что если нет, бля? - прокричал Сириус. - Если это никакое на хуй не проклятие, и она этого правда хочет? Тогда до тебя наконец дойдет? - Тс-с, - неожиданно зашипел Ремус; Лили не поняла, почему, пока... ...пока на залитый светом факелов пол не легла черная тень – из-за угла появилась... ...профессор Макгонагалл. - Двадцать пять баллов с Гриффиндора, мистер Блэк, - сказала она резко, - за такие выражения. Все остальные, - Макгонагалл остановилась неподалеку от выясняющей отношения четверки и окинула их внимательным, почти осуждающим взором, - вы должны явиться к директору. - Но мы ничего не делали! - запротестовал Питер. - Пожалуйста, профессор, это все Снейп... - Ничего подобного! - возмутилась Лили. Северус рядом вздохнул – тихонько, почти неразличимо. - Мистер Петтигрю, мисс Эванс, - произнесла Макгонагалл таким металлическим тоном, что это уже смахивало на лязганье, - об этих бесконечных драках мы поговорим потом. Сейчас речь пойдет о другом. Вас четверых, - она взглянула на Мародеров поверх очков, - как и мистера Снейпа, хотел видеть директор. Прямо сейчас. Будьте так добры, следуйте за мной. На Ремусе, как заметила Лили, просто лица не было. Остальные излучали смесь надежды, раздражения, отвращения и беспокойства – в разных пропорциях... но Ремус выглядел так, словно только что увидел, как для него возводят эшафот. Неужели он знал, чего от них хочет директор? Но тогда при чем тут Сев? - Мисс Эванс, - сказала Макгонагалл, - возвращайтесь в башню Гриффиндора. - Что? Но я тоже хочу с ними, - брякнула Лили. - Чего вы хотите, не имеет значения, - казалось, ее задело уже одно предположение, что Лили может думать иначе. - Происходящее вас не касается. Вы пятеро – за мной. И чтоб никаких мне выяснений отношений – ни оскорблений, ни заклинаний, ни драк по дороге. Ощутив прикосновение к локтю, Лили вздрогнула. Еле заметное, легкое как пушинка, но все-таки она его почувствовала. Вряд ли Сев задел ее случайно; нет, он нарочно до нее дотронулся, когда переступал порог. Забавная мелочь, пустяк – но сердце тут же встрепенулось и взмыло к небесам, как птица, у которой наконец-то срослось крыло. Лили смотрела им вслед – Северус шел последним, бесшумной, скользящей походкой – и на душе становилось необычайно легко, в ней просыпалась надежда... А потом он бросил взгляд через плечо, когда сворачивал за угол, и на какой-то миг их глаза встретились. Радость полыхнула внутри, как петарда, у которой подожгли фитиль; Северус мгновение помедлил... ...а потом вся процессия скрылась за поворотом. "Все будет хорошо, - подумала Лили; от облегчения на нее накатила слабость. - Северус изворотливый – он как-нибудь выкрутится". Но она не собиралась на этом успокаиваться и просто сидеть и ждать в гриффиндорской башне, как пай-девочка. Похоже, на пай-девочку она вообще больше не тянула. К счастью, в Директорскую башню можно было попасть по потайному ходу. О нем мало кто знал; Дамблдор сам показал его Лили во время войны. Она затворила за собой дверь в тот заброшенный коридор и побежала; нужно было поторапливаться, чтобы не пропустить ничего важного.