Научи меня правильно жить

      Ино пришла к Сакуре с виноватым лицом, бутылкой красного вина и кольцом с дорогущим камнем, на безымянном пальце. Харуно не понимала, почему вид у подруги такой виноватый, ведь радоваться нужно такому событию. Не понимала, пыталась Яманака развеселить, но та упорно отводила взгляд, бормотала какие-то извинения и твердила о том, что жить без него не сможет. Сакура её понимала, последнее время подруга словно летала от счастья, но никто не видел её жениха. Это конечно настораживало, но всерьёз никто не пытался браться за разгадку этой тайны. Главное для всех было счастье Ино, которая с завидной частотой находила приключения на свою красивую пятую точку. Не всегда безопасные и даже если не искала. Харуно поняла причину такого настроения лучшей подруги, когда у неё зазвонил телефон, и высветилась фотография Ино с её таинственным женихом. Яманака на ней крепко обнимала парня за талию, головой едва доставая до мужского плеча. Парнем же был не кто иной, как Саске Учиха, их общая любовь, первый красавец и теперь уже будущий муж Ино.       А ведь когда-то он игнорировал их обеих, иногда грубо отталкивал, но никогда не давал даже малейшей надежды на ответные чувства, никому из них. Когда-то они после серьёзной ссоры обещали забыть о неприступном красавце, а сейчас Яманака виновато опускала глаза, пыталась быстро закончить разговор по телефону и начинала заметно злиться. Сакура на подругу смотрела, молча, и не узнавала её. Ино всегда была бойкой девушкой, которую заставить замолчать было огромной проблемой, а тут она закрывала рот, не договорив предложение. По обрывкам фраз, Харуно поняла, что жених ищет свою будущую жену, и мягко говоря, не доволен, что ему эту информацию не предоставляют. Сакура закатила глаза, проглотила огромный ком обиды и отобрала телефон у подруги. — Саске-кун, это Сакура. Ино у меня дома, — девушка едва успела закончить говорить, как услышала короткие гудки на том конце связи. — Сакура, я… — начала было Яманака, но подруга заткнула её одним взглядом и широкой улыбкой. — Главное, что не Карин, да Свинина? — не показывая насколько ей больно и обидно, Сакура радовалась за наивную подругу. Сквозь обиду, но она искренне за неё радовалась. — Беги, мы потом поговорим.       И Яманака убежала с той же бутылкой, после вернулась, попросила прощенья и оставила принесённое вино. Сакура задумалась над тем, из-за чего же подруга просила прощенья? Из-за того, что обещание не сдержала и счастливой станет. Или из-за того, что посидеть не получилось. А потом бутылка вина закончилась, за окном начали сгущаться сумерки, и Сакура плакала, смотря на фотографию их класса перед выпуском. Девушка твердила самой себе, что это слёзы радости, что Ино достойна такого мужа. Учёбу завалила на первом курсе, работала кассиром в круглосуточном магазине и врала родителям, что ещё чуть-чуть и станет медиком. Яманака большой ребёнок, ей нужен, такой как Саске, а Сакура справится. Сакура сильная.       Когда она на следующий день пришла на практику и столкнулась с молодым врачом от взгляда которого холодок по спине пробегал, Харуно едва сдержала рвотный позыв. Радость за подругу одной бутылкой красного вина не закончилась, а в круглосуточном магазине теперь новый кассир. Радость радостью, но похмелье с утра жуткое, а работать нужно. Карими глазами заведующий врач хирургического отделения смотрел с подозрением и долей презрения, на что Сакура лишь хмыкнула, не подумав о том, что будет услышана. А когда до головы, которая к слову жутко болела, дошёл смысл её поступка, девушка пожелала провалиться сквозь землю и не забыла мысленно отругать подругу. Могла бы и до выходного потерпеть со своими новостями. — Решили стать как Цунаде-сама? Старой девой и алкоголичкой? — Харуно всегда поражалась его наглости и бесстрашию, назови она так главного врача всей больницы, на ней бы живого места не осталось. И даже гений хирургии Акасуно Сасори не собрал бы её сломанные кости. — Моя подруга замуж выходит, вот на радостях и переборщили немного, Сасори-сан, — будущий медик старался говорить как можно твёрже и официальнее. Акасуно, который больше походил на рыжего мальчишку, чем на известного врача, хмыкнул. — Подруга отмечала будущее замужество, а вы одинокую старость в будущем? — Сасори собственно понятия не имел, зачем стоит и придирается к обычной практикантке.       