Педагогическое пособие

Должность преподавателя ЗОТИ считалась проклятой. Фамилия Блэк - тоже. Сложив эти два факта и применив к ним математические законы (минус на минус даёт плюс), Сириус Орион Блэк пришёл к выводу, что ему ничто не может угрожать. На самом деле, директор сильно рисковал, принимая на работу Бродягу, но выбора у Альбуса не было: толпы из других желающих не наблюдалось. Блэк же желал очень рьяно. Проще говоря, почти сразу после печально закончившегося Турнира Трёх Волшебников, он заявился в кабинет и на повышенных тонах стал излагать то, что он думает по поводу всего того "беспредела, который устроили вокруг Гарри". По его мнению, Поттера нарочно каждый год подвергали опасности: директор должен защищать своих учеников, а не делать из них живые щиты и говорящие кувалды. Сказать на это Дамблдор мог многое, но когда Блэки кого-то слушали?.. Гарри директору был нужен. Поэтому пришлось принять условия его неистового крёстного. Наверное, Альбус успел уже пожалеть, что тогда, год назад, настоял на сыворотке правды... *** Первое, что сделал Сириус, получив амнистию, стал вести себя как истинный Блэк. Он потребовал публичных извинений, полную реабилитацию, доступ к семейным счетам и горячую ванну. Министру не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Ванну, понятное дело, предоставлял не Фадж, остальное же легло именно на его плечи. Ох, как не хотелось министру признаваться в собственной некомпетентности. Но! Можно было свалить всё на Крауча. Бродяге было всё равно, что и на кого свалят. В его голове уже крутились планы на ближайшие годы жизни. Для начала найти жильё. Площадь Гриммо отпадала: там не лучше, чем в Азкабане. Нет уж. Только не туда. Пусть стоит себе, никого не трогает, пакость темномагическая. Оставался, конечно, унаследованный от дядюшки коттедж. Правда, от него, как выяснилось, мало что сохранилось, но хоть участок был. Дом-то отстроить не проблема для мага с весьма немаленьким состоянием, которое можно и пополнить, продав парочку артефактов родительских. А почему нет? Короче говоря, дом появился на участке почти сразу после того, как Гарри окончил свой третий курс. Правда, возникла проблема. Дамблдор (почти сразу после ванны) пригласил Блэка в свой кабинет. Он предложил лимонных долек и долго, пространно объяснял что-то про защиту крови. Выслушав его, Сириус кивнул и с усмешкой сказал, что да, безусловно, хотя бы одну неделю в год Гарри должен проводить в доме тётки. Ведь, у Сириуса он может как бы гостить на каникулах. Он же гостил у Уизли, верно? Ну и вот. А у Дурслей "жить". Неделю в год, да, но кто же виноват, что у мальчика такой плотный график, столько друзей? Что ж, неделя - это нормально. Неделю можно вынести и Дурслей. Те с одной стороны почти ликовали. А с другой жутко перетрусили, когда на пороге их дома появился тот самый преступник из новостей, со странной (жуткой) усмешкой в красках рассказывающий им о том, что именно с ними произойдёт, если в отведённую на общение с племянником неделю те поведут себя как-то не так, как подобает вести себя любящим дяде и тёте. В общем и целом, после третьего курса, Гарри ехал уже не к нелюбимым родичам. На вокзале Кингс-кросс его уже встречал крёстный. Выглядел он всё ещё неважно, хоть и был одет в новую, хорошую одежду, да и держался вполне уверено, с высоты своего немалого роста, со скучающей надменностью глядя на толпы людей вокруг, словно бы и не замечая, как толпа буквально отшатывается от него, как люди бросают неприязненные взгляды. Так началась новая, лучшая жизнь. Дом получился небольшой, но уютный и очень светлый. Его окна выходили на широкое, поросшее вереском плато. Дом казался удивительно живым, несмотря на то, что один из его обитателей чувствовал себя на половину мёртвым. Затравленный взгляд человека, проведшего треть своей жизни (да даже больше, чем треть...) в Азкабане, никуда не исчез, равно как не исчезли и жуткие кошмары. Однако