Квинтэссенция: Бег времени

— Я не понимаю, — возразила я, — зачем им это? — Потому что я — другой, — он сделал несколько шагов в мою сторону на свет. И только сейчас я заметила, что в глазах парня стояли слёзы. Он выглядел так, будто хотел что-то давно рассказать. О чём-то, что мучает его изнутри. — Потому что, я чудовище.       Не успела я сказать и слова, как в комнату зашла Лоренция и позвала нас на ужин. Нолан быстро отвернулся и смахнув слёзы быстрым шагом вышел в коридор.       Чёрт, что это сейчас было? Что он хотел мне сказать? К чему была эта откровенность, мы ведь совершенно не знаем друг друга. И его слова о Дафф… Неужели он лжёт? Сын ненавидит собственную мать.       Неожиданно у меня по непонятной причине начала ужасно кружится голова. Кроме того, меня снова и снова накрывала волна гнева. Метка, которую я получила благодаря тому, что меня прокляла Кэтрин снова и снова жгла ладонь, я нервно тёрла ей о джинсы, пытаясь прекратить жжение.       За круглым столом было много разных блюд, которых я раньше не видела. Ни к одному из них я не притронулась, лишь немного пригубила вина. Комната, в который мы находилась, напоминала большой каменный зал. Надлен не ужинал с нами, а сидел напротив у камина. Маркус рассказал о том, как он выслеживал местоположение охотников, и о том, что вскоре они собираются, напасть на замок моего брата. Король Грифонов внимательно слушал Нолана, и кивал на каждое его слово. Точно также он вёл себя с Бальтазаром… Воспоминания нахлынули на меня, и я не выдержав, встряла в рассказ Маркуса, встав из-за стола: — Я одного не понимаю, неужели вы слепы? — Обратилась я к Надлену, — почему вы верите всему тому, что говорит Бальтазар? — Я указала на Маркуса, который сидел рядом со мной, — Почему вы верите ему? Он может быть шпионом! Это ясно как день, этот ублюдок уже обо всём договорился со своим дядей Николосом!       Все обескуражено замерли, Маркус с нескрываемым испугом взглянул на меня снизу вверх. Неужели я попала в точку? — Изабель успокойся, — прошептал мне на ухо Патрик, тут поднявшись вместе со мной. — Успокойся? Да его мать убила мою маму, и его же люди едва не прикончили моего брата! Кэтрин с незапамятных времён охотилась за мной! Меня и брата сделала сиротами его семья! — Не забывай, пожалуйста, — теперь со стула встал Нолан и повернулся ко мне, — что и я — сирота! Потому что моя мать убила отца, а твой братец убил мою мамашу, которую я ненавижу! Может быть, ты желаешь закончить поединок? — Тёмные глаза Маркуса блеснули. В свете пламени, я увидела, что они у него были не чёрными, а почти такого же карамельного оттенка как у Патрика. — Я бы с радостью перегрызла тебе глотку, — со слезами на глазах сквозь зубы прошипела я. — Так пойдём рассчитаемся! — Маркус прожёг меня взглядом и указал на улицу. За окном шёл снег. — Никто никуда не пойдёт, — встрял между нами Патрик, — вы просто перебрали вина и не понимаете, что творите! — Возможно, ты прав, — Маркус смерил меня взглядом и поклонился Надлену, — доброй ночи! — Парень быстро зашагал к дверям и покинул зал. Фыркнув, я отошла к окну, наблюдая за метелью на улице. Гнев исчез так же неожиданно, как и начался, мне стало холодно. Я посмотрела на свое отражение в стекле и заметила, что моё лицо стало красным от стыда. Боже, что я наговорила…       Патрик встал из-за стола и мельком взглянул на меня, после чего поклонился грифону и вышел из зала. Факелы стали гореть менее ярко, я услышала мягкую походку Надлена, и тут же увидела отражение существа рядом со своим. «Я знаю, ты хотела поговорить со мной, — раздался в моей голове голос грифона, — но, к сожалению, я не могу тебе помочь». — Хотите сказать, что помочь мне может только мой хранитель? «Да, Элизабелла.» — Скажите, это не Эйрин? «Нет, но ты его знаешь». Ох, чёрт! Только не это. Только не он… — Но я не могу с ним говорить, ему наплевать на меня. «Ты любишь его, а он любит тебя. Он нуждается в твоей помощи». — Ему ничего от меня не нужно, а мне от него. Блэйк лжец, он жесток. Ему