Цербер

      Цербер шел через город, никого не замечая. Да и некого было заметить. Улицы опустели, словно все вымерли — тихо и пустынно. Стоило пересечь черту, как зеленый туман вообще резко сжался до минимальных размеров и постарался переждать угрозу в сторонке. Но и этого Цербер не заметил.       Мысли в его голове крутились вокруг Алесандро. Страж винил себя за то, что взял его с собой, за то, что решил показать свой мир человеку. Он не мог понять, зачем это сделал, зачем совершил подобную глупость.        «Нижний мир не место для живого человека. Принцу тут не место».       Сейчас Цербер как никогда был уверен: Алесандро должен вернуться к людям и жить полной жизнью, не боясь подлых змеюк и жаркого огня. А ему, стражу Врат, огненному Церберу, нет места рядом ним.        «Нет… Люди так уязвимы, а пламя так безжалостно».       — Змей! — От силы крика Цербера даже красная пыль взметнулась. — Змей!!!       Страж вытянул руку и на его ладони появились язычки пламени, такие маленькие и несмелые, они стали разгораться. Цербер обхватил их второй рукой, и вверх взметнулся огонь, а затем он опал вниз, оголяя красноватую сталь меча.       — Змей! Хватить прятаться, — вновь выкрикнул страж, прощупывая ментальными нитями пространство.       — Пришел меня убить?       Змей шел не спеша, поигрывая на ходу костяным мечом и ухмыляясь, словно был уверен в своей победе.       — Как предсказуемо. Человек умер? — В глазах змея действительно проскальзывало любопытство. — Ну так он умер?       — Нет, — Церберу было неприятно думать о том, что такой исход был возможен, поэтому отвечал он кратко.       — Ну вот, — обиделся Змей. — Тогда зачем же пришел мстить? Лучше отправляйся к своему мальчишке, пока его еще кто-то не попытался укокошить.       Цербер рыкнул и ринулся в бой. Впрочем, достать Змея не смог, тот увернулся от первого удара, а второй принял на клинок. Противники скрестили взгляды, как до этого мечи, и сила вокруг них завибрировала и тонко зазвенела. Цербер рыкнул и щелкнул зубами, словно взбешенный пес, в глазах красными отблесками мелькнуло пламя. Змей зашипел гадюкой, растягивая губы в издевательской ухмылке. Мало кто в этот момент смог бы понять, как серьезен он при этом был. На первый взгляд, все тот же легкомысленный развратник и балагур, лишь напряженные плечи и холодный взгляд выдавали его с головой.       Цербер ударил волной огня, и чтобы избежать незавидной участи, Змею пришлось отскочить в сторону. Он чуть замешкался, пытаясь сохранить равновесие, его заминка была столь мимолетной, что простой человек и не заметил бы ее, но то простой человек, а то Цербер. Он уловил момент слабости змея и ухмыльнулся. Как бы то ни было, пусть вдалеке от Врат, первоначального источника, из которого и зародился Нижний мир, но именно Цербер был все еще стражем и хранителем. Он был сильнее, опытнее и, самое главное, старше.        «Впрочем, расслабляться рано, — подумал Цербер. — Змей тоже не новорожденный демоненок. Он прародитель первого греха в Среднем мире, само коварство и лживость. Будь он слабым, никто бы не позволил ему встать у Врат, во главе одного из сильнейших войск Его».       — Почему ты всегда такой скучный, Цер? Надо же, расстроился из-за какого-то человеческого щенка, — издевался Змей, пытаясь вывести из равновесия Цербера.       — Это не твое дело. Я предупреждал — ты не услышал, — коротко ответил Цербер, оттесняя противника к Вратам.       — Предупреждал, не услышал. Ангела тебе в жены! — вдруг вспылил Змей, чудом отклонившись от рубящего удара. Еще немного и Змея могло стать двое, а не один. Он отскочил подальше от стража и опустил меч.       — Надоело играть в битву. Я тебе одолжение делал, а ты мстить явился. Да умри этот мальчишка, и ты вернулся бы к Вратам, контракт утерял бы свою силу. Чем плохо? И тебе хорошо, родная среда обитания, и мне неплохо. Я, между прочим, Змей Искуситель, я искушать должен, это моя пища. А кого можно тут искушать, Врата? — Змей махнул мечом в сторону Врат, и те гневно зарычали и захлопали дверью. — Как видишь, и они против такого расклада. Или выполни контракт, или убей парня, или… Ну, тут ты сам разберешься. Только покончи с этим как можно быстрее, или я все же добью щенка.       — Ты можешь попробовать, но учти, тогда я своими руками сниму с тебя облезлую линялую шкуру и сделаю из нее пару сапог.       Цербер вновь ринулся на противника, огненная сталь сверкнула, описывая дугу, но цели не достигла, противник просто раздавил кристалл портала ногой и сбежал.       — Тварь трусливая!       Страж мог бы пойти следом и выследить беглеца, еще никто не уходил от него, но Змей остудил пыл, напомнив Церберу о принце, и сейчас тревога вновь терзала сердце раскаленными лезвиями когтей. Портал он все же открыл, но напрямую в свой дом.       Дома царила непривычная тишина. Слуги разве что ни на пальчиках ходили, если б, конечно, у них были эти пальцы на копытах. Разговаривали все шепотом, и только Кеган сидел, развалившись в хозяйском кресле, и, нагло улыбаясь, попивал лучшее вино.        «Опять в коллекции поубавилось», — подумал как-то отстранено Цербер, сейчас его интересовал другой вопрос.       — Почему ты тут упиваешься моим коллекционным вином? Я просил тебя присмотреть за Алесандро.       — Прискорбно, но ему я, увы, больше не нужен.       — Как не нужен?! Что с Алесандро?! Все же хорошо было!       Цербер в панике ринулся к лестнице, но лекарь остановил его.       — Нет нужды теперь уже спешить, друг. — Стражу казалось, что еще пара-тройка слов от друга, и он начнет седеть. — Да что ты так побледнел? Ты что, подумал, что принц того?.. — Кеган махнул рукой. — Что ты, нет, он вполне себе жив, — участливо продолжил он, но не смог до конца убрать ехидство из голоса, и Цербер понял, что лекарь специально играл на его нервах, в отместку.       — Кеган, Кеган, — страж ухмыльнулся и покачал головой, ловко забирая у шутника бразды правления сарказмом, — почему ты никак не можешь забыть тот свой проигрыш в кости? Ведь уже столько веков с той поры прошло, а ты все носишься со своей обидой. Неужели твоя задница тогда так уж сильно пострадала?       Лекарь перестал улыбаться и скривился. Сколько бы веков ни прошло, а память все сохранила так точно, словно это было еще вчера. Порой Кеган забывал точную дату своего рождения, а в прожитых годах и вовсе давно запутался, а вот тот случай с землянкой-сур почему-то помнил хорошо.       В тот день они с Цербером играли в кости, и Кегану везло как никогда, он выигрывал раз за разом. Кучка монеток стремительно росла, распаляя азарт лекаря. А вот Церберу не везло с самого начала, кости упрямо ложились невыгодно. Кеган несколько раз предлагал закончить игру, но страж лишь улыбался, и кости вновь катились по столу.       Небо уже темнело, красный день шел к концу, когда Кеган решил все же прекратить обчищать карманы друга. Он предложил пойти ва-банк и поставил на кон все. Цербер ухмыльнулся и покачал головой.       — Деньги оставь себе. Давай поиграем на желание. Тот, кто проиграет, выполняет желание победителя, любое желание.       Кеган согласился, ведь ему так фартило в тот день, он был уверен в своей победе и… проиграл.       Желание Цербера было, с одной стороны, простым: спуститься в огненные шахты и найти там земляного пушистого зверька — сура. С другой — сложным: у него нужно было забрать обед. Тут стоит сказать, что суры были хоть и пушистыми, но довольно внушительными по размерам, и едой своей делиться не любили. Милый зверек имел огромный размер, три ряда острейших зубов, которыми он влегкую перемалывал самые твердые камни, огромные когти хорошей заточки и, самое противное, ядовитые шипы. До поры до времени эти шипы прятались в густой белой шерсти, но стоило их хозяину разозлиться, как они острыми стрелами летели в обидчика.       Сур нашелся легко и, по мнению Кегана, то был самый огромный сур из виденных им до этого. Еду забрать тоже удалось и даже уйти живым… почти удалось. Лекарь отделался несколькими царапинами, испугом и тремя шипами в заднице. Было больно и до ужаса обидно. Цербер ржал, пока вытаскивал те самые шипы, а Кеган после еще три месяца промучился, когда ходил или садился, зад горел невыносимо. Увы, но магия не действовала, как на самих суров, так и на их яд. Раны заживали очень долго и болезненно.       