Краски лютного

Смеркалось, когда Джинджер захотела спать. В темной комнате, где находилась спальня ее внука, спать хотелось еще больше. Темно, влажно. Оттого что внук живет на чердаке, он часто простывает и плохо спит из-за насморка. Казалось бы, что волшебники могут избавиться от всех болячек, преследующих человека, например, заклинанием починить старую крышу. Но дом, пропитанный магией насквозь, не подлежит магическому ремонту, а по-другому старая Джинджер никак не может. Дом совсем маленький, расположенный в глуши всем известного Лютного переулка. Старая Джинджер постоянно ворчит, что хулиганы на улице не дают ей покоя, но втайне очарована этим местом, она любит каждый новый день, когда солнце по утрам освещает старые матовые крыши, любит смотреть на тени кошек, блуждающих ночью под фонарями. Всегда она считала, что есть особая, никому даже не понятная магия Лютного. Так или иначе, Джинджер прожила всю свою жизнь в этом домике. - Баб, я не могу заснуть. Дэну всего 5 лет, ему далеко до Хогвартса и путешествий, поэтому он буквально заперт на своем чердачке. Дэн любит сказки и разговаривать. Он всегда говорит таким тихим и приятным голосом. Он обволакивающий, загадочный. Чтобы еще точнее описать его манеру говорить, нужно припомнить свои самые интимные разговоры в недрах спальни с близким человеком или уютное свидание на природе в рассветное время. Старой Джинджер очень нравится наблюдать за внуком, который все обиды и проблемы встречает спокойно, без истерик и лишнего шума. Дэн может стать весьма романтичной натурой. - Хочешь сказку? - заранее зная ответ, старушка все равно спрашивает, потому что это их маленький ритуал. - Очень, - мальчик кашлянул. Джинджер мягко улыбнулась. Все сказки, которые она рассказывала внуку, обычно были ее личными выдумками, или приукрашенными историями своих знакомых, или пересказами маггловских книжек. Она старалась поменьше говорить о говорящих зверушках. Она совсем не хочет приучать Дэна к историям, в которых все так просто. Они живут в Лютном, поэтому не стоит даже надеяться на простоту и отсутствие помех. Здесь все дается только после тяжелой работы и хоть каких-то усилий. Как и в любом другом неблагоприятном райончике. Как и везде, кроме резиденций богатых семеек. - Я тебе рассказывала про бородатого злодея? Мальчик покачал головой, будучи по подбородок укатан в одеяло. - Тогда будем слушать ее, - она закрыла глаза, как бы настраиваясь. Сначала она молчала, подбирая нужные слова, простраивая историю внутри себя, чтобы во время рассказа не было неловких пауз или пугающих поворотов событий. - Очень давно, когда еще твоих родителей не было на свете, жила в переулке маленькая девочка Алиса. Алису любили все вокруг, кроме злого волшебника с длинной бородой, который жил по соседству. Имени его никто не знал, поэтому так и называли его: Бородатый. Девочка как-то посмеялась над таким прозвищем в своей компании таких же маленьких детей. Ей было лет 7, немногим старше тебя, Дэн, - старушка пожала плечами и подмигнула внуку. После она прикоснулась к его руке. - И когда Бородатый узнал об этом, пригрозил, что накажет девочку за ее длинный язык. Алиса, естественно, и над этим посмеялась, думая, что старик ничего ей не сделает. Она еще много раз вспоминала эту историю, пока взрослела. Ей исполнилось восемь, она все смеялась, иногда приклеивая старую шаль себе на подбородок, чтобы передразнить соседа. Ей исполнилось девять, а она все веселилась, периодически строя козни Бородатому: то подкидывала бомбы-вонючки ему в окно, то меняла его "Ежедневный пророк" на молодежные журнальчики. - А что Бородатый? - спросил вдруг вовлеченный в историю мальчик. - Ничего, он терпел ее выходки, лишь иногда ругался с ее родителями и другими детьми. - А она все смеялась? - Да, глупышка смеялась, постоянно припоминая угрозы Бородатого. Джинджер слабо улыбнулась, потому что воспоминания все больше ее затягивали. И ей хотелось рассказать как можно больше случаев из жизни молодой Алисы. Ей хотелось рассказать, что Алиса вовсе не была злым ребенком, а все ее шутки были лишь проявлением внутреннего