Сириус жил. Вернее, учился жить заново. Получалось, вроде бы, почти правдоподобно. Во время обучения Гарри на четвёртом курсе, Блэк частенько наведывался в Хогвартс и его окрестности. Первый раз - ругаться. Остальные - проведывать. Последний - в день третьего испытания. И уже позже пришлось опять ругаться. И не только... *** Сириус вошёл в Большой зал и улыбнулся почти той же чуть хулиганской и наглой улыбкой, которая так часто озаряла его лицо в школьные годы. Тут всё было своё, родное. И пусть по замку теперь бродили тени воспоминаний, приносящих боль, всё равно именно это место было ДОМОМ. До начала пира Бродяга успел крепко обнять МакГоногалл (та чуть опешила, но улыбку скрыть сумела с трудом: она была действительно рада, что этот "талантливый мальчик-сорвиголова" оказался невиновен и теперь был здесь), чуть поругаться со Снейпом (тот что-то вякнул про то, что СОВ по ЗОТИ теперь Поттер с дружками не сдаст точно. Ну и получил в ответ украдкой показанный фак) и, конечно же, выслушать мягкие наставления от более старших и опытных товарищей. Во время пира, Сириус бегло оглядел учеников, чуть подмигнул крестнику и сделал какие-то свои выводы ("М. Белобрысый Ма-а-алфой... спросить на первом же уроке...") - Позвольте представить вам нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств, профессора Блэка. Сириус вздрогнул, выпадая из задумчивости и приветственно поднял вверх руку, непедагогично сложив пальцы в знак "виктория". Апплодисменты были жидкими: все в шоке (а кто-то и со страхом) уставились на высокого, очень худого мужчину с длинными чёрными с проседью волосами, свободно спадающими на спину. Хлопали, пожалуй, только новички-магглорождённые. Остальные же все помнили о фееричном побеге Блэка из тюрьмы. Читали и о его полной реабилитации. Не раз читали, ибо журналисты Бродягу просто достали. Одну из них - некую Скитер - он и вовсе едва не проклял, витиевато обругав за совершенно идиотскую о нём статью. Сириус на учеников не обиделся, невозмутимо предложив тем временем Снейпу кусок сахара: а то больно у того рожа кислая вечно... После пира нужно было подловить Гарри. Непременно. А то вид у того какой-то пришибленный и задумчивый, точно что-то уже успело с ним случиться и он теперь об этом думает. Ох, Поттеры... всё-то у вас не как у людей... Ну, да. Кто бы говорил. Между тем пир подходил к своему логическому завершению: ученики сыто отстранялись от тарелок, учителя лениво завершали свои важные разговоры. Сириус, отдав должное отличному бифштексу, успел получить от МакГоногалл своё расписание занятий ("Ознакомься с ним сегодня, Сириус!") и с умным видом ей покивать. Вообще, учителя отнеслись к его назначению очень по-разному. Минерва явно была рада, хотя и относилась с некой долей недоверия: она ещё помнила, что вытворял Блэк будучи школьником. Снейп, понятное дело, возненавидел его ещё сильнее (хотя куда уж!). Директор делал вид, что всё так как надо, но Сириус точно знал, что тому не шибко-то нравится его, Блэка, в школе присутствие. Однако опекун очень важного мальчика, страдающий чрезмерной активностью, был всё же лучше соглядатая из министерства. Хотя, судя по некоторым слухам, соглядатай всё равно рано или поздно появится. Флитвик и Стебль смотрели одинаково: с опаской и ноткой жалости. Хагрид уже дважды говорил про мотоцикл, который громогласно обещал вернуть хозяину, да и вообще будто бы испытывал чувство вины, хотя виноват был не больше остальных. Остальные же говорили сдержано и вообще старались поменьше встречаться глазами с тяжёлым, каким-то затуманенным, взглядом Сириуса. Наконец, беспорядочным потоком ученики ринулись к выходу из Большого зала. Сириус встал, ища глазами макушку крестника. Ушей его достиг желчное и банальное пожелание Снейпа: - Желаю, что бы ты с треском провалился в первый же рабочий день... - И тебе того же, Нюнчик, спасибо за заботу, - почти пропел Блэк, издевательски подмигнув Северусу. - Сир... Профессор