Даже сейчас, вспоминая те три месяца, лекарь морщился, а рука сама по себе тянулась потереть филейную многострадальную часть.       — Забудь ты уже, — напомнил о себе Цербер, вырвав Кегана из потока не самых приятных воспоминаний. — Лучше скажи мне, где Алесандро?       — Да садом твой принц люб… — лекарь даже договорить не успел, а Цербера уже не было в комнате. — Занятно… Неужели он все же?.. Хех, определенно занятно, — повторился Кеган и, устроившись поудобнее в кресле, стал потягивать лучшее вино друга.       Черти все так же старались не шуметь и говорить шепотом. А все почему? А потому, что Алесандро пришел в себя именно из-за шума, который создал черт с кухни (кухонник), когда еду ему приносил. Принц тогда еще не освоился в новой ауре и, похоже, чувствовал себя неважно. «Какого беса ты тут расцокался, одуванчик копытный?» — пробурчал болезный. Недовольно глянув на черта, он шикнул на него и велел не шуметь, а то, в противном случае, рога с копытами местами поменяет бедолаге. Видно, черт-кухонник проникся угрозой и быстро разнес весть по дому о том, что хозяин привел ужасное существо, способное менять местами рога и копыта тем, кто шумит. С тех пор в доме тишина такая, что иголку урони на пол и слышно будет. Бедолаги со страху исхитрились копытами не цокать, они их мехом обмотали. Смотрится смешно и мило одновременно.       Кеган поймал взглядом очередного черта, кравшегося мимо, и еле-еле сумел сдержать смех. Это был тот самый кухонник, что приносил еду принцу. Узнать его было легко, этот чертенок отличался пушистой золотистой шевелюрой. Черт поставил перед лекарем блюдо с фруктами и так же бесшумно выскользнул из комнаты.        «Симпатичный, — подумал Кеган, — но тот, с невинными глазами, лучше, — тут же исправил сам себя. — Определенно лучше».       Цербер легко нашел принца в саду. И он был очень занят. Страж удивленно наблюдал, как Алесандро пытался отколупать внушительный по размерам каменный цветок. Он так старательно это делал, что даже не замечал ничего вокруг. Именно поэтому Цербер насладился всем зрелищем в полном объеме. И чего там только не было: и высунутый язык, и корчанье невероятных рожиц, и попытка отколоть цветок одним из камней (который принц исхитрился отколупнуть от дорожки), и даже крепкие слова, мольбы. Он рассказывал каменному цветку, какой тот хороший и красивый, упирался ногой в забор и пытался вытянуть тот из земли, коль уж отколоть не получалось. Окончательно выбившись из сил, Алесандро сел где стоял, сложил руки на груди и рассказал цветку все, что о нем думает на самом деле, не выбирая выражений. Рассказ получился забористым, как огненная лава в баре.       — И зачем ты мне сейчас сад портил?       Принц вздрогнул, обернулся и посмотрел на Цербера как вор, которого застали на месте преступления, в принципе, так оно и было, правда раскаянья в его глазах не было.       — Да вот, цветочек хотел сорвать. Что с тебя, от одного несчастного цветка убудет? — пошел в атаку неудавшийся вор.       — А то, что цветок каменный, тебя не остановило, да?       — Что значит не остановило, на кой-мне обычный гербарий? Да это было первой и единственной причиной для того, чтобы я так пыжился тут. Этот цветок, он же из целого рубина, да? — Глаза принца так и блестели от несвойственной ему жажды наживы. — Такой большой каменище. Сорвал один такой — и готовое наследство уже есть. До конца жизни хватит и еще останется.       Цербер вздохнул, пытаясь удержаться от смеха, и разрушил все надежды принца на безбедную жизнь.       — Ты его не отколешь, слишком твердый, и магия его не берет, если ты сейчас обдумываешь, как бы меня на это уломать. Из земли тоже не выдернешь. Где-то метра на два под землей все каменные растения соединяются в один огромный пласт.       Алесандро тяжело вздохнул, обхватил руками ноги и уставился в небо. Красный день подходил к концу, сумерки сгущались, небо стремительно темнело, наливаясь чернотой.       Цербер опустился на землю рядом с принцем, при этом стараясь не касаться его.       — Прости меня за сегодня, — вдруг извинился страж. — Не стоило брать тебя в этот мир. Не знаю, на кой-ангел я такую глупость сотворил. Ведь понимал же, что этот мир не для людей. Глупая затея от начала и до конца. Тебе нужно туда, где нет подобных мне. Так что прости…       — У вас ночью тоже темно, — невпопад ответил Алесандро, словно и не слышал слов стража вовсе. — Только звезд совсем нет. Жалко. Но знаешь что?       — Что? — Цербер удивленно смотрел в лицо принцу. Его глаза, в них было столько счастья, сколько он не видел никогда до этого.       — Все равно красиво. Этот сад, он так прекрасен ночью. Никогда ничего подобного еще не видел. Словно в сказку попал.       Алесандро не врал, сад действительно был прекрасен. Чем сильнее сгущалась ночь, тем ярче светились цветы. На тонких лепестках появлялись капельки влаги. Они издавали такой тонкий, кружащий голову аромат, что хотелось вдыхать его бесконечно. На каменных деревьях, словно колокольчики, позвякивали столь же каменные светящиеся плоды. Сад наполнился таинственным светом, дурманящим запахом и прекрасной музыкой, словно кто-то невидимый играл специально для хозяина дома и его гостя.       — Никогда ничего подобного не видел, — повторился принц и, закрыв глаза, вдохнул аромат ближайшего цветка.       — Да, очень красиво, — подтвердил Цербер, вот только он не смотрел на красоту вокруг, он смотрел лишь на того, кто сидел с ним рядом.       Алесандро посмотрел на Цербера, и тот быстро отвел взгляд, чтобы не быть застигнутым на месте преступления. Он, конечно, сделал вид, что тоже любуется садом, но мысли все равно упрямо крутились вокруг принца, все время упрашивая: «Посмотри на него опять, посмотри». Чтобы отвлечь самого себя, Цербер стал говорить:       — Это еще ерунда, вот сейчас окончательно стемнеет, и ты увидишь то, что способно затмить по красоте звездное небо.       Алесандро все время чувствовал на себе волнующий до дрожи взгляд Цербера, и именно поэтому принц так много говорил. К тому же извинения стража и его слова немного расстроили. Возможно, эта прогулка по Нижнему миру и не была самой удачной, но принц о ней не жалел, ведь рядом всегда был любимый, держал за руку… прикасался. Цербер до этого очень редко касался Алесандро, можно было бы по пальцам пересчитать, а тут аж за руку держал. Счастье в чистом виде. Так что извинения, по мнению принца, были не к месту.       — Смотри, — отвлек от мыслей Цербер.       Взгляд Алесандро заметался, в попытке найти то самое, куда нужно было смотреть.       — Да нет, не по сторонам, на небо смотри.       Принц сделал, как просили, и посмотрел вверх. Именно в этот момент небо перечеркнул первый золотистый луч света, за ним голубой, оранжевый, изумрудный. Цвета возникали из ниоткуда и так же в никуда пропадали. Получился один огромный калейдоскоп. Свечения сменялись все чаще и чаще, теперь они уже не просто исчезали, они осыпались вниз разноцветными искрами.       — О-о-о… — все, что смог выдавить из себя удивленный принц.       Алесандро был так поглощен зрелищем, что даже не заметил легкого прикосновения. Это Цербер не удержался и незаметно провел пальцами по плечу. Краткое прикосновение, единственное, что он мог себе позволить. Страж решил твердо: этот мир не место для людей, а уж тем более для принца.       — Пора в дом, сейчас тут будет небезопасно для тебя, огонь начнет вырываться из-под земли. Это у вас наступает просто ночь, а у нас после красного дня идет грешница — грешная ночь.       — Грешница? Занятно… Это что-то значит?       — Да, время кары грешников. Тьма поглощает их крики, и они не тревожат жителей. Но, сам понимаешь, Нижний мир — есть Нижний мир, и котлы тут имеются, и котельщики, черти самого нижнего ранга. Именно они сваривают с душ грехи, очищая их от скверны. Процесс этот долгий и мучительный. Вот его и стали называть расплата за грехи.       — Однако, вы тут что, получается, санитары душ?       — Можно и так сказать.       Цербер явно что-то не договаривал, и принц это чувствовал. Мало верилось, что совершенно бескорыстно кто-то из Нижнего мира стал бы души очищать, тем более черти. Да и вечная вражда с ангелами не на пустом месте возникла.       — А подробнее рассказать?       — А подробнее — не сейчас, — отрезал Цербер. — Если, конечно, не желаешь приобрести румяную, хрустящую корочку.       Уходили из сада тем же путем, которым передвигались весь этот день: Цербер тащил принца за собой за руку. Стоило им переступить порог дома, как из земли вырвался первый столб пламени и ударил в небо, тоже, кстати, зрелище красивое, но явно опасное.       — Не устаю любоваться, — прокомментировал огненное шоу Кеган и отсалютовал принцу бокалом с красным вином. — За твое воскрешение. Ты уж постарайся больше не помирать, ведь этот парень не сможет быть с тобой каждые пять минут, чтобы спасти.       Алесандро посмотрел на Цербера, а тот лишь отмахнулся.       — Ерунда, даже говорить не о чем. Иди отдыхать, тебе нужно поспать немного, чтобы восстановить силы.       Цербер подтолкнул принца в спину, намекая, что тому стоит оставить его с лекарем наедине. Уходить Алесандро не хотел, как и отдыхать, и уж тем более спать. Сейчас он чувствовал себя прекрасно как никогда, полным сил, словно кто-то подзарядил его напрямую от магического источника. Да что там, было ощущение, что он все еще на зарядке у источника, соединенный с ним сотней тонких нитей. Вот поэтому на предложение Цербера хотелось возразить. Хотелось, но он не стал, как видно, стражу нужно было поговорить с гостем без свидетелей, то есть без принца. Алесандро вздохнул, помялся немного, а потом пошел на выход.       — Алесандро? — окликнул его Цербер. — Ты обязательно должен поспать, ты понял?       Он, конечно, понял, вот только спать действительно не хотелось, поэтому принц решил, что уйти — он уйдет, а остальное проигнорирует.       — Хорошо, — не поворачиваясь, соврал Алесандро и вышел из комнаты.       Как только за ним закрылась дверь, лекарь усмехнулся и покачал головой.       — Не умеет врать. Очень занятный мальчишка, с таким не будет скучно.       — С ним и не скучно. Зачем ты при нем завел ненужный разговор?       — Просто так, — он лукавил и Цербер хорошо это чувствовал, а Кеган между тем знал, что страж видит его насквозь. Впрочем, Цербер и об этом знал. — Ты действительно думаешь, что говорить не о чем? Вот только Он сказал бы иначе, — прозрачно намекнул лекарь, — как думаешь?       — Думаю, Он не узнает, — взгляд стража стал колючее и жестче.       — Конечно не узнает, — подтвердил Кеган и отпил немного вина, а потом добавил: — Если только ему никто не расскажет.       Цербер ухмыльнулся, окинул взглядом лекаря и засмеялся. Он прошел вглубь комнаты, опустился на диван напротив кресла, в котором сидел Кеган, взял с пола початую бутылку вина, что как раз и распивал лекарь, и отхлебнул прямо из горла.       — Кажется, ты меня немного шантажируешь, да, друг?       — Да что ты, какой шантаж, так, маленький намек, что ты мне должен за тот раз с землянкой. Как отдашь долг, так я сразу все и забуду, окончательно. Ты же знаешь, какая у меня ветреная память, стоит немного помочь и все, ничего не помню.       — И что ты хочешь?       — Сущий пустяк. Отдай мне того чертенка, которого за мной присылал. — Кеган говорил так буднично и спокойно, словно просил добавить огненного сахара в чай.       — Мелкие черти вольный народ, служат за статус и деньги. Я не могу отдать тебе того, что не принадлежит мне. Впрочем, я не воспротивлюсь и порву его контракт, если он пожелает уйти, но он не пожелает.       — Он пожелает, только выполни обещание и не мешай мне.       — По рукам.       Цербер в знак подтверждения своих слов приподнял бутылку вина, чуть махнув ей, а потом отпил еще сладковатый, терпкий и очень коллекционный напиток. Стражу было интересно, зачем другу мелкий черт, который за статус будет служить любому, кто больше предложит. Он почему-то был уверен, что Кеган запросил такую цену не потому, что ему служек не хватает.       — Что ж, в гостях хорошо, а дома ждут дела. — Кеган встал с кресла и кинул кристалл на пол, раздавив его ногой, открыл переход портала. — Грешной ночи, друг мой, — попрощался он и шагнул в воронку темноты, оставив Цербера одного.       — Грешной ночи, друг, — ответил страж в пустоту.