мира. Хотелось, чтобы Дэн уже начинал понимать, что люди часто делают что-то даже плохое из хороших побуждений. История, конечно, должна быть поучительной, но не нудной. Должна затягивать и заставлять верить, чтобы правила жизни впитывались не силой из-за бесконечного повторения, а от веселья и удовольствия, как будто ребенок сам к этому приходит. - Почему глупышка? - искренне не понимая такого прозвища, мальчик поинтересовался у бабушки. - Поймешь в конце истории, малыш. Сильный ветер стучит в окно, маленький мальчик невольно съеживается. - Девочка росла, росли вместе с ней и другие дети, и их шуточки, постепенно превращаясь во все более жестокие и грубые издевки. Они научились магии и забавным заклинаниям. Парочку раз они превращали сову Бородатого в таракана, еще несколько раз создавали тучи над его домом, а в остальное время обзывались, - воспоминания яркими картинками врезались в сознание бабушки, она хотела выбрать что-то красочное, интересное, чтобы разбавить картинку. А после вспоминала, что рассказывает сказку. А у сказки есть своя структура. Вступление-главное событие - счастливый конец. С вступлением она уже перегнула, а значит пора переходить к завязке. Пора, а не хочется. Что-то внутри так колко и болезненно просит замолчать, придумать другую историю, чтобы не вспоминать окончательно, не вытаскивать из далеких глубин эту страшную историю, хоть и с надуманным счастливым концом.- Когда Алисе исполнилось четырнадцать, она очень похорошела, - бабушка подмигнула внуку, - была красивой, словно твоя мама. Ты же помнишь маму? - еще отступление, у Джинджер никак не получается собраться. Прошла секунда, может чуть больше, между напоминанием о матери и возвращением к истории. Но в эту секунду удивительным образом Джинджер будто снова прожила свою жизнь, окунулась в чан с холодной водой, пропиталась насквозь адреналином, страхом и злостью, а после вновь очутилась в своей комнате. Будь она магглом, то удивилась бы. А так, простая трансгрессия. Сквозь мучения и годы. Только и всего. - Так вот, однажды Бородатому надоели шуточки юных волшебников, так что он пообещал себе, что обязательно отомстит им. Но позже, когда ни один из них не будет этого ожидать. Долго старик думал, что бы ему такого сделать пакостного, опасного, чтобы мальки навсегда запомнили, что пугать старого человека, нет, старого и мстительного человека - себе дороже. И когда он придумал свой мерзкий и, конечно, злой план мести, то сначала долго радовался, потирая старые морщинистые руки, а потом начал готовиться. В целом, его поведение не сильно отличалось от поведения детей. Он так же радовался, предвкушая реакцию малышей, так же представлял себе в голове каждый шаг своего плана, так же улыбался, перед сном проговаривая злую шалость, чтобы точно не забыть. Все было так же, кроме уровня пакостности. Его "шуточку" точно никто не мог переплюнуть, - бабушка прокашлялась, она была совершенно точно готова к продолжению. - Готовился он недолго, поэтому тем же летом, в конце июля, когда на улице было еще слишком тепло и светло для вечерних игр, он сделал то, к чему готовился. Случилось это неожиданно для него самого. - Как так? Он же готовился… - Мальчик мой, он был готов, но не решался. Не было подходящей возможности. Понимаешь меня? Внук покачал головой. - Смотри, - женщина задумалась, нахмурилась, перебирала в голове всевозможные примеры, - например, ты хочешь поиграть с Джорджем, помнишь, он иногда приезжает к тете Нэнси? Так вот, ты хочешь с ним играть, придумываешь игры, а он все не приезжает. Ты готов играть, а Джорджа нет. И когда он приезжает, ты уже готов с ним играть, ты сразу выбегаешь на улицу и предлагаешь ему весь спектр развлечений. Понятно? Это было неожиданностью. Тем утром к нему прибежала как обычно радостная Алиса с газетой и небольшим свертком. Оказалось, что его почту по ошибке, счастливой ошибке, доставили к дому Алисы, поэтому девочку отправили исправлять эту несправедливость. Бородатый пригласил девочку внутрь, отведать его вкусного чаю, а вместо этого напоил девочку зельем, превратившем ее в страшную зеленую