Блэк! - Да, профессор МакГоногалл? - Я вас очень прошу, давайте без ребячества. - Я стараюсь, изо всех сил стараюсь, но кое-кто очень настырно препятствует мне в этом замечательном стремлении... а теперь, прошу прощения, я вынужден удалиться. Добрых снов, дамы и господа... добрых снов... Рон и Гермиона повели первокурсников, а Гарри отстал, что было, в общем-то, на руку Сириусу. Он шёл так стремительно и вместе с тем спокойно, что ученики сами уступали дорогу. Впрочем, он не смотрел на них свысока, подобно Снейпу. Он даже чуть улыбался, несколько рассеянно глядя на лица ребят, словно и не видя их. Вскоре (уже в коридоре) он настиг крестника, опустив руку тому на плечо. Тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания, проговорил: - Гарри, не проводишь меня до кабинета? Дорогу он, конечно, помнил. Но с крестником, чей потерянный вид несколько напрягал, нужно было обязательно поговорить. Гарри вскинул на Сириуса глаза и, улыбнувшись, кивнул. За последний год его жизнь изменилась в гораздо лучшую сторону. С крёстным было... хорошо. Он не давил, не заставлял, не помыкал. Зато помогал и слушал. И рассказывал. Он заботился о мальчике, но вовсе не пытался чрезмерно опекать. Поттер был действительно рад, что теперь его крёстный будет преподавать: всё же, лето довольно короткое, а они и так не общались почти всю жизнь Гарри. Класс Защиты от Тёмных Искусств уже приобрёл черты, характерные явно в большей мере именно Сириусу. Гарри усмехнулся: стоящий в углу проигрыватель виниловых пластинок, странного вида манекен с мишенями на груди и голове, немного жутковатые картинки-пособия, развешанные по всему помещению и, точно отголосок хулиганского прошлого, знамя гриффиндора на дальней стене класса. - Симпатично, - кивнул Гарри. Сириус подмигнул крестнику и, прикрыв дверь, сел на учительский стол, чуть прищурившись глядя на Гарри. - Рассказывай. - Что? - Почему у тебя на пиру был такой... убитый вид? - Да... - Гарри сморщил нос и пожал плечами, опустив голову. - Ничего особенного... - Гарри?.. Поттер вздохнул и, не глядя на крёстного, ответил: - Ты... знаешь, как передвигаются кареты? Ну, те, что нас везут в Хогвартс со станции? Блэк нахмурился, а затем чуть рассеяно кивнул. - Вот в чём дело... да, стоит заняться твоим магическим образование... - Сириус! - Что? Можно подумать, у нас дома книг мало, а у тебя в друзьях нету Хагрида! - О чём ты? - Не любознателен ты, Гарри, вот о чём! Ну, да ладно. То... существо, что ты видел - фестрал. Не самая популярная животинка, но исключительно добрая и понятливая. - Добрая?! - А что, ты думал, что если она такая... специфическая, то сразу порождение зла? Фестралы хорошие, но слава у них дурная. А всё потому, что видеть их могут только те, кто видел смерть. В кабинете повисла и зазвенела тишина. Гарри, удивившись было, тут же вспомнил об увиденном летом: стеклянные глаза Седрика, его беспомощно раскинутые руки, а после - дымчато-серебристое тело и последняя просьба. Сириус же давал Гарри время прийти в себя, а, может быть, тоже вспоминал увиденное когда-то... - Ясно... спасибо, что объяснил. - Обращайся. Но с любознательностью будем работать, - Бродяга чуть усмехается, а Гарри, которому, вроде бы, не очень приятно неодобрение крёстного, не обижается: мнение Сириуса очень важно и, что главное, к нему действительно стоит прислушиваться. - С остальным всё в порядке? - Да, конечно... - Ну, тогда иди спать, а то ещё немного, и Филч начнёт свою полуночную охоту на нарушителей. Гарри фыркает и кивает: - Ага. Спокойной ночи, Сириус! - Спокойной... Едва за крестником закрывается дверь, Сириус спрыгивает со стола и, поднявшись по винтовой лесенке, исчезает в своих покоях: небольшой кабинет, а за ним - почти спартанская спальня с удобной кроватью, комодом и тумбочкой. Возможно здесь, в Хогвартсе, удастся выспаться без кошмаров и не в шкуре Бродяги. Главное, чтобы не захлестнуло ностальгической волной...