неизвестно, что такое любовь. — Amor etiam deos tangit, — засмеявшись, ответил король Грифонов. — Знаешь, чем отличаются мёртвые от живых? Любовью. Человек умирает душевно и физически тогда, когда перестаёт любить. Перестаёт дарить тепло своей семье или окружающим себя людям. Любовь это то, что делает нас живыми. Ты никогда не задумывалось, что спасло вас с Эйрином? Любовь Аластрайоны. Ты должна более снисходительно относится к падшему. — Всё это ложь, — вспылила я, — Блэйк то же самое говорил мне. В конце концов, он же убил моего отца! Я не буду с ним разговаривать. — Ему пришлось это сделать ради твоего брата, — спокойно ответил Надлен. Я знаю, что он прав, но не хочу признавать это. — Элизабелла, я видел, как Бальтазар смотрел на тебя, видел его душу, — грифон накрыл меня своим крылом, — он не настолько плох как ты думаешь. Блэйк действительно любит тебя, хотя и не желает себе в этом признаться. Битва между добром и злом всегда будет существовать, ты должна это понять. И от тебя зависит, какую сторону выберет он. — Он вытащил меня из тьмы, когда мог этого не делать, — я кивнула, размазав слёзы по лицу. — Aliena vitia in oculis habemus, а tergo nostra sunt, — проговорила я, — то есть, он может вернуться к свету? Надлен кивнул: — И от тебя зависит, произойдёт это или нет.       Я взглянула в глаза Надлена и прочитав в них тревогу, сорвалась с места. Промелькнув мимо удивлённой Лоренции, я залетела в комнату и схватила свой рюкзак, после чего начала шнуровать кроссовки. — Ты куда это так торопишься? — Патрик слез с дивана и заметив моё обеспокоенное выражение лица без лишних слов накинул свою куртку. — Изабель, что-то случилось? — Он в опасности, — бросила я через плечо и ринулась к выходу, где меня поймал Маркус. — Пусти! — вскрикнула я. — Вы не можете уйти сейчас, посмотри на улицу. Вас заживо заметёт снегом! — Он прав Изабель, если мы уйдём сейчас, то нам конец, — подтвердил его слова Патрик. — Да мне плевать, — огрызнулась я, — я не прошу идти вас со мной! — Я оттолкнула Патрика и зашагала вниз по ледяной лестнице. Неожиданно с меня сдёрнули капюшон и потянули назад. Я, потеряв равновесие, упала прямиков в крепкие руки Коллинса. — У меня к тебе два сообщения. Первое — ты никуда не пойдёшь, а второе — будешь сопротивляться, я отнесу тебя в комнату и запру там, даже не смотря на то, что мы в гостях, — прошептал он мне на ухо, а лицо его стало непроницаемым, — тебе всё ясно? — Угу, — я коротко кивнула, после чего он поставил меня на ноги и, улыбнувшись, показал на дверь.       Я не могу этого сделать, ты понимаешь? Не могу. Пусти меня… Я сделала было шаг к нему и резко развернувшись, побежала вниз по лестнице. — ОʼБрайэн! — Разъярённо крикнул мне вслед ангел. — Ты несносная девчонка!       Я перешагивала через две и три ступеньки параллельно стараясь вытащить из кармана часы. Наконец, добравшись до последней, я буквально слетела с неё и выронила из рук часы. Подбежав к воротам, я со всей силой потянула тяжёлое круглое кольцо на себя, дверь поддалась. С улицы в помещение влетел рой снежинок и ледяной обжигающий лёгкие ветер. Обернувшись, я нашла маленькую золотую цепочку у перил и рванула к ней, но Патрик оказался быстрее меня и поднял их с пола прямо перед моим носом. Я затормозила и, упав на ледяной пол, быстро вскочила на ноги, без оглядки побежав к двери у которой поджидал меня большой чёрный зверь с чёрными глазами и большими зубами. О, чёрт! Я затормозила, позволив себе снова упасть, и проскользнула между лап чудовища прямиком на улицу. Вокруг бушевала стихия, снег тут же полез в глаза, а ураган мешал дышать. — Изабель, — меня отрезвил голос Патрика.       Нет, я должна найти Бальтазара! Я побежала в темноту подальше от замка. Может быть, мне удастся найти, хотя какое-нибудь укрытие. Крики за моей спиной стали почти не слышными, споткнувшись, я упала в сугроб не в силах подняться. Чёрт, только не сейчас. Сердцебиение гулом отдавалось в голове, я чувствовала, как замерзаю изнутри.       Вставай тряпка, иди. Ты должна…