жабу. Представляешь, какой негодник? - Джинджер шутливо сострожила голос, мальчик натянул одеяло практически до уровня глаз. Он все еще пугается, когда бабушка рассказывает подобные истории. Невероятно милый ребенок! - А после он выпустил жабу-Алису в свой сад. - Ее расколдовали? - Конечно, спустя несколько недель, после того, как Алиса научилась ловить мух и выложила их в мольбу о помощи. Не знаю точно, что там было написано, но родители поверили и расколдовали ребенка, - смазанная концовка получилась. Прежде получалось лучше. Джинджер не знала, как так вышло и почему колдун превратил Алису именно в жабу. Сказка сама пришла к такому завершению. - Знаешь, в чем мораль? - Неа. - Никогда не доверяй старикам, - по-старчески добрая улыбка посетила ее лицо. - Даже тебе? Женщина тихо засмеялась. - От меня тем более. Я ведь женщина, тем более одинокая. Так что придется тебе не баловаться. Слишком часто. Приятных снов, малыш. - И тебе, бабушка. Сказка окончена, внук засыпает, а внутренности Джинджер медленно сжимаются, лицо скукоживается в предыстеричную гримассу. Она безумно хочет заплакать, выплеснуть свои эмоции, сделать все громко, чтобы было проще. Но ребенок совсем близко, да и не хочется портить посуду или мебель в порыве ярости. Ей хотелось рассказать именно эту историю сегодня, чтобы, так сказать, очиститься, выпустить ее, освободиться от ночных кошмаров и ужасных, холодящих кровь ощущений, возникающих при взгляде на дом Бородатого. Раньше его звали Мистер Робус, до того, как Джинджер придумала прилипшее прозвище. Раньше он был спокойным соседом, иногда ворчащим из-за перепутанной почты. До того дня, о котором хотела забыть Джинджер, он казался ей безвредным. Естественно, она рассказала не все. Не сказала, что Алиса вместе с друзьями превратили тихого дяденьку в машину для ругательств, не рассказала, что родители и не знали, что сделал Бородатый. Не сказала, что пропала девочка утром, а вернулась уже вечером. С каменным лицом. И желанием забиться в угол, а лучше под кровать, и молчать до конца жизни. Никто, кроме четырнадцатилетней, но маленькой девочки, и пожилого мужчины и не знал про комнату в глубине дома, про скрипящий диван, настойчивые приставания и противный привкус травяного чая на губах старика. Не было никакой жабы и никаких недель не было. Все произошло гораздо быстрее, но казалось, что это тянулось больше суток. Сначала он уговаривал, потом раздел девочку. После ругался, постоянно потирая ручки. Облизывался. Все выглядело слишком мерзко, гадко. Скользко. В комнате было холодно, но чувствовался больше другой холод, поселившийся где-то внутри девочки. В такой же далекой комнатке, как и та, в которой все произошло. Холод означал недоверие. Ко всем. Ко всему. К каждому, кто приглашал ее погулять или выпить чаю. К любому, кто пытался поцеловать ее до разрешения или поговорить о чувствах. Каждый человек с того момента казался врагом, которого нельзя просто выгнать из своей жизни, а следует терпеть, постоянно ожидая ножа в спину или прикосновения морщинистого языка к щеке, мило улыбаться и ждать следующего… Это циклично. Старушка устала. Она все еще не дожила возраста Бородатого, но чувствует себя много старше. Хотя и прожила всего лишь 14 лет. Остальные года она вспоминала. С горечью в сердце, слезами на глазах. Тихо, без лишних слов. Без истерик. Смотрела на людей и предсказывала, что могло быть с ней, живи она их жизнь. Что бы она чувствовала, как ощущала мир, с кем бы общалась. Врала бы на каждом шагу, что все хорошо? Или смотрела на звездное небо Лютного переулка, Косой Аллеи, да любого другого места? Может быть, она бы влюбилась, живи не в 17 доме, а в 25. Или писала стихи, если бы не проклятые совы, вечно путающие дома. У нее могли бы быть дети, много детей, как она и мечтала. Она могла бы писать сказки для них. Настоящие сказки, не пропитанные ложью. Но, к сожалению, даже самая сильная магия не смогла бы позволить начать другую жизнь. Все, что есть у Джинджер - приемный внук, несколько бездомных кошек, которые нуждаются в ее ласке и магия переулка, в котором она родилась и, к сожалению, осталась.