Ей до старости ещё жить и жить, а вот у него самого уже третий год четвёртого десятка начался, что по внешности совсем не скажешь. Только Акасуно ещё в детстве решил, что всю жизнь посвятит работе, уж она-то его точно не покинет, а в медицине он считался ещё молодым. Зато вот практикантка, очень способная, между прочим, стояла и в её до невозможности зелёных глазах была совсем не радость. Сасори помнил те чувства, которыми были наполнены девичьи глаза. Так же он врал сам себе, когда умерла любимая мама. Такое же чувство, будто тебя предали, он ощущал, когда друг всё же пошёл поступать в университет искусств, хотя обещали или вдвоём или… — Во-первых, это прозвучало грубо. Во-вторых, это не Ваше дело. А в-третьих, я, правда, рада за Ино, — Харуно говорила так, словно пыталась убедить в этом не только лучшего хирурга больницы, но и себя. А ещё усердно подавляла в себе желание поставить ему красивый фингал под левым глазом. Именно под левым, это было принципиальным. — Пусть будет так. Но пить всю ночь из-за этого не стоит, хотя бы перед работой, — отчеканил мужчина, а после пошёл дальше по коридору, в котором они до сих пор стояли. — Врать самой себе тем более, сходили бы Вы к психотерапевту, если после учёбы собираетесь здесь работать, — сказал он напоследок, и хотел было ускорить шаг, как был остановлен. Харуно цепко ухватилась за рукав его халата. — А Вы типа такой правильный, да? Вы хоть человек, а Сасори-сан? — вспылила Сакура и попыталась заглянуть в глаза хирурга. — Друзей нет, вечно торчите в больнице, студентов гоняете так, словно мы не в медицинском учимся, а в военном. Кто из нас врёт сам себе? Я, правда, рада за Свинину, но она должна была раньше мне сказать, мы же подруги чёрт её дери! — Легче? — спросил Сасори, отцепив руку практикантки от своего халата, и тут же недовольно нахмурился — ткань уже была помятой.       Пока Сакура стояла и удивлённо моргала, Акасуно повернулся к ней спиной и всё же продолжил свой путь. Он знал на личном опыте, что врать самому себе это самый худший способ справится с негативом, который буквально пожирает изнутри. Мальчишкой он злился на маму, которая его так рано покинула, но упорно врал самому себе. Сасори делал вид, что он как взрослый справился с таким большим горем и даже старался не плакать, не всегда получалось, но он старался. Из мальчишки он стал парнем, и обида выросла вместе с ним. Теперь, по его мнению, в смерти матери был виновен отец и парень начал злиться и на него тоже. Сейчас Акасуно не знает, чем бы всё это закончилось, если бы он во время не взял себя в руки и не признался хотя бы сам себе в том, что ему на самом деле больно и тоскливо без матери. Как минимум, сейчас он бы ненавидел всех оставшихся родственников. Как максимум всех людей на этой чёртовой планете. А он как человек, окончивший медицинский университет, разбирался в психологии достаточно хорошо для того, чтобы кое-что знать: ненависть уничтожает человека изнутри. А любая ложь приводит к ненависти.       Харуно продолжала стоять в коридоре и не понимала, что собственно произошло. После того как она высказалась, на душе вдруг стало так легко и теперь ей самой захотелось завалиться к Яманака с бутылочкой вина и помочь планировать свадьбу. Ну и как же обойтись без того, чтобы подколоть её пару раз, тем более было, за что и чем. Но сделать это хотелось позже. Для начала девушка решила зайти в другое место, для другого, но не менее важного дела. Возможно, даже более важного, кто знает. — Научи меня жить правильно, раз уж ты такой умный, — закрывая дверь кабинета Акасуно Сасори, проговорила, практикантка, лукаво